Некрасивая невеста (СИ), стр. 39
Ее призыв был настолько мощным и сильным, что дверь яростно распахнулась, Седрик влетел в комнату и схватил Эстер. Он держал ее как в тисках, даже не замечая, что причиняет ей боль. Бешеными как у зверя глазами он смотрел на нее и шумно дышал. Прижав ее к себе, он чуть ли не рычал.
От его мертвой хватки Эстер не могла пошевелиться. Руки оказались зажаты между телами. Она смотрела в его перекошенное от страданий лицо и про себя молила его сказать, что он любит ее. Смотря в его обезумевшие глаза, она повторяла их все снова и снова.
Седрик не отрывал жадного взгляда от ее лица, дольше всего задержав его на ее губах. Эстер видела как в нем горело желание поцеловать ее, но для нее было важнее, чтобы в нем горела любовь.
Несколько долгих молчаливых секунд показались ей целой вечностью. Но вот его взгляд изменился. На смену пылкому желанию пришло раскаяние, смешанное с сожалением, хватка ослабла, руки перестали больно впиваться в ее тело, а плечи опустились. Он будто протрезвел, пришел в себя и осознал, что делает что-то неправильное. А потом ее оглушили его слова:
- Я никому не расскажу о том, что произошло в театре. И о том, что сейчас произошло. Можешь не бояться. Эстер, будь счастлива!
Он буквально отпихнул ее от себя и пулей вылетел из гостиной.
Он с такой силой хлопнул дверью, что стены задрожали, а Эстер вздрогнула. Но закрыл он дверь не только в гостиную, но и к своему сердцу. Он не пустил ее внутрь. Разум победил желание. Любовь к Скарлетт победила сиюминутную слабость к дурнушке.
Все кончено… Все кончено…
Слезы потекли по щекам Эстер, но она боролась с ними, смахивая их. Она не могла сейчас раскиснуть.
Чтобы успокоиться, она села на диван и безжизненным взглядом уставилась в темное окно. Она просидела так достаточно долго, а потом собрала волосы в пучок, кое-как закрепила их шпильками и вышла к гостям.
Она сразу заметила отсутствие Седрика. Об этом же сообщил ей и Адам, который подошел к ней с растерянным видом:
- Представляешь, перед уходом Седрик сказал мне, что уезжает в Италию и не сможет приехать на нашу свадьбу. Он не хочет смущать нас и ему лучше появиться в Лондоне после нашего отъезда в Испанию. Честно говоря, я был удивлен его планам, но наверное он прав. Так для всех будет лучше.
Все внутри Эстер окончательно рухнуло вниз. Она ощутила себя придавленной к земле. Это была жирная точка в ее отношениях с Седриком. Теперь у нее остался только один выход. Только один путь.
Она не попрощалась с гостями, не попрощалась с Адамом, не попрощалась с отцом или Бет. Как зомби она поднялась к себе, прошла в гардеробную, достала шар и, опустившись на пол, откинула крышку. Она решительно приложила палец к выемке и быстро надавила на нее.
Если вокруг царила давящая тишина, то в груди Эстер бешено колотилось сердце, все более громкими ударами отдаваясь в висках. Вскоре появилось головокружение, тошнота, жар. Спина, руки и ноги ослабли. Она не могла держать осанку и легла на мягкий ковролин. Стук сердца сменился шумом в ушах. Глаза сами собой закрылись, сознание окутал туман, а в голове разрослась черная дыра, которая окончательно затянула ее в свое пространство, заставив ее разум отключиться.
Глава 40
Глава 40
Шумный глубокий вдох молниеносно привел Эстер в чувство. Она словно вынырнула из воды. Грудь вздымалась и опускалась, чтобы наполнить легкие живительным воздухом. Эстер хорошо помнила и эту тяжесть в теле, и головокружение, и слабость. Ей пришлось ждать, когда появятся силы, чтобы открыть глаза. По царящей вокруг тишине она не могла понять, получилось ли у нее вернуться домой.
Наконец, тело начало слушаться ее и она открыла глаза.
Эстер думала, что находилась одна, но какого же было ее удивление, когда прямо над ней склонился Адам и внимательно смотрел на нее. Он сидел рядом, и, расставив руки по бокам от нее, вглядывался в ее лицо. На этом Адаме была коричневая футболка, а на шее болталась цепочка с двумя прямоугольными табличками. Это определенно был Адам из двадцать первого века.
