Девятая жизнь Кота-Императора (СИ), стр. 56
Но я шагал.
«Предел один к одному с реальным миром», — цеплялся я за последнюю ясную мысль, — «Значит, если я выйду здесь — там, снаружи, окажусь именно там же, где сейчас сижу телом. А если протащу её через ЭТУ точку…»
Значит, она вернётся. Туда, где сейчас сидит сама.
Я знаю, как её вывести.
Свет впереди разросся, залил всё вокруг слепящей белизной, и я, из последних сил перебирая дрожащими лапами, шагнул к трещине, прижимая к груди маленькое, едва живое тепло.
—Мы пришли, Клара , — улыбаюсь я, медленно отрывая её от груди, —Пора домой.
— А ты?..
И я поднял голову. Силуэты товарищей всё ещё здесь были. Но… Дитрих держался за бок. Виктория с трудом от чего-то отбивалась со всех сторон. Силуэт старика Эдмунда валялся пластом — без сознания. Не вижу Амелию, почему-то, но уверен, она здесь.
А ещё… я вижу тварей. Тех самых, что атакуют — они тоже имеют души, это некогда живые создания!
Мы проигрываем. Их много. Ритуал слишком мощен, и когда придёт подмога неизвестно.
— А ты? А ты⁈ — захныкала Клара, — Лео, а ты⁈ Ты тоже должен вый…
И я толкаю её в точку света. Бах. Вспышка.
Девочка выходит из предела, просыпаясь в реальном мире. Она спасена.
Я протяжно выдыхаю, сжимаю кулаки. Взгляд опускается. Затем скользит по силуэтам товарищей, метнувшихся к тому месту, где проснулась девочка — они её забирают.
«Хорошо…», — улыбаюсь, — «Хорошо. Я справился»
А затем… я медленно оборачиваюсь назад. Скопление душ летело за мной, желая отомстить и разорвать. Затем я снова смотрю на отпечатки тварей, напавших на дом. Если правильно понял — они и с другой стороны дома. Не знаю кто это, и что за магия их призвала, но здесь нужно больше людей, чтобы уйти без смертей.
А ещё в доме куча трупов Одержимых. Этим воспользуются. Удивительно, как ещё НЕ воспользовались. Просто чудо.
Да… нам нужно чудо.
Ещё чуть-чуть… но я должен помочь ещё.
—Хаурус , — и постучав по затылку, я задираю глаза на смотрящий в ответ Вихрь Предела.
В то же время. Зал.
Барьер треснул с первым прямым лучом багровой Луны, и следом хлынули они.
Твари ползли на четырёх лапах, слишком гибких для конечностей, слишком длинных для суставов — будто кто-то взял волчий костяк и растянул его, вывернул, налепил сверху осьминожьей плоти. Из спины и лопаток тянулись щупальца, пасти вытягивались далеко вперёд острой мордой, а глотка, глаза и даже ноздри светились изнутри тем же багрянцем, что и Луна снаружи — будто нутро твари было залито расплавленным светилом.
Бой продолжался уже какое-то время.
Виктория рубанула наотмашь! Клинок соскользнул с эластичного и скользкого плеча твари и лишь оставил тонкую бледную полосу, тут же затянувшуюся.
— Да чтоб тебя! — зарычала она, отступая на шаг и меняя хват.
Амелия рядом двигалась иначе — не рубила, а колола, вгоняя остриё точно в раскрытую пасть, туда, где багровый свет горел ярче всего. Тварь взвизгнула, забилась, и щупальце хлестнуло Амелию по бедру, оставляя рваный след.
Виктория посмотрела на ту, кого невзлюбила с первого взгляда… и признала превосходство опыта.
Смена хвата, прицел, подготовка… и сорвавшись с хлопком, девушка вонзает остриё меча в раскрытую над Леонардом пасть!
Бах-бах! Тут же над головой пролетели освящённые серебряные пули! Дитрих стрелял с колена, зажимая раненный бок рукой! Каждый выстрел выбивал искры из костяных наростов на загривках тварей, но ни один не пробивал насквозь. Впрочем, сильно их контузил, чем пользовались девушки.
— Кожа не режется, — выкрикнул он, перезаряжая на ходу, — Бить в пасть или глаза! Только туда!
Беатрис держалась у разбитой лестницы, клинок в её руке двигался медленнее, чем у дочери — годы без практики сказывались. И тем не менее — безошибочно, с въевшейся выучкой.
Тварь бросилась на неё сбоку, и в последний миг Том, метнувшись наперерез, всадил нож в уже открытую рану твари!
