Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 559
– Пока сам не решил. Оба варианта имеют право на жизнь.
Я улыбнулся.
– Тогда подумайте до следующего заседания.
Водяной хмыкнул.
– Вот о том и речь. Столько времени бумаги перекладывать, чтобы праздник разрешить, который и без вашего разрешения будет?
– Не напоминайте, – отмахнулся я.
– А чего не напоминать? Я сперва думал, вы там действительно что‑то важное решаете. Потом смотрю – опять смета. Потом подписи. Потом кто кому должен счет принести. Потом кто этот счет должен проверить…
Он вздохнул и покачал головой.
– Люди удивительный народ. Привыкли все усложнять, – продолжил Илья и скривился.
Я хотел было возразить, но передумал. После сегодняшнего разговора с Осиповым защищать человеческую любовь к бумагам было особенно трудно.
– Пожалуй, тут вы правы.
Илья повернулся ко мне с явным удовлетворением.
– Наконец‑то вы это признали.
– Только не радуйтесь слишком сильно. Я все равно завтра подпишу то, что требуется.
– Подписывайте. Бумага терпеливая, – посоветовал мужчина.
Я усмехнулся и посмотрел в окно. За стеклом уже мелькали редкие дома окраины. Дальше начинались поля, над которыми лежал мягкий вечерний свет. День постепенно уходил, а вместе с ним уходило и время, которого мне в последнее время постоянно не хватало.
– Самое обидное даже не бумаги, – признался я. – А то, сколько на них уходит времени. Мы просто просидели, решая вопросы, которые из года в год почти не меняются. А у Зубова Платонов сидит под арестом и явно чего‑то ждет. Знак Беловодья неизвестно у кого. Иволгин еще хворает. Только недавно на ноги поднялся и без посторонней помощи до колодца только дойти может.
Я замолчал, вспомнив вдруг рыжую тень среди кустов. Илья не стал спрашивать о колодце, а я не стал объяснять.
– И получается, что вместо действительно важных дел я выясняю, сколько город должен заплатить за уборку набережной после гуляний.
– Убирать все равно придется, – рассудительно заметил водяной. – Так что пункт важный.
Я повернулся к нему.
– Вы сейчас на чьей стороне?
– На стороне реки. Мне потом туда весь мусор поплывет, – философски заметил водяной.
– Прекрасно. Значит, хотя бы один пункт сметы был действительно важен.
С переднего сиденья донесся негромкий смешок. Это был Морозов, который все это время молча вел машину и, судя по всему, внимательно слушал наш разговор.
– Это время действительно можно было потратить с большей пользой, – не оборачиваясь, произнес он.
– Спасибо, Владимир Васильевич. Хоть кто‑то меня понимает.
– Например, съездить на хорошую рыбалку, – словно между прочим заметил воевода.
Я удивленно посмотрел на его затылок. Илья тоже повернул голову.
– На рыбалку? – уточнил он.
– А что вас удивляет?
– Ничего, – протянул водяной и в его голосе появилось легкое сомнение. – И часто вы ходите ловить рыбу?
Морозов взглянул на него через зеркало.
– Достаточно часто, чтобы отличить удочку от весла.
Илья хмыкнул.
– Уже неплохо.
Я почувствовал, что разговор неожиданно заинтересовал обоих.
– Тогда с этим вообще никаких сложностей, – продолжил водяной. – Захотите, устрою такую ловлю, что мастер‑князь часа через два забудет и про Совет, и про все остальные заботы.
– Через два? – уточнил я. – Нельзя побыстрее?
– Можно, – усмехнулся начальник Рыбнадзора. – Но тогда придется позвать русалок. Они любого очаровать смогут, уж поверьте.
Я покачал головой:
– Нет, спасибо. Два часа, так два часа.
Илья довольно откинулся на сиденье.
– Место знаю отличное, – продолжил он. – Людей там нет, вода тихая, берег сухой. Рыба ходит хорошая. Можно с вечера приехать, костер развести. Посидите спокойно хоть раз.
– Звучит подозрительно приятно, – протянул я.
– Так я плохого не предлагаю, – Илья посмотрел на Морозова. – И Владимира Васильевича тоже возьмем. Глядишь, даже хмуриться перестанет.
