Девятая жизнь Кота-Императора (СИ), стр. 39
«Найдём что угодно!»
«А если не найдём, то успокоим»
— Многообещающе… — пробормотал я.
«А может ну его, и пойдём в мясную лавку?..», — сглотнул я, — «М-м-м, мяско…»
— Хаурус, — шепчу и стучу по затылку.
Хаолит-зрение заполняет роговицу, и я осматриваю дом. Да, барьера и правда нет. И если это не шарлатан, а реальный провидец — то это очень плохо, потому что вот СЮДА нечисть может и заглянуть.
Толкаю дверь. Колокольчик над притолокой звякает жидко, простужено, будто и ему самому лень предупреждать хозяина.
Здесь тоже без барьеров. Прекрасно.
Внутри пахнет свечным воском, пылью и чем-то травяным — сухим, горьковатым, вроде полыни. Единственное окно завешено плотной тканью, и весь свет здесь — от десятка огарков, расставленных по полкам и подоконнику вперемешку с какими-то склянками, картами, катушками ниток непонятного назначения.
Стол в центре комнаты завален бумагами, причём намеренно и с порядком. На краю — блюдце с холодным чаем, и, судя по нетронутой корочке, забытый кем-то бутерброд.
За столом пусто, но где-то за занавеской, отделяющей заднюю комнату, слышится шорох — будто там кто-то завозился, роняя что-то мягкое, и тихо выругался себе под нос.
— Да-да? — кричит оттуда же мужской голос, — Секунду!
И держа коробку, к нам выходит молодой парень. Лет двадцать может, двадцать два. Думаю, ровесник Леонарда, хотя я и не знаю сколько мне сейчас.
У него были очки, белая рубаха, чёрный жилет и чёрные же штаны из молескина. Обычная, как и везде, одежда вроде-как-следящего-за-собой небогатого парня. У меня примерно такая же, но всё же побогаче — у того потёртостей больше и видно мастерски спрятанную заплатку.
— А, ты, — увидел брюнет Тома, — А тебе, стало быть, надо кого-то найти? — ставит он ящик, где что-то гремит.
— Кота. Здравствуйте.
— Ага, привет. Какого ещё кота?.., — косится он, откусывая бутерброд и припадая спиной к стене.
— Маленького, чёрненького. С белыми носочками. Красивый и милый, жаль пукает часто.
— Пукает, значит… — бормочет он с набитым ртом и реально задумывается над этими великими словами, — Ну, в теории… вещь принесли? Игрушку там, не знаю, мисочку.
— Да, личный дневник, — достаю из пиджака книгу в мягком переплёте.
— Чей дневник?..
— Кота.
— Который пукает?
— Который пукает. И с носочками ещё.
Комментариев не последовало — парень вздохнул, устало потёр переносицу, будто его эта работа уже задолбала, и снова поставил бедный высохший бутерброд на расписную тарелку.
— Как давно пропал?.., — бормочет он.
— Вчера.
— Кот вам принадлежит? Как давно с вами?
— Три дня. Мой.
— Три дня… мало. Отпечаток на вас бы не успел отложиться, — хмурится он, складывает руки на груди и топает носком.
— А ему всего четыре! — задираю палец с умным видом.
Он снова устало задирает на меня глаза, и уже даже Том смотрит как на местного полоумного.
— Коту четыре дня, он пукает и у него есть личный дневник?
— И с носочками ещё! — киваю.
— … — смотрит он на меня без эмоций, — Я драл эту работу. Надо было в пекари идти, бутерброды делать.
И вздохнув, он убирает тарелку, чай и расчищает стол. О, ура! Будем искать!
— Лишние — покинуть помещение, — несмотря на молодость, голос у него был весьма серьёзный и будто умудрённый опытом, — Заказчику остаться.
Том неуверенно смотрит на меня, получает кивок и со вздохом выходит, снова звякая жиденьким колокольчиком над дверью.
Ну и тут, собственно… наступает то самое.
— Вещь есть, родство есть. Если всё это не бред безумца, то найти получится. Три сотни оболов, — расчистив стол он поднимает глаза и смотрит поверх очков.
— А вот это самое интересное… — аккуратно говорю я.
— Только не говори, что нет денег, — он снимает очки и потирает глаза.
— Ну ты послушай…
— Ты мне ПЯТЬ МИНУТ трахал мозг этим пердящим четырёхдневным котом с дневником…
— И с носочками! — добавляю, — Это важно.
— Чтобы сказать, что у тебя нет денег⁈ — продолжил он.