— Сюда, уродина! — заорал он, отскакивая, и тварь дёрнулась за ним, дав Беатрис долю секунды на выпад.
Клинок вошёл точно в раскрытую пасть, туда, где горела глотка, и тварь забилась, заскулила утробным, почти собачьим воем, прежде чем осесть грудой слизи на паркет.
Но на её месте тут же возникали две новые — протискивались сквозь разбитые окна, выползали из теней между колоннами, будто сама тьма исторгала их из себя! Они будто рождались и рождались, будто Луна — вечная матерь, что отзывается омерзительными родами на просьбы молящимся колдунам, проводящим ритуал!
Их было слишком много. Но тут, когда надежды таяли, а отчаяние начало пробираться в умы…
— Кха… кха-кха-кха!
Клара закашлялась. Резко, судорожно, всем телом! И следом девочка дёрнулась, распахнув оба глаза, один здоровый, другой мутно-багряный, но живой, моргающий, ищущий что-то в пространстве.
От этого одна из лунных тварей прыгнула на неё.
— Клара⁈ — Виктория среагировала раньше, чем успела осознать движение, — КЛАРА!
Рывок. БАХ! Пол под ногами Закалённой треснул, и за миг Виктория сокращает расстояние и влетает плечом прямо в тварь с занесённой лапой! Грохот! Хруст! Тварь отлетает, пробивая собой стену, и девушка жмурится, хватаясь за руку.
Плечо хрустнуло и вывернулось из сустава.
Но девушка не остановилась, не замедлилась, а просто перехватила Клару здоровой рукой и рывком отскочила от входа, к дальней стене, туда, где было чуть тише и безопаснее.
Но девочка… будто не желала спасаться.
— Лео! — закричала вдруг Клара, дёргаясь в руках сестры, — Лео! Он спас меня! Он вытащил меня, он там! Он ещё там! Лео! Лео!
Она тянулась в сторону, к неподвижной фигуре, сидящей спиной к сражению — маленькие ручки хватали воздух, будто пытались дотянуться до него через весь зал. Она дёргалась… она вырывалась! Пережив этот ужас, пережив эту боль — она тянулась обратно!
— Не сейчас, Клара! — крикнула сестра в ответ, — Там опасно!
— Там Лео! Ему надо помочь! Ему надо помочь! — плакала девочка.
Беатрис уже была рядом. Она рухнула на колени, притягивая дочь к себе одной рукой, второй прижимая к боку меч, а в глазах — облегчение вперемешку со слезами, которые она даже не пыталась скрыть!
— Клара, милая… ты… ты здесь… — шептала она, целуя дочь в макушку, но взгляд её тут же метнулся туда же, куда только что тянулись детские ручки.
К Леонарду.
Он всё ещё сидел на том же месте. Спиной к ним. Спиной к бою. Не шевелился.
Дитрих коротко переглянулся с подоспевшей Амелией — та выдернула клинок из очередной твари, отскочила, и на миг оба замерли, глядя на неподвижную фигуру у дальней стены.
Клара продолжала всхлипывать, вырываясь из материнских рук, тянясь ладошкой в его сторону.
— Лео… Лео, пожалуйста… он же… он остался…
Амелия стиснула зубы, шагнула ближе к Виктории, понизив голос до хриплого, сорванного шёпота:
— Их слишком много. Мы можем уйти. Сейчас, пока проход свободен!
Рука Виктории, всё ещё прижимающая к себе Клару, дёрнулась. Она медленно перевела взгляд на напарницу, а затем на Леонарда. Это был… страх.
Страх, что Амелия права, и Леонарда надо оставить.
Страх, что здесь и впрямь больше ничего не сделать.
— Н-но… Лео… — прошептала она.
— Неизвестно когда выйдет, неизвестно что с ним стало! Идти в Предел — безрассудно! То, что он вытащил Клару — уже Чудо! Настоящее, буквальное Чудо! — повышала она голос, — И если мы все здесь помрём — его жертва может быть…
— Не смейте, нет! Не смейте! — кричала Клара, вырываясь из рук матери.
Девочка сорвалась в бег, плюя на опасность, на крики родных, на руку Амелии, что пыталась её поймать! Она бежала к Леонарду! Бежала к…
Леонард резко поднялся.
— СТОЙ! — и Дитрих в последний момент успел её поймать.
Все застыли. И самое ужасное в том… что и лунные твари тоже остановились. Не к добру. Это очень не к добру.
Юноша поднялся не коленями и не мышцами, а будто его потянуло за позвоночник вверх, поставило словно куклу, и лишь сейчас он включил тело, чтобы снова не упасть!