Я невольно перевел взгляд на водителя. Морозов не изменился в лице. Только пальцы на руле чуть сдвинулись.
– Надо же, – произнес он спокойно. – Вы способны организовать хорошую рыбалку.
Илья прищурился.
– Конечно. Я же водяной.
– Я помню.
– Тогда чему удивляетесь?
– Тому, что предложили это только сейчас.
В машине стало чуть тише. Я посмотрел на Илью. Водяной тоже уловил перемену, потому что недавняя веселость с его лица исчезла.
– А когда следовало предложить? Вы вроде не просили.
– Хорошего приглашения обычно не приходится выпрашивать, – отрезал воевода
Я медленно выпрямился. Вот теперь происходило что‑то странное.
Илья повернулся так, чтобы лучше видеть Морозова.
– Не знал, Владимир Васильевич, что вы ждали от меня приглашения.
– Не ждал.
– Тогда в чем проблема?
– Никакой проблемы нет.
Сказано это было тем особенным тоном, который безошибочно сообщал, что проблема как раз имелась.
Илья тоже это понял.
– Ну и славно.
– Замечательно.
Они замолчали. Я осторожно посмотрел сначала на одного, потом на другого.
Еще минуту назад два взрослых мужчины мирно обсуждали рыбалку. Теперь же у меня возникло отчетливое ощущение, будто я сижу между двумя противниками, которые по какой‑то причине договорились пока не начинать сражение. Причем причина этого внезапного соперничества совершенно от меня ускользала.
Я перебрал в памяти последние встречи. Илья прежде не проявлял к Морозову никакой неприязни. Воевода тоже относился к водяному вполне спокойно. По крайней мере, до недавнего времени.
И примерно через полминуты наконец понял.
Альбина Васильевна.
Мысль пришла настолько естественно, что я едва не повернулся к ним обоим. Перед глазами сразу возник красный мотоцикл с коляской, фиолетовые волосы Альбины и довольный Илья, совершенно искренне сообщивший ей, что она красивая женщина. Вспомнился и Морозов после ее отъезда. Его короткое, выразительное «ведьма» и молодой жандарм, которому воевода зачем‑то принялся объяснять, что Альбина Васильевна – женщина уважаемая.
Я осторожно посмотрел на Морозова. Потом на Илью. Водяной сидел, отвернувшись к окну, и всем своим видом показывал, что совершенно спокоен. Воевода вел машину с той особенной сосредоточенностью, которая обычно появлялась у него перед тренировкой, когда он уже придумал очередное упражнение и пока не сообщил о нем мне.
Я медленно отвернулся к окну. Вот оно что.
Мысль была настолько простой, что мне стало даже немного неловко от того, что я не догадался раньше. Альбина Васильевна нравилась Илье. И, судя по всему, не только ему. Я покосился на воеводу.
Владимир Васильевич сидел прямо, спокойно следил за дорогой и ничем не выдавал своего настроения. Если не знать его достаточно хорошо, можно было решить, что разговор о приглашении на рыбалку уже совершенно его не занимает.
Но я знал. По крайней мере, мне начинало казаться, что знаю.
Илья тем временем первым нарушил молчание:
– Так что, мастер‑князь, если захотите выбраться – скажите. Все устрою.
– Непременно.
– Можно даже небольшой компанией.
Морозов чуть повернул голову.
– Небольшой – это какой? – уточнил он.
– Человек пять‑шесть.
– Уже не рыбалка, – проворчал воевода. – Шумно больно.
– Смотря кого брать, – возразил водяной и усмехнулся. – Я могу сам решить, кого пригласить.
– Не сомневаюсь.
Я прикрыл глаза и сделал вид, что устал настолько, что совершенно перестал следить за разговором. На самом деле теперь следить за ним стало даже слишком легко.
Особенно после того, как Илья как бы между прочим произнес:
– Альбина Васильевна, кстати, тоже рыбу любит.
Машина продолжала ехать совершенно ровно. Но я почему‑то сразу открыл глаза.
– Откуда знаете? – спросил Морозов с показным равнодушием.
– Разговаривали, – в таком же тоне ответил водяной.
– Когда успели?
Илья медленно повернул голову к водительскому креслу.