Ничья земля (СИ), стр. 40

— Мне не нужны их имена, — сказал я. — Сколько машин приехало?

— Пять или шесть. Два грузовика, автобусы, легковые.

— Тяжёлое оружие?

— Видели пулемёт. Ещё что-то на грузовике под брезентом.

— Бронетехника?

— Нет.

— Вывозили что-нибудь?

— Вчера ночью был грузовик.

— Откуда? Куда ушёл?

— В город. К вокзалу. Потом не знаю.

— Что вёз?

— Ящики. — Сафар показал руками. — Вот такие. Деревянные. Четыре человека несли.

Это уже было больше, чем мы получили от Чирчика за двое суток.

— Почему их везли ночью?

— Спросите у Назарова.

— Обязательно. И спросим, и получим.

Сафар снова посмотрел на меня с неприязнью.

— Кто вы? Русские? Вы военные? Разведка?

— Зачем тебе? — Я посмотрел на механика внимательным взглядом — Знаешь пословицу? Меньше знаешь, крепче спишь. Я тебе благодарен за помощь, и обязательно отблагодарю, но лучше не лезь туда, куда тебе не надо.

Рахмонов и Юлдашев вернулись после девяти. Оба вспотели и были покрыты пылью.

— К адресу не подошли, — сообщил Рахмонов. — Посёлок перекрыт с двух сторон. На главной дороге пост, восемь человек. Есть пулемёт. Второй пост у поворота к военному городку, там человек десять.

— Форма?

— Разная. У двоих милицейская, остальные в камуфляже и гражданском.

— Дом?

— Видели с расстояния. Света нет. Во дворе никого. Но улица просматривается с поста.

— Узел?

Юлдашев развернул лист и быстро набросал схему.

— За бетонным забором. Главный въезд здесь. Караульное помещение, двухэтажное здание, антенны. Возле ворот грузовик и УАЗ. На крыше человек.

— С оружием?

— Бинокль точно был. Оружие не разглядели.

— Обходили с юга?

— Там арык и частные дома. Можно пройти пешком, но местные сразу заметят. С северной стороны пустырь, дальше склады. На одном складе тоже люди Назарова.

— Сколько всего увидели?

— Двадцать два, — ответил Рахмонов. — Но это только снаружи. В зданиях не знаем.

Численность действительно увеличилась. Вопрос — насколько. В двадцать два часа Самохин развернул станцию в ремонтной яме. Антенну протянули под крышей, чтобы не выставлять наружу. Связь появилась не сразу. Эфир трещал, кто-то работал на соседней частоте.

— «Первый», я «Десятый». Прибыли в район. Потерь нет. Начали наблюдение.

— «Десятый», обстановка?

Я взял трубку.

— Два наружных поста. На объекте не менее двадцати двух человек, фактически больше. Есть пулемёт. Возможно тяжёлое оружие. Вчера ночью вывезли ящики в направлении вокзала.

— Источник?

— Местный.

— Надёжность?

— Выше вашей.

Морозов пропустил замечание.

— Документы подтверждены?

— Пока нет. Объект занят. Подойти незаметно не получилось.

— Задачу продолжать.

— Есть новые сведения?

— Нет.

— Тогда слушай наши. Рядом с узлом заняты военный городок и склад. Численность может быть до семидесяти. Подходы перекрыты. Для нормальной разведки потребуется время.

— Время есть.

— У нас оставалось трое суток. Полтора уже прошло.

— Срок продлевается.

Я посмотрел на Самохина. Он сделал вид, что занят настройкой.

— До какого времени?

— До выполнения задачи.

— Продукты и топливо?

— Решайте на месте. — В эфире снова появился треск. Потом Морозов сказал — Серый, объект важен. Нужно точно установить, что там осталось и куда вывозят аппаратуру. Без этого решение не примут.

— Какое решение?

— Тебе пока знать не нужно.

— Захват? Нам готовиться только смотреть или ещё и заходить?

Пауза затянулась.

— Будь готов к обоим вариантам. Следующая связь в шесть, — сказал Морозов. — Постарайся к этому времени дать подтверждение.

— За восемь часов? Предлагаешь добыть подтверждение ночью в незнакомом городе?

— Именно. Работайте.

Связь закончилась. Я выбрался из ямы. В боксе ждали все, кроме наблюдателей. На верстаке лежала схема Юлдашева. Два поста, главный въезд, ограда, дом технического заместителя, склады и пустырь.

