Девятая жизнь Кота-Императора (СИ), стр. 46
— М-мяу? — задрал он голову.
Боже, неуч, столько ошибок в простой фразе сделал… больше не мяукай, не позорься.
Я слышу всхлип. Поднимаю глаза и вижу… как маленькая девочка сжала ту часть рубашечки, где только что лежал котёнок. Её губы тряслись, а глаза были наполнены сильнейшей обидой.
— Котёночек… — прошептала она дрожащим голоском.
И… не знаю, глядя на неё, мне кажется… предельно кажется, что она отчего-то несчастный человек. И котёнок, которого она так прижимала и даже одевала, был для неё сильной отдушиной и чем-то даже лучика света.
Просто поверьте — я знаю лицо человека, для которого ты куда больше, чем просто питомец.
«Срань…», — цыкаю я, — «Да почему всё снова так усложняется…»
— Не плакать, Клара! — громко сказала Беатрис, — Леонард, проходи. Будем обсуждать этот вопрос. Твой… помощник пусть тоже проходит.
— Хорошо, — вздыхаю, понимая, что не стоит отказываться.
Я прохожу, Том следом, и милая служаночка закрывает за нами дверь.
В холле лежал наборный паркетный пол, сбоку поднималась широкая лестница с резными перилами, на потолке висела хрустальная люстра, а зеркала были в золочёных рамах.
Камины были натоплены от души. Пахнет воском, цветами и… хорошим табаком? Откуда здесь он? Разве дамы ныне курят? Или слугам это дозволено? Нет, вряд ли. Здесь есть мужчина в доме? Но я был почему-то прям уверен, что Беатрис либо вдова, либо разведена — по ней прям читается. Но при этом какой-то самец в доме есть. Или был. Плохо.
В гостиной шёлковые обои-дамаст, тяжёлые бархатные шторы, ковры без вытертых троп, мебель тёмного дерева, рояль, витрина с фарфором и серебром, свежие цветы в вазах в любое время года.
Мда…
Дайте денег.
— Присаживайтесь, я сейчас вернусь, — указала Беатрис рукой на диваны.
Кота я тащил в руке и прямо ощущал, как он хочет мне что-то сказать! Он прям еле держался! Но надо держаться — ещё одного допроса Дитриха мне не хочется, первого хватило, спасибо. Надеюсь, больше с ним не столкнусь.
Том вежливо отказался от места не диване и сказал, что не будет мешать, и сядет на креслице у стены — рядом с полками для книг.
Ну спасибо, Том! Оставил меня на растерзание трём женщинам всех возрастов.
Я сел на один диван, Клара и Виктория на другой, напротив. Младшенькая, опустив взгляд, стеснительно поглядывала на Эдмунда, ныне известного как Носочек — она очень… очень хотела снова подержать и погладить котёнка! Уж я то этот взгляд узнаю, поверьте!
Старшая же закинула ногу на ногу и сложила руки на груди, прямо смотря на меня.
— Ну вот не пойму, ты специально жизнь портить приходишь? — спросила она, — Только Клара радостная стала! Так кошаков этих полюбила!
— Моего. Это изначально моего, — медленно перевожу взгляд с Клары на Викторию, — То есть, то что Я чувствую должно быть плевать, да?
— Чувства моей сестры мне важнее.
— Тогда включила бы мозги пораньше и подарила бы ей котёнка, которых на улице и в приютах сотни. А не обвиняла МЕНЯ, у которого кота УКРАЛИ, — фыркнул я, — Разговор закончен.
— Х-ха? — её глаз дёрнулся, — Ты… ты с каких пор…
Я совершенно потерял интерес к этой курице, переключившись на Клару. Мозги работали. Я уже понимал, что у неё за ситуация, и пока не совсем понимал, что с этим делать. Отдать кота? Нет конечно, это же не просто кот. Он мне нужен ежедневно и всегда. Сказать завести ещё одного? Не-е-е-е, детский мозг так не сработает — Носочек УЖЕ её любимый котик, другой будет чувствоваться как подачка и замена.
Но… и глядеть в эти депрессивные детские глаза я тоже не могу. Слабость у меня к этим маленьким кожаным, не знаю.
Чёж делать, чёж делать…
— Ты меня вообще слышишь⁈ — уже подскочила Виктория.
— М? — поднимаю взгляд, — Нет. Успокойся, ты мне неинтересна.
Она от злости аж сжала ножны меча и сцепила зубы! Что она ко мне так пристала? Понимаю, что мы родственники, и что я нерадивый по их меркам, но… Беатрис и Клара явно на меня не так реагируют! Какая-то личная история?
