Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 561

– Ну здравствуй, – негромко произнес я.

Уши у нее чуть шевельнулись. Больше никакой реакции не последовало.

– Надеюсь, на этот раз ты настроена поговорить.

Лисица поднялась и я невольно напрягся. После разговора с Митричем прежнего страха перед рыжей гостьей не осталось. Теперь я знал хотя бы то, что прошлый укус не был попыткой причинить мне вред. Правда, знание это ничуть не усиливало желание быть укушенным повторно.

Лиса еще секунду смотрела на меня, а затем легко развернулась и скользнула за дерево.

– Конечно, – пробормотал я. – А я уже решил, что сегодня все будет просто.

Я обошел кусты и направился следом. За деревом начиналась узкая тропинка, уходившая в сторону леса. Лисица уже стояла дальше, возле следующей группы деревьев.

Заметив меня, снова двинулась вперед. Теперь сомнений не осталось: она действительно вела меня куда‑то.

От этой мысли внутри одновременно шевельнулись тревога и странное предвкушение. Еще совсем недавно я сам хотел найти ее, пытался понять, зачем она приходит к дому и почему следы ведут к старому колодцу. Митрич советовал не торопиться. Если захочет, чтобы я ее нашел, найду. Похоже, захотела.

Я оглянулся. За деревьями еще виднелись огни поместья. Дом находился совсем рядом, и это несколько успокаивало. В крайнем случае Морозов довольно быстро обнаружит, что обещанная прогулка до ворот неожиданно изменила направление, после чего у лесной гостьи появится возможность познакомиться с Владимиром Васильевичем.

Почему‑то мне казалось, что подобное знакомство никому из нас не доставит удовольствия.

Лиса снова остановилась, глядя на меня и словно дожидаясь, пока я ее нагоню.

– Иду я, иду, – пробормотал я.

Она шевельнула хвостом и исчезла за широким стволом. Я невольно улыбнулся.

– Только сразу предупреждаю: на этот раз я готов к любому… Всякому.

Ответом мне было негромкое фырканье. Я продолжил идти.

– Митрич объяснил мне, что в прошлый раз ты меня не собиралась есть, – продолжил я. Сказанное прозвучало несколько глупо. Я переступил через выступающий из земли корень. – Но если ты снова решишь меня укусить, придется принять меры.

Лисица не показывалась. Я нахмурился.

– Я серьезно.

Где‑то совсем рядом шелестнула листва.

– Один раз я еще могу списать на особенности знакомства. Второй уже будет дурной привычкой. Так что имей в виду. Если попробуешь цапнуть меня за другую ногу, я буду вынужден тебя обезвредить.

За деревом послышался тихий звук. Похожий на смешок. Я остановился и осторожно обошел ствол.

– Причем я пока даже не решил, каким именно…

И осекся. Лисы там не было. В нескольких шагах от меня стояла девушка. Та самая.

Я узнал ее сразу, хотя видел прежде совсем недолго. На ней был простой сарафан, подол которого почти касался травы. Рыжие волосы свободно лежали на плечах и казались темнее в вечерней тени. Девушка чуть склонила голову и смотрела прямо на меня с усмешкой.

Я замер. Последние слова о том, как именно собираюсь ее обезвреживать, внезапно показались особенно неудачными.

– А…

Прекрасное начало разговора. Девушка молчала. В уголках ее губ все еще пряталась улыбка.

– Добрый вечер, – наконец произнес я.

Ее улыбка стала чуть заметнее.

– Добрый, – ответила она.

Голос оказался спокойным и вполне человеческим. Это почему‑то окончательно выбило меня из колеи.

К встрече с лисой я действительно готовился. По крайней мере, последние несколько дней убеждал себя в этом. Я собирался внимательно следить за ее движениями, не позволять подходить к ногам и при необходимости использовать ветер.

Но все эти замечательные планы предусматривали наличие у моей противницы хвоста, четырех лап и хотя бы некоторого сходства с животным. К девушке в сарафане они подходили значительно хуже.

– Значит, это все‑таки вы, – произнес я.

Она чуть приподняла брови и вновь усмехнулась.

