Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 521

Платонов пришел сюда. Нашел то, что искал. Забрал семейную реликвию, которая могла дать ему право заявить о старых притязаниях Беловодья.

А потом добровольно отправился к жандармам.

Что‑то в этой последовательности совершенно не сходилось.

– Обыскали? – спросил Морозов.

– Конечно.

– Что при нем было?

– Ничего особенного. Документы, деньги. Еще ключи какие‑то. Все забрали и описали.

Я посмотрел на Илью. Он выглядел не менее озадаченным.

– Камень нашли? – спросил водяной.

Гаврила покачал головой.

– Про камень ничего не говорили. А что…

Илья медленно выдохнул.

– Значит, он спрятал знак.

– Или отдал кому‑то, – добавил Морозов.

Эта мысль понравилась мне еще меньше.

Я прошелся по комнате и остановился возле комода с семейными фотографиями. На одном снимке Леля стояла возле старой ивы, положив ладонь на плечо мальчика. Платонов смотрел прямо в объектив и выглядел недовольным тем, что его заставили замереть ради фотографии.

Теперь этот мальчишка вырос, вернулся домой за наследством, попытался убить князя, а затем совершенно добровольно позволил посадить себя под замок.

– Он хочет, чтобы мы к нему приехали, – произнес я. – После вчерашнего у него было достаточно времени. Он знал лес, знал реки и наверняка понимал, что мы начнем его искать. Вместо этого он сам пришел в отделение.

Воевода задумался, а затем медленно кивнул.

– Похоже на приглашение.

– Вот только приглашения у него какие‑то своеобразные.

– Других от него я уже не жду.

Илья неожиданно хмыкнул.

– Тогда езжайте.

Я повернулся к нему.

– А вы?

– Останусь здесь.

– Почему?

Водяной посмотрел на лестницу.

– Хочу еще раз осмотреть дом.

Я поднял с комода фотографию Лели с сыном и еще раз посмотрел на мальчишеское лицо.

Совсем недавно мне казалось, что мы наконец нашли ответ.

Теперь вопросов стало только больше. Я осторожно поставил рамку обратно.

– Хорошо. Осматривайте дом. Только ничего не трогайте без необходимости.

Илья возмущенно вскинул брови.

– Мастер‑князь, я вообще‑то старше этого дома.

– Именно поэтому и предупреждаю.

Морозов усмехнулся и направился к выходу.

Я последовал за ним, но уже возле двери почему‑то остановился и оглянулся.

Илья стоял посреди комнаты и смотрел на лестницу. А потом его взгляд медленно переместился к фотографии Лели.

В этот момент он показался мне очень старым. Внешне хозяин рек оставался прежним. Но на лице появилось выражение, которое я уже видел у Митрича, когда тот вспоминал события, произошедшие задолго до моего рождения.

Я хотел спросить, что именно его тревожит. Но передумал. Платонов ждал. А судя по всему, он очень рассчитывал, что я приму его приглашение.

Мы вышли из дома следом за Гаврилой. После прохладного полумрака комнат солнечный свет на несколько мгновений показался слишком ярким, и я невольно прищурился. Воздух снаружи был теплым, пах нагретой травой, старой древесиной и водой, которая находилась совсем рядом, хотя отсюда реки почти не было видно.

Морозов первым спустился с крыльца, но уже на последней ступени остановился. Я едва не налетел ему в спину и хотел было поинтересоваться, что случилось, когда тоже заметил стоявших у старой ивы незнакомцев.

Их было трое. Лесовиков Иволгина я узнал сразу. Все трое выглядели почти как обычные мужчины, разве что одежда была странноватой и словно подобранной без особого интереса к человеческой моде. На одном красовалась просторная рубаха. Второй был одет в старую куртку, несмотря на теплую погоду, а третий зачем‑то нацепил на голову кепку, которая сидела слишком высоко и совершенно ему не шла. В волосах у всех запутались мелкие листья, хвоя и кусочки сухой травы. Однако стряхивать их никто не собирался.

– А эти еще откуда? – негромко спросил Морозов.

Гаврила обернулся.

– Так они меня сюда и привели.

Воевода перевел взгляд на парня, потом снова посмотрел на лесовиков.

– Привели?

– Ну да.