Судя по взгляду кота на моих руках, Эдмунда распирали мысли! Он смотрел так пристально, будто пытался передать мне мысли телепатически своими огромными зелёными глазёнками! Не выходило. Но я уверен, ему реально есть что сказать.
«Погоди… а не для разведки ли он здесь сидел⁈», — и до меня наконец дошло, — «Как он сюда попал, конечно, загадка, но не поверю, что здесь ни разу не открывали окно. Мог бы сбежать, если бы захотел! Нам достаточно одного миллиметра щели, чтобы протиснуться. Коты — это жидкость! И если не сбежал… значит, единственное, что он здесь мог делать — разведывать в логове врага»
Ну конечно же! Это же очевидно! Ну кто заподозрит личного кота молодой хозяйки? Кот и кот. Подумаешь костюмчики любит носить? Мы все со странностями!
Теперь бы его отсюда вынести…
— Мр? Мрк? — и тут я услышал знакомый голос и знакомые слова.
Не поверив в то, что я слышу, я медленно поворачиваюсь к коридору и через диваны вижу… как сюда бежит белый пушистый хвостик.
И когда её мордочка выглянула из-за угла…
«Мама⁈»
Та самая кошечка, которая в первый день посчитала, что я непременно её сынок! Это она! Я эту кошачью красоту среди любой узнаю!
Он снова мыркнула, спрашивая кто я, а затем активно подбежала, остановились в метре и начала забавно тянуть мордочку, начиная обнюхивать и неуверенно поглядывать на моё лицо. Шажок — понюхала. Второй шажок — снова понюхала. В её больших небесных глазках была тонна неуверенности, но с каждым «мырком», с каждым шажочком она нюхала всё увереннее.
А затем, подойдя на расстояние, где носик касается ноги… мама-кошка запрыгивает на диван, встаёт на задние лапки, передними упирается в меня и тянется мордочкой к моему лицу.
— Мр?.. (Ты?..), — понюхала она и отпрянула, глядя огромными удивлёнными глазёнками, — Мрк (сынок)⁈ Мрк (сын)! Мр-р-рк (ребёнок)! Мя-я-я-я-я–я (ты где был быыыыл)⁈
И она как заорёт мне прямо в лицо своим писклявеньким мявком! Она задрала лапку, пару раз аккуратно стукнула меня по носу и тут же боднулась макушкой, начиная лизать покрасневший от работы над барьерами палец!
Ха? Ха⁈ Мама-кошка⁈ Откуда она тут взялась?
Чёрт, так вот что за «Белоснежку» упоминала служанка. Это моя… ну, не совсем моя, но мама!
Но погоди… это невозможно! Она не могла узнать во мне того самого «сыночка», потому что у меня совершенно иное тело. А она пусть и красивая, но обычная кошка! Нет у наших носиков таких способностей! Она должна была узнать сына в Эдмунде, но судя по взгляду — у них вообще кошачий конфликт! Ну Эдмунд точно её побаивается, видать получил пару раз по морде.
Это просто не-воз-мож-но! Уж я-то знаю. Единственный шанс ей определить меня по запаху ДУШИ это…
«Если она перестала быть обычной кошкой», — вздыхаю, — «И с учётом, что я уверен, что в первую встречу она была именно обычной кошечкой… значит она каким-то образом развилась за эти несколько дней. А единственный способ это так быстро сделать…».
Либо над ней провели ритуал, следов которого я не чувствую… либо воздействие Проклятого Демонического Зверя.
И мысль сразу падает на того самого тигра, что всех освободил и назвал меня «Император».
Значит… тогда он успешно сбежал. И они с Мамой-Кошкой почему-то заодно. Приплыли.
Подняв глаза, я вижу, как лицо Виктории искривилось ещё больше, а губки Клары… ну конечно же задрожали сильнее. До этого у неё одного кота забирали, а сейчас понятно, что вообще всех. Уверен, держится она исключительно из-за приказа матери не плакать и какого-то её эфемерного обещания.
Тц, ну что за напасть.
— Господа, дамы. Чай? — подошла милая улыбчивая служаночка, — Леонард, у нас есть прекрасный восточный чай! Говорят — исцеляет душу и тело!
— О-о-ой, спасибо! — я задрал голову и посмотрел на милашку, и искренне улыбнулся в ответ, — Но чай не люблю.
— Воды?
— Хм-м-м-м… — вытянул я губы.
Викторию едва не скривило, пока она наблюдала за нашим любезным общением. Но промолчала.