Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 502

Возникший в проеме молодой слуга в строгом костюме молча кивнул и отступил в сторону, пропуская гостя в дом. Старик передал ему трость и шагнул в гостиную.

В комнате царил полумрак, который позволял рассмотреть только стоявший в центре комнаты стол, на котором стояли графин и два стакана. Тяжёлые портьеры были почти полностью задёрнуты, поэтому даже утренний солнечный свет проникал сюда лишь тонкими полосами. В камине тлели покрывшиеся золой остывающие угли. А в кресле у каменного портала виднелся силуэт человека.

Его лицо скрадывал полумрак, виднелись только руки, спокойно лежавшие на подлокотниках, тёмный костюм и тусклый блеск кольца на среднем пальце.

Бросающий Кости вошёл и остановился возле стола.

– Доброе утро, – сухо произнес сидевший в кресле и добавил. – Во‑всяком случае, я надеюсь, что оно доброе.

От этого голоса у гостя пересохло во рту, и сидевший в кресле, словно прочитав его мысли, указал на стол, на котором стоял графин с водой. Старик благодарно кивнул, взял его со стола, отметив, что его руки предательски подрагивают. Отлил жидкости в стакан и сделал глоток.

– Договор заключён, – произнес он после паузы.

В кресле едва заметно шевельнулись.

– На ваших условиях?

– На его.

Несколько секунд в комнате было слышно только слабое потрескивание углей.

– Вот как, – в голосе незнакомца не прозвучало ни раздражения, ни разочