Девятая жизнь Кота-Императора (СИ), стр. 40

— Вот видишь? А это потому что барьера нет! — улыбаюсь ещё шире, — Понимаешь, на что способны в этих местах умелые люди? А я ведь мог и бутерброд у тебя стащить… ну или шею свернуть, что тоже так себе.

Он стоял с широченными карими глазами и будто не верил! Я же уже поглядывал на бутерброд.

Конечно, никакого барьера от Забвения я ему не поставлю. Да, я врун! Но я ради котика! Это богоугодное дело. Да и барьер ему правда поставлю. Просто… пусть он думает, что здесь ещё одна функция.

Ну вот вряд ли к нему придёт ещё один причастный забвения или владелец похожих часов! Ну не поверю!

Будет забавно, если именно на этом я и погорю. Хех.

…

Боже, надеюсь нет. Порядок, не подслушивай мои мысли, я не даю тебе идей!

— Что за магия?.., — его голос огрубел и он смотрел на меня уже исподлобья.

— А тебе всё скажи. Опасная. И могу от неё защитить. Мы, жители трущоб Салтмора, на многое способны, — тяну ехидную лыбу.

Молчание. Он внимательно меня разглядывал, совершенно позабыв про часы, что я при нём же спрятал в карман.

В этом и был мой хитрый кошачий план. Идя сюда, я изначально рассчитывал, что придётся разводить часами. Так оно и вышло. Опыт!

И сработало ну просто отлично! Этот провидец меня прямо глазами сжирает, пытаясь прогрызть до косточек и взглянуть что у меня во внутренностях: правда, обман или какашки.

— Как я проверю, что барьер от… твоего этого фокуса сработает? — спрашивает он.

— А я, что ты не наплёл случайное направление?

— … — он хмурится, — От чего ещё будет барьер?

— От зла и всех демонов. И особо злых намерений — даже людям с ними здесь будет не по себе, и ты с большим шансом выживешь.

Снова хмурится. Ишь ты, как девка портовая ломается! Я понимаю, что разница в услугах барьериста и провидца где-то в три раза… НЕ в мою пользу, но хэй, я же милый и забавный, ну сделай ты скидку!

Но в этот момент…

— Ладно. Сначала барьер, потом гадание. И поверь, я увижу, запустился он или нет! — пригрозил он пальцем.

— Сделаю в лучшем виде! От тебя на то же рассчитываю.

— Поглядим…

Я оглядываюсь, уже доставая мел.

— На весь дом делать? — спрашиваю.

— Ага, ещё чего. Они на это не скидывались! Сделай по контуру помещения изнутри. На две комнаты.

— Ладно, — пожимаю плечами.

Так даже лучше и быстрее — меньше чертить. Намного! Это вам не здание опоясывать, как в случае с Лизой.

И прежде, чем приступить к делу…

— Тебя как зовут-то? — спросил он.

— Леонард.

— Клейн, — кивает парень в очках, берёт коробку и уходит в другую комнату, начиная там греметь.

Ха-ха, ошибка! Бутерброд, ам.

Жуя колбасу, я приступил к работе. Процесс уже отлаженный, листочек со схемой так же в кармане, мела должно аккурат хватить. Так что я сажусь на пол, выдыхаю, успокаиваю руки… и начинаю чертить.

Давалось легче. Реально легче! Пальцы, всё же, привыкают к… ну, существованию. Ошибок меньше, скорость быстрее, уверенности в навыках тоже. Стирать, естественно, приходилось, и всё ещё не мало, отчего процесс затягивался, и даже Том зашёл обратно, спрашивая всё ли нормально и не убили ли меня здесь.

Но повторюсь, две комнаты — не целое здание. Закончив с первой за час, вторая заняла всего сорок минут, потому что была просто кладовкой. Там передвигание ящиков больше заняло, чем барьер!

Но в конце…

— И последний штрих… — надрыва рану на пальце, пуская каплю крови, — Няп.

И первый из барьеров вспыхивает золотым светом, печати загораются и утихают, надолго выжигаясь прямо в дерево!

Клейн стучит по затылку, осматривает работу и… со вздохом кивает. Хех, разочарован, урод! Ничего-ничего, все у меня поработаете. Люди созданы, чтобы услуживать котам!

Со вторым барьером вышло аналогично — я свою работу знаю, пускай и делаю её медленнее.

Бээмц. Второй загорелся.

Отряхнув руки от пяти килограммов меловой пыли, я выхожу в общий зал и натыкаюсь на Тома. Пацан, увидев меня за работой, отвёл взгляд. Я хмыкнул. Стыдно, стыдно. А ведь когда-то драться меня звал, потому что не верил!

И надо бы его успокоить, подбодрить, научить состраданию…

— Правильно, стыдииись! Стыдииииись! — затряс я пальцем перед его лицом, — По ночам ворочайся! Будет тебе уроком!

— Да ну хватит, я и так всё понял… — засмущался бедолага.

Но да, я кот. Сострадание только к страдающим. Том ничерта не страдает! Ещё бы за ногу его укусил, да жаль не поймут.

— Ну… что могу сказать… — Клейн поправил очки, скрестил руки на груди, — Тц. Ладно. Том, на выход.

— Да ну сколько можно… — пацан вздыхает и снова понуро выходит.

Я потираю ладошки. Ну наконец!

На столе быстро разложили бумажки, зажгли новые свечки, потушили старые. Стало темнее. Две свечи возле Клейна были ароматическими, пахли уксусом и полынью. Бе, противно. Но зачем-то Клейн приоткрыл окно, прежде чем плотно его занавесить вторым слоем грязных штор.

«Необычный ритуал».

— Дневник на центр стола. Руки по бокам от неё, ладонями к верху. Думать о коте. Как зовут?

— Эдмунд.

— Мхм… — тихо кивает он, вставая по ту сторону стола, — Ну…

Клейн глубоко вдыхает. Опускается тишина, вместе с которой я ощущаю… прохладу?

Приятный ветерок откуда-то сверху. И какое-то… космическое спокойствие.

—Всеведущее, что помнит и не забывает .Молю тебя, обрати свой взор на причастного к Пути Твоему… , — голос Клейна налился силой, —Хранитель сокрытого и свидетель всех путей. Взирающий сквозь туман и тьму, повелитель главной силы… , — он кладёт руки поверх моих, —О Знание, яви мне след искомого!

У меня перехватывает дыхание! Будто что-то резко потянуло за грудь, будто начало отделять лёгкие от рёбер! И этого… не должно было произойти. Человек не должен погружаться так глубоко!

Небеса разрываются, космос чернеет, и вокруг остаётся лишь клочок земли, лишь часть комнаты, среди которой застыл я и Клейн! Время остановилось, а холодный ветерок оказался космическим бризом, что предвещал…

Появление самой концепции Знания.

Да. Видимо я так часто общался с Порядком, что теперь любой ритуал с концепцией способен разорвать брешь реальности, выводя меня прямиком к ней.

И это… вообще не к добру.

С громким гулом стального механизма, занимая весь небосвод… нет, весь космический предел, издалека на нас смотрел механизм. Нечто, напоминающее огромный механический глаз с багряной радужкой, что был соединён толстыми, искрящимися трубами со всеми уголками вселенной! Настолько титаническое, настолько неописуемо гигантское… что каждого неподготовленного бы схватил экзистенциальный ужас от простого осознания, насколько он просто ничтожен на фоне Вселенной.

—Ты. Множество. Бывший кот, ныне человек. Фиксирую встречу. Фиксирую изменения. Фиксирую отсутствие Порядка , — механический голос раздавался всюду, будто проецируясь от каждого куска информации вокруг.

Он… со мной говорит?

Он что, правда вызвал меня на диалог⁈ То есть, он намеренно меня выдернул, и это не ошибка ритуала из-за моей особой истории?

— З-знание?.., — говорил я с закрытым ртом, ибо мир вокруг застыл, — Приятно познакомиться! Впервые тебя вижу! Я только Порядок и видел.

—Ошибка. Не первая встреча.

— Ч-что?.. Нет, ты ведь… путаешь, да? Я точно с тобой не разговаривал.

— Анализирую … — механический глаз из центра вселенной сужается, фокусируясь на мне, —Замечаю процесс стирания памяти. След Забвения. Твой разум подтёрли.

— Что?.., — меня будто охватывает удар.

—Анализирую причину данного…

И в этот момент Знание резко осекается. Он явно хотел сказать больше, и явно знал что, но его будто… остановили?

—Получено предупреждение , — резко переводит он тему, —Дальнейший диалог невозможен. Взаимодействие невозможно. Заканчиваю контакт , — глаз утихает, но не пропадает, а будто на миг замолкает, прежде чем продолжить, — Нахожу… важность для совета.

— Какого? Я слушаю!