— Отдых отменяется, — сказал я. — До шести утра нам нужно подтвердить наличие аппаратуры и документов.

— Как? — спросил Калинин.

— Пока не знаю.

Колесников указал на южную сторону объекта.

— Через арык.

— Там жилые дома.

— Ночью люди спят.

— В Душанбе? — спросил Громов. — Здесь ночью как раз все вооружаются и выходят выяснять отношения.

— Тогда через склады, — предложил Беляев. — С севера обзор хуже.

— На одном складе сидят люди Назарова.

— Значит, через другой. — Я посмотрел на Рахмонова и провёл пальцем по схеме от пустыря к северной ограде. — Рахмонов, Юлдашев, Беляев и я. Подходим со стороны складов. Все кроме Беляева берем только короткое оружие, под одеждой. Пойдем в гражданке, попробуем закосить под местных. Беляев остаётся снаружи. На шухере. Расчехляешь свою машинку, и берешь под наблюдение посты противника. Мы втроём ищем точку, откуда видно двор или окна технического здания. Если получится — перелезем.

Я посмотрел на Громова.

— Ты поведёшь вторую группу. Будете прикрывать. Скрытно подойдёте к дому со стороны арыка. Если начнётся шум, ты знаешь, что делать. Даш нам уйти и сам отходи. Калинин остаётся старшим здесь. Машины держать готовыми. Самохин на связи. Если к рассвету не вернёмся, ждать до восьми. Потом уходить к границе.

— А вы?

— А мы постараемся вернуться.

Чернов поднял медицинскую сумку.

— Я с группой прикрытия.

— Останешься здесь.

— Если вас ранят у объекта, здесь я вам ничем не помогу.

— Если нас ранят у объекта, к нам всё равно сразу не подойдёшь. Окажем на месте первую помощь и будем выносить

— Вот поэтому я и должен быть ближе. Сюда вы можете и не вернуться, а после первой помощи нужно будет оказать нормальную.

— Хорошо. Идёшь с Громовым. Но без своего чемодана. Возьми одну сумку и всё необходимое.

— В ней всё необходимое.

— Она весит пятнадцать килограммов.

— Там всё необходимое на пятнадцать килограммов. Не переживай командир, я спокойно всё унесу и обузой не буду.

Через час всё было готово. Я взял бесшумный пистолет, два запасных магазина и нож. Рахмонов вооружился так же. Юлдашев получил укороченный автомат со складным прикладом и спрятал его под ватником. Беляев нёс винтовку в чехле, похожем на свёрток брезента. Перед выходом я ещё раз осмотрел людей.

— Если остановят, говоришь только ты, — сказал я Рахмонову. — Мы с Юлдашевым плохо понимаем таджикский.

— Вы вообще его не понимаете.

— Тем более. Короче, пытаешься договориться, если не получается, даешь нам знак и дальше действуем по обстановке. Если будет возможно, работаем тихо и без оружия, если не получится, валим всех наглухо. Оружие держать под рукой.

Нурматов открыл калитку. На улице было темно. В городе стреляли. Далеко, в центре, прошла длинная автоматная очередь, ей ответили одиночными выстрелами. Потом всё снова стихло.

Мы вышли на улицу. До объекта оставалось около пятнадцати километров, которые ещё предстояло пройти. Ехать на машинах было нельзя. План был плохой, но других у нас не осталось. Название посёлка, улица, номер дома. За двое суток — это так и осталось единственным точным сведением, полученным от командования. Впрочем, теперь у нас появились свои. Около семидесяти вооружённых людей, два поста, занятый военный городок, грузовик с ящиками и бывший капитан Советской армии, который почему-то собирал аппаратуру связи и документы в пригороде Душанбе. Этого было уже достаточно, чтобы понять главное. Нас отправили не на разведку. Разведка была только первой частью задачи. Просто вторую нам пока не сообщили.

Первые два километра прошли без приключений. Для Душанбе той ночи это уже было неплохо. Мы двигались двумя группами с разрывом метров в двести. Впереди шли я, Рахмонов, Юлдашев и Беляев. Громов вёл остальных следом, держась другой стороны улицы. Радиостанции работали только на приём. В эфир не выходили, вместо этого заранее договорились о простых сигналах фонарём и коротких щелчках кнопки передачи.