— Да ну это дорого!
— ЭТО МИНИМУМ ЗА МОЙ ДАР! ДЕШЕВЛЕ У ШАРЛАТАНОВ! — едва не заверещал он, — Вон!
— Обмен. Давай обмен! — задираю палец, — У тебя нет барьера, у меня нет кота. Я ставлю барьер, ты находишь пердуна. Вон аж какая рифма. Это к удаче! Соглашайся.
— Хаурус, — он стучит по затылку, его зрачки расширяются, чуть краснеют, и он смотрит на меня, — Да какой ты можешь поставить барьер⁈ В тебе хаолита как во мне бутерброда — на два укуса!
— Раз ты такой умный, то должен знать про хаолит-потенциал, и что барьеры зависят от него, а не напрямую от текущей силы. Умный, ёмаё, по горшкам дежурный. Да ты таких барьеров в жизни не видел, что в очках, что без!
Его зрение возвращается в норму, и брюнет продолжает сверлить меня взглядом, теперь уже более хмурым и задумчивым.
Я смотрю в ответ, как и заведено у котов, и терпеливо дожидаюсь решения. Я, конечно, и наглый пухлый кот, но прекрасно понимаю, что сейчас это Я пришёл, и это Я на чужой территории. А правила территориальности я уважаю, я кот с честью — дерусь только за самочек и самоуважение! Но никак не за понты.
— Барьерам может научиться любой, провидцем стать только с даром и причастием к Знанию, — хмурится он, — Мои услуги стоят дороже чем у барьерщика. Так что нет. Тем более ты похож на полоумного, и мне кажется, что это развод какой-то от бандитов местных. Нет.
Я приглядываюсь.
Тц, чё все вокруг такие умные? Вроде и радостно за поколение, что ну хоть где-то не последние дебилы, но почему они все против меня⁈ Я вот эти вот ваши препятствия, выходы из зоны комфорта и преодоления на хвосте вертел! Дайте мне всё на блюдечке с каёмочкой, да чтобы я в ус не дул, и чтобы попа слиплась. Пофиг мне!
— Ладно, ладно… я подозревал, что так выйдет, — вздохнул я, залезая во внутренний карман.
— Без обид, но история мутная. Дочку бы ты там потерял, сестру, родственника — ещё бы подумал. Но пердящего кота которому четыре дня? С дневником?.. Да ну не, ты себя слышишь? — даже чуть виновато качает он головой, — В общем, ищи другого прови…
И щелчком я открываю часы Забвения.
Мир вокруг пропадет, будто я перестаю его замечать, начинаю игнорировать! Остаются только часы, только стрелка.
Секунда. Две. Четыре. Семь. Двенадцать. Тик. Тик. Тик. Проходит минута. За ней через пару мгновений — уже и вторая. Пятая.
И я закрываю часы!
В голове было какое-то мутное ощущение, будто я увлёкся. Будто теперь и мне надо приложить немного усилий, чтобы прийти в себя и включиться в процесс. Чёрт… неужели и на меня немного воздействует? Вот в чём его минус? Недели мотать не получится?
Надеюсь, это от усталости.
Провидец стоял за прилавком, одной рукой копаясь в том ящике, что он притащил, а другой держа бутерброд.
Ой-ой, а что это мы забыли обо мне? А что это мы отвлеклись и не замечаем? Хе-хе.
— Бу.
— Уа-а-а! — он резко подпрыгивает и отскакивает, а кусок бутерброда вылетает изо рта.
Провидец чуть ли не с ужасом посмотрел на меня и судя по взгляду совершенно не понимал кто я, откуда взялся и что мне надо! Вообще ноль осознания в глазах!
Я же, прекрасно зная что к чему, лишь стоял и тянул довольную лыбу, так же зная, что медленно, но верно происходит в его голове.
Слушайте… а эти часы — просто невероятное средство засад! Ну вот что-то мне стоило зайти за прилавок, на две минут посмотреть в артефакт, а потом расплавить череп провидца одним заклинанием? Да ничего!
Не, у часов точно есть отдача. Не может быть артефакт таким безупречно крутым. Что-то с ними явно не так, и лучше бы не злоупотреблять.
— Ты… это ты… который… м-м-м… который приходи с… кем? С… а, котом? Ты приходил с котом! — и его глаза прям заметно налились интеллектом и осознанием, и мозг будто включился.
— Угу, мдям, — киваю.
— Как ты пропал⁈ Как ты появился⁈ Я же стоял прямо здесь!