Некрасивая невеста (СИ), стр. 40

И тут до Эстер дошло, что другая Эстер пусть и лишилась этого Адама, но получила другого. Ей повезло не только в этом времени, но и в прошлом. Только там ей все знакомо, а здесь приходилось справляться в лавиной информации. Этот Адам мог так и не жениться на ней, а тот совершенно точно станет ее мужем!

Поняла ли Эстер Дэвис что все дело в шаре? Но если и поняла, то смысла пользоваться им у нее не было. Ей при любом раскладе было хорошо. А при нынешнем раскладе еще лучше.

Эстер почувствовала себя использованной. Она устроила чужую жизнь, а свою разрушила. Она разлюбила Адама и как дура влюбилась в Седрика. Другая Эстер теперь снимала сливки, а она осталась с разбитым сердцем. Нет в этой жизни справедливости.

- Хорошо, я тебе верю, - вернулась она к разговору с Адамом. - Но Эстер Дэвис больше нет. Есть только я - Эстер Уильямс.

- Да, я это уже понял. Мне снова предстоит привыкать к тебе.

- А мне к тебе. Ты полная копия своего…

Но не успев договорить, Эстер резко замолчала. Нет, она ничего не будет рассказывать Адаму о его прадеде, и особенно о том, что тот собирается жениться на его девушке.

Состроив страдальческое лицо, Эстер тяжело вздохнула.

- Адам, я так устала. Я долго не была дома и хочу побыть одной. Вечером мне еще предстоит разговор с Гиллом. Давай мы поговорим в другой раз.

Он все понял и сразу же ушел, а Эстер поднялась с кровати и встала перед зеркалом.

Это была она - современная девушка одетая в джинсы, обтягивающую майку, с густой копной распущенных волос. Она заново оценила и свое милое личико и красивую фигуру.

Как же ей захотелось, чтобы Седрик увидел ее такой! Тогда бы он ни за что не вернулся к Скарлетт! Тогда бы он влюбился в нее по-настоящему!

Глава 41

Встреча с Гиллом оказалась бурной и сентиментальной. Когда он вошел в дом, неожиданно для себя, Эстер бросилась к нему, повисла на его шее и расплакалась. Она плакала от радости и горя, счастья и тоски.

Радость от встречи с единственным родным человеком перемешивалась с горем от потери другого любимого человека, а счастье от того, что снова оказалась дома и могла жить прежней жизнью гасло на фоне сильной тоски по Седрику. Даже в объятиях брата Эстер не стало легче.

Его появление прорвало в ней все чувства, которые она хранила в себе и никому не доверяла.

Гилл гладил ее по голове и пытался успокоить. Он сразу понял, что перед ним его настоящая сестра и заверял ее, что больше никому не даст ее в обиду. И хотя Эстер понимала, что пугала его, но, заливаясь слезами, не могла вымолвить ни слова.

Наконец она немного пришла в себя и отстранилась от брата. Шмыгая носом и утирая слезы, она произнесла:

- На самом деле со мной все хорошо, просто я очень соскучилась по тебе. Увидела тебя и расплакалась. Я даже не понимала, как мне тебя не хватало. Как же много мне нужно тебе рассказать!

После ее слов лицо Гилла стало выглядеть менее напряженно и обеспокоенно. Он с облегчением выдохнул и крепко обнял ее.

Сидя за столом и поедая ужин, они много разговаривали. Эстер ничего не скрыла от брата. Ей нужно было выговориться.

К какие-то моменты ее рассказа Гилл то удовлетворенно хмыкал, то недовольно бурчал. Он хвалил Барнеби Дэвиса, одобрял Адама Чедвика, но самую неоднозначную реакцию у него вызвал Седрик. Гилл бурно отреагировал, когда узнал, для чего тому была нужна вся эта помолвка.

- Не смотря ни на что, я люблю его, - в конце честно призналась Эстер и опустила голову, стараясь не расплакаться.

Гилл тут же перестал его ругать и, накрыв ее руку, ободряюще сжал.

- Наверно, я полная дура, - снова заговорила она, - но он не кажется мне настолько плохим. Да, он поступил нечестно, но я тоже использовала его чтобы влюбить в себя Адама. Мы стоим друг друга.