Гаврила произнес это так спокойно, словно трое представителей старшего народа каждый день встречали его в чаще и сопровождали по своим владениям.

Я присмотрелся внимательнее. Лесовики не выглядели настороженными. Один прислонился плечом к стволу и лениво жевал травинку. Второй сидел прямо на земле, вытянув перед собой длинные ноги. Третий стоял чуть в стороне и с нескрываемым любопытством разглядывал Гаврилу.

Причем именно выражение его лица показалось мне странным. Я не сразу понял почему.

– Рассказывайте, – потребовал Морозов.

Дроздов почесал затылок.

– Да чего рассказывать? Я был у Зубова, давал показания о произошедшем в лесу. Все же это моя территория. И я за нее в ответе.

– Допустим, – хмыкнул Морозов.

– И от Зубова сразу к дому поехал.

– Вас вез кто‑то из дружины? – уточнил я.

– Нет. Меня до города подбросила Альбина Васильевна.

– Эта женщина… – выдохнул воевода и покачал головой.

– Она обещала меня обратно привезти, если понадобиться. Но я взял у Зубова велосипед.

– Час от часу не легче, – я потер переносицу. – Вы на нем решили добраться до княжеского дома?

– Мне один из жандармов подсказал как найти тропинку. Это короткий путь…

Мы с Морозовым обменялись одинаковыми тяжелыми взглядами. Гаврила же жизнерадостно продолжил:

– По дороге велосипед сломался. Я сначала пытался катить его по тропе, а потом оставил у дерева. Был уверен, что вы в усадьбе, а потом встретил одного из лесовиков. Он сказал, что князя дома нет.

– И вы просто пошли за ним? – уточнил я.

– Нет, – совершенно серьезно ответил Гаврила. – Сначала он ушел. Но я пошел следом.

Я вздохнул. Морозов прикрыл глаза.

– Гаврила Платонович, – очень спокойно произнес он. – Вы новый лесничий Северска. Вам в силу должности положено иногда думать о собственной безопасности.

Парень развернулся и растерянно посмотрел на воеводу:

– Так я думал, – пробормотал он.

– И к какому выводу пришли?

Парень немного смутился.

– Что он меня не тронет.

– Почему?

Гаврила пожал плечами.

– Не знаю. Просто понял.

Один из лесовиков у ивы тихо хмыкнул. Гаврила покосился на него и продолжил:

– Потом уже другие появились. Сказали, что Иволгин почуял князя в лесных пределах и велел меня проводить к вам.

Я удивленно посмотрел на него.

– Почуял?

– Они так сказали.

Я невольно оглянулся на дом, где остался Илья, а потом посмотрел на окружавший нас лес. Выходило, что стоило мне пересечь его границу, как молодой хозяин этих мест каким‑то образом узнал о моем появлении. Сам Иволгин сейчас находился в княжеском доме и должен был соблюдать режим, который Марина установила ему с таким видом, что нарушать его я не посоветовал бы даже существу значительно старше и сильнее молодого лешего. Однако это ничуть не мешало ему знать, что происходит в собственных владениях.

– Далеко отсюда встретили? – спросил Морозов.

Гаврила бодро кивнул.

– И всю дорогу вас сопровождали?

– Ага.

Гаврила вдруг улыбнулся и повернулся к лесовикам.

– Я сначала думал, они меня не любят.

– С чего вы взяли? – спросил я.

– Так смотрели странно.

Я проследил за его взглядом. Лесовики действительно смотрели на него странно. Только никакой неприязни я не заметил.

Тот, что сидел на земле, поднялся и подошел чуть ближе. Гаврила сразу повернулся к нему, ожидая, видимо, какого‑нибудь сообщения. Лесовик ничего не сказал. Просто протянул руку, снял с плеча молодого лесничего зацепившийся лист и зачем‑то пригладил ему рукав.

Гаврила растерянно посмотрел на очищенное плечо. Лесовик удовлетворенно кивнул и отошел обратно. Я почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке.

Вот теперь я наконец понял, что именно видел в их взглядах.

Они относились к Дроздову вовсе не как к надоедливому человеку, который по долгу службы лезет в лес, задает вопросы, что‑то проверяет и наверняка еще собирается указывать, где можно рубить деревья, а где нельзя.