Дома! Она все таки дома!
Эстер громко выдохнула и закрыла глаза.
Ей было легко и тяжело одновременно. Она вернулась туда, где ей все было знакомо, где ее жизнь зависела только от нее и где от нее ничего не требовали. Но здесь не было Седрика, которого она никогда больше не увидит. Которого потеряла навсегда.
- Эстер, ты меня слышишь? - спросил ее Адам и тыльной стороной ладони нежно провел по ее щеке.
Ей пришлось снова посмотреть на него. И тут Эстер напряглась. Неужели она вернулась в тот самый день, когда Адам позвал ее в свой дом и показал шар? Неужели со времени ее жизни в девятнадцатом веке прошло не больше минуты? Это предположение почему-то напугало ее.
Эстер всмотрелась в Адама и тут же поняла, что одет он был не так, как в прошлый раз. В тот день на нем была черная футболка, а не коричневая. Более того, стоило ей кинуть взгляд в сторону, как от обстановки повеяло родным теплом. Она лежала не в его доме, а в своем, и на своей постели! Она во всех смыслах была дома!
- Я… Я… Я вернулась! - с трудом выдохнула она и громко сглотнула. В горле ужасно пересохло, будто в него насыпали песок. - Пить. Дай мне пить.
Адам все понял и за считанные секунды принес ей стакан воды, а затем помог утолить жажду. Эстер откинулась на постель и уставилась в потолок. Мысли крутились в голове как целый рой пчел. Она хотела спросить у Адама, что происходило здесь без нее, но не знала с чего начать.
Сумела ли другая Эстер скрыть, что была в чужом теле? А если нет, поверил ли он что она не сошла с ума?
Пока Эстер решалась заговорить, Адам опередил ее и спросил:
- Это снова ты?
Она побоялась сразу признаться и решила убедиться, что правильно поняла его вопрос.
- О чем это ты?
- Ты - Эстер Уильямс, сестра моего друга Гилла?
- Так ты все знаешь?! - воскликнула она и подскочила на кровати. - Ты понял, что на моем месте была другая Эстер?!
Адам разочарованно усмехнулся.
- Нужно быть идиотом, чтобы не заметить такое сильное различие в ваших характерах. Сначала я подумал, что ты тронулась умом, но прожив с тобой… с ней неделю, я понял, что ты - это не ты, а другая девушка из девятнадцатого века. Эстер слишком подробно и обстоятельно рассказывала мне о своей жизни. Да и на портрете она себя узнала. А ведь на нем было и твое имя с датой рождения. Оказывается, она знала моего предка - Адама Чедвика, с которым сначала спутала меня. Для сумасшедшей она рассуждала слишком здраво.
- Вы жили вместе неделю?! - поразилась Эстер.
Адам вдруг покраснел.
- А что мне было делать?! Она оказалась не приспособлена к нашей жизни, всего пугалась и не знала как пользоваться обычными вещами. Мне пришлось жить с ней до возвращения Гилла.
- Так мой брат тоже знает, что я это не я?! - продолжала Эстер вскрикивать, все больше осознавая, с чем пришлось столкнуться не только другой Эстер, но и Адаму, и ее брату.
- Это невозможно было скрыть.
- И как он отреагировал?
- Как любой брат. Переживал за нее и за тебя. Расспрашивал, что у Эстер за отец и какими воспитательными мерами обычно пользовался.
- У Эстер хороший отец, - заверила его Эстер. - Он и для меня был отцом. Он хотел для дочери только самого лучшего.
- Она тоже так сказала.
- А где сейчас Гилл?
- На работе. Он обрадуется, когда вечером придет и узнает, что ты - это ты.
Эстер услышала грусть в голосе Адама.
- А ты? Ты рад?
Он замешкался и отвел глаза.
- Я рад, что теперь знаю, что в прошлом с тобой все было хорошо, но… Понимаешь… Мы с Эстер встречались.
- Что?! - второй раз подскочила Эстер и вылупила глаза. В голову полезли всякие неприличные мысли. - Ты же не того?! Ты же не воспользовался ей?! Мной?!
- Ну от моих поцелуев она не отказывалась. А больше ничего и не было.
Подозрительно прищурив глаза, Эстер как врач пытливо всмотрелась в Адама, не скрывает ли он от нее правду. Но его глаза не врали ей, хоть и смотрели с неловкостью.