- Только в отличии от тебя он знал, что ты не любишь его, - встал на ее защиту Гилл, - а тебя он использовал втемную! Эх, если бы я был там, то хорошенько бы его отлупил!

Эстер укоризненно посмотрела на брата. Перед ней сидел дипломированный врач, который собирался навредить другому человеку.

- Очень по-современному, доктор Уильямс, - с осуждением сказала она и покачала головой. - Так ты мне точно не помог бы. Ну все, хватит об этом, что было то было. Я дома, а остальное неважно.

- А ты знаешь, что Адам влюбился в тебя? Ну не в тебя, а в другую Эстер? - осторожно спросил Гилл.

- Знаю. Теперь мне понятно, почему я ему не нравилась. Ему нужна была не напористая деваха, которая всюду бегала за ним, а скромница-тихушница. Но сейчас мне уже все равно на него. Адаму придется смириться, что его благовоспитанной девицы из девятнадцатого века больше нет. На ее месте снова я.

* * *

Каждое утро открывая глаза, Эстер надеялась, что сегодня наступил тот самый день, когда она перестанет думать о Седрике. Ее любовь к нему не гасла, не утихала, не исчезала, а только росла. Разлука через время не помогала, а только ухудшала ее состояние. Если бы он жил в двадцать первом веке, она бы могла нечаянно увидеть его или столкнуться с ним, но его нигде не было. Он был жив в ее памяти и мертв в реальной жизни.

Часто Эстер подмывало что-нибудь разузнать о нем, но она останавливала себя. Пока она ничего о нем не знала, то могла фантазировать. Мечтать. Представлять, что они каким-то чудом снова окажутся вместе. Но если она узнает, что он был женат, да еще и на Скарлетт, у нее ничего не останется. Трудно бороться не с любовью, а со временем, где ты в заведомо проигрышном положении.

Эстер ходила в клубы, танцевала до изнеможения, пока ноги не переставали держать ее, общалась с парнями, но ничего из этого не помогало ей даже на секунду забыть о Седрике. Он не отпускал ее.

Она никого не подпускала к себе слишком близко, а когда Адам при встрече делал попытки поухаживать за ней или поцеловать ее (она подозревала, что так он тоже пытался справиться с любовной тоской и стремился получить хотя бы крохи знакомых ощущений), всячески увёртывалась от него и сбегала. Она никем не могла заменить Седрика. Ее воротило от одной только мысли, что к ней мог прикоснуться кто-то кроме него.

Часто замечая ее опухшие от слез глаза, Гилл то раздражался и ворчал, то принимался усиленно ее утешать.

Эстер ничего не могла с собой поделать. Любовь лежала на ее сердце тяжким бременем. Она чувствовала себя брошенной целым миром. А еще она отсчитывала дни до свадьбы. Это был очередной рубеж невозврата. Если другая Эстер выйдет замуж за Адама, ей никогда не быть с Седриком.

Три дня. Два дня. Один день. Роковой час приближался.

Эстер ждала непонятно чего. Она хотела, чтобы Вселенная подала ей знак, что все еще можно переиграть, но никаких знаков не было. Другая Эстер так и не воспользовалась шаром, а значит ее все устраивало. Она собиралась замуж за графа Адама Чедвика.

Может поэтому утром в день свадьбы, Эстер взяла машину и отправилась в его родовой дом.

С момента ее возвращения это был первый раз, когда она решилась посетить особняк. Адам еще не сделал в нем ремонт, но уже жил в нем. Эстер не знала, что хотела там найти: старые вещи уже увезли, но она не могла бездействовать.

Ее появление удивило Адама, но он все же пригласил ее войти. Правда, если бы он этого не сделал, она бы все равно вошла.

Эстер осмотрела холл, прошлась по первому этажу, поднялась по лестнице и исследовала второй этаж. Адам ходил у нее за спиной и что-то ей рассказывал. В доме частично остались обои от старой обстановки, но в основном стены были голыми.

И тут Эстер поняла, чего так неосознанно искала. Картины! Другой Адам мог запечатлеть на них свою жизнь! Или оставить для нее тайное послание!

Она резко остановилась и повернулась к Адаму.

- Один из твоих прапрадедов много рисовал. Ты находил его картины?

- Находил, но, так как они не представляли никакой ценности, засунул их на чердак.