Я вздохнул. Похоже, простого разговора мне сегодня действительно не обещали. Девушка тем временем принялась разглядывать меня.

Ее взгляд медленно прошелся по моему лицу, задержался на плечах, опустился ниже. Никакого смущения при этом она не испытывала. Напротив, делала это с таким спокойствием, будто перед ней стоял не князь Северска, а нечто принесенное из леса и пока не вполне понятное.

Мне стало немного неуютно.

– Что?

Она не ответила. Только немного прищурилась. Я невольно выпрямился. В ее лице появилось что‑то знакомое. Также она смотрела на меня тогда. Перед самым укусом.

Девушка чуть наклонила голову набок. И неожиданно я совершенно отчетливо понял, что она примеряется. Будто решает, с какой стороны удобнее подойти.

– Даже не думайте, – предупредил я.

Брови девушки приподнялись.

– О чем? – уточнила она и сделала маленький шаг вперед. Я тут же напрягся.

– Стойте.

Девушка остановилась. В глазах мелькнуло откровенное веселье.

– Я ведь предупредил. На этот раз я действительно готов.

Она посмотрела на меня сверху вниз, затем снова подняла взгляд к лицу. И прищурилась. Я сжал кулаки.

Ветер вокруг едва заметно шевельнулся, прошелся по траве и тронул край ее сарафана. Девушка посмотрела на мои руки. Потом на лицо. И тихо рассмеялась.

Не зло и не насмешливо. Скорее так, словно я только что сделал именно то, чего она от меня ожидала. От этого стало еще более неловко. И почему‑то именно после этого я окончательно понял: кусать меня прямо сейчас она, скорее всего, не собирается.

Хотя полной уверенности все равно не было. Поэтому расстояние между нами я благоразумно решил пока сохранить. Девушка еще немного посмотрела на меня, словно ждала чего‑то, а затем едва заметно качнула головой.

– Здравствуйте, Николай Арсентьевич.

Я растерялся окончательно.

Не из‑за того, что она знала мое имя. После всего случившегося в Северске этим уже трудно было удивить. Скорее из‑за самого приветствия. Оно прозвучало спокойно, почти церемонно и совершенно не вязалось с существом, которое какое‑то время назад цапнуло меня за ногу и исчезло, не потрудившись представиться.

Несколько мгновений я просто смотрел на нее. Девушка терпеливо ждала. Потом чуть приподняла брови.

Я опомнился.

– Простите, где мои манеры? И вам здравствуйте.

Она обозначила короткий поклон. Движение получилось немного старомодным, но удивительно естественным, словно когда‑то она приветствовала людей именно так и теперь просто вспомнила давно забытый обычай.

– Так лучше, – произнесла она.

Я невольно улыбнулся.

– Не хотел показаться невежливым. Просто наша прошлая встреча оказалась немного… болезненной.

Я машинально посмотрел на свою лодыжку. Она проследила за моим взглядом, и в ее глазах снова мелькнуло веселье.

– Вы все еще сердитесь?

После разговора с Митричем сердиться было сложно. Теперь я знал, что укус имел вполне определенный смысл и не был проявлением внезапной неприязни. Но воспоминания о зубах, щелкнувших возле ноги, все равно оставались достаточно яркими.

Она вдруг вздохнула тихо сообщила:

– Я давно не говорила по‑человечески.

В ее голосе впервые появилась легкая неловкость. Я внимательнее посмотрел на нее.

– Насколько давно?

Девушка задумалась. Причем задумалась так основательно, словно вопрос требовал не вспомнить несколько недель или месяцев, а перебрать куда больший промежуток времени.

– Давно, – наконец повторила она.

Исчерпывающий ответ. Я уже собирался спросить еще что‑нибудь, но девушка неожиданно сдвинулась с места.

Она не подошла ко мне. Вместо этого медленно пошла в сторону, описывая широкую дугу.

Я повернул голову вслед за ней. Первые несколько шагов ничего странного не происходило. Она просто шла по траве, почти не производя шума. Подол сарафана мягко касался стеблей, босые ступни легко находили место между корнями.

Потом я заметил, как она чуть приподняла подбородок. И втянула воздух. Совсем немного. Я замер. Девушка сделала еще шаг. Снова вдохнула.