Некрасивая невеста (СИ), стр. 44

Седрик не раз успокаивал ее и говорил, что в столице происходит такое количество скандалов, что о герцоге и его жене давно забыли, но Эстер не чувствовала себя так же уверенно как он. Она сама себя не узнавала. Раньше ее совершенно не волновали все эти пустые предрассудки, но предстоящее материнство сделало ее чересчур чувствительной и пугливой. Теперь она несла ответственность не только за себя, но и свое дитя, и не хотела, чтобы ее сын или дочь стали изгоями. В отличии от нее, им придется родиться и расти в девятнадцатом веке со всеми его правилами.

Стоя у окна, Эстер старалась думать позитивно, как отрывистый стук в дверь прервал ее размышления. Развернувшись лицом к входу, она разрешила войти.

Первым в комнате появился Седрик. Только она хотела спросить, с чего это он вдруг стал к ней стучаться, как следом за ним вошел… загорелый как черт Адам!

Ба!

Смотря в его бронзовое от загара лицо, Эстер не знала как реагировать на его приезд. Уже как год Седрик переписывался с ним, отправляя ему письма в Испанию, но ни о какой встрече и речи не шло. Или, как Эстер уже догадалась, никто ее в это не посвятил.

Преодолевая неловкость, она лучезарно улыбнулась Адаму, при этом незаметно бросив сердитый взгляд на Седрика, на что тот лишь весело подмигнул ей. Эстер решила быть с Адамом искренней и приветствовать его как старого доброго друга.

- Адам, как же я рада видеть тебя! - воскликнула она и протянула ему руку. В ответ он шагнул к ней и наградил ее крепким дружеским рукопожатием.

- Я тоже рад видеть тебя, Эстер!

- Раз ты здесь, я бы хотела еще раз извиниться…

Но Адам не дал ей договорить.

- Скажу сразу, не стоит испытывать неловкость от моего присутствия. Я счастлив за вас, и счастлив за себя, что провел два самых насыщенных и плодотворных года в своей жизни. Если бы я женился, то не смог столько творить и открыть в себе новые грани. Так что я ни о чем не жалею. А еще я должен помочь вам. Ваше возвращение наделает много шума, так что я возьму часть вашей славы на себя. Ну и у меня остались кое-какие вопросы относительно твоего признания. Ты правда родилась в двадцать первом веке?! Или ты это придумала, чтобы я счел тебя сумасшедшей и обрадовался, что не мне достанется тронувшаяся умом жена? В следующий раз, когда я соберусь жениться, обязательно проверю, что моя невеста та, за кого себя выдает, а не пришелеца из другого времени.

Всеобщий смех мгновенно разрядил обстановку и окончательно разрушил любое смущение.

Через три недели несколько экипажей привезли в Лондон герцога Лавкрафта с женой, мистера Дэвиса и графа Адама Чедвика. За это время Эстер убедилась, что Адам нисколько не страдал от того, что был один. Ему нравилось ни от кого не зависеть и в любой момент уединяться для рисования. Этому занятию он мог посвящать столько времени, сколько хотел.

Эстер знала, что когда-нибудь Адам встретит свою любовь и женится - не зря же в двадцать первом веке у него имелся потомок, но сейчас он мог вовсю наслаждаться положением завидного холостяка и думать только о своих картинах, а ей, Эстер, осталось лишь дождаться, когда его сердцем завладеет какая-нибудь красотка.

Через два дня после приезда в дом герцога Лавкрафта начали приходить карточки с приглашениями посетить дома различных семей Лондона.

Сидя за столом, Седрик показывал Эстер эти карточки и говорил, что она зря волновалась. Общество не отвергло их, а наоборот, желало восстановить с ними связи и узнать подробности их личной жизни.

На первом же приеме у семейства Эртонов все гости обсуждали только одну новость, а вернее - новый скандал.

Маркиза Скарлетт Фриман, помолвленная с Оливером Трейси, была уличена в порочной связи с Эндрю Стоксом. Мистер Трейси давно получил ее согласие на брак, но маркиза никак не соглашалась назначить дату бракосочетания, пока всего три дня назад обманутый жених не застал ее в постели с другим мужчиной. Эндрю Стокс позорно бежал, не предложив своей любовнице бежать вместе с ним, отчего ей пришлось под покровом ночи покидать Лондон. Никто не знал, куда она отправилась, но все знали, что больше никогда не увидят ее в столице.

Возвращаясь домой, Седрик обнял Эстер и поцеловал в висок.

- Теперь ты спокойна, любовь моя? Наши с тобой приключения ничто, по сравнению с позором Скарлетт. А ведь на месте Трейси мог быть и я, если бы ко мне из будущего не пришла моя девочка и не покорила меня. Эстер, ты спасла меня от самой большой ошибки в моей жизни! Я безмерно благодарен тебе! Но сильнее благодарности моя любовь к тебе! С тобой я счастлив как никогда!

Эстер тоже хотела сказать что любит его, но Седрик взял ее за подбородок, приподнял его, открывая себе путь к ее губам, и стремительно накрыл их благодарным поцелуем, который вскоре перестал быть сдержанным и перешёл в разряд страстный.

Когда через пять месяцев Седрик держал на руках только что появившегося младенца, он вновь повторил Эстер свои слова, и, с благодарностью прижался к ее губам, а потом и к маленькому лобику сына.

- И я люблю тебя, - устало, но удовлетворенно произнесла Эстер и наградила мужа счастливой улыбкой.

Он еще не знал, что она позаботилась не только о том, чтобы подарить ему наследника, но и о том, чтобы ее встреча с ним состоялась.

За месяц до родов она отвезла в дом Адама коробку с шаром и портретом, на которых сделала надписи, а затем спрятала все это за потайной дверцей. Больше у нее не было повода вспоминать об этих предметах. Теперь само время стало их хранителем.

Эстер смотрела на пожелтевший, растрескавшийся от времени портрет и вспоминала, как не любила свое лицо и как плакала, что никогда не выйдет замуж. Но сейчас ее прежняя внешность не казалась ей такой уж некрасивой. Да, в двадцать первом веке она была другой - намного привлекательнее себя в прошлом, но все равно она немного скучала по своей неприметной внешности. Она была для нее родной, напоминающей ей о матери и отце.

После ее последнего перемещения ее лицо снова изменилось - в нем появилось что-то от нее прежней, но это было слишком неуловимое сходство, которое замечала только она, а в остальном она осталась такой же красоткой Эстер Уильямс.

Эстер отложила портрет и встала перед зеркалом, рассматривая свой округлившийся живот.

Когда-то она не надеялась выйти замуж, но за свою короткую жизнь уже два раза побывала в свадебном наряде, и, что было еще удивительнее, оба этих раза собиралась стать женой Адама Чедвика. Это были два абсолютно разных Адама Чедвика, но при этом похожих друг на друга как две капли воды.

Снова вдруг оказавшись в своем времени она смирилась, что ей придется выйти замуж за прапрадеда Адама, а в двадцать первом веке не могла дождаться, когда состоится свадьба с тем самым Адамом, которого так полюбила.

Вдоволь насмотревшись на свое отражение, Эстер вернулась в кровать и взглянула на часы в телефоне. Пять минут восьмого.

И где Адам найдет клубнику в такую рань? Она просто так сказала, что хочет клубнику, как он тут же вскочил с постели и куда-то уехал.

Стоило Эстер грустно вздохнуть, как распахнулась дверь и в комнате появился ее сумасбродный муж с большой чашей в руках, полной ягоды.

На это Эстер могла отреагировать только так - она притянула его к себе и наградила жарким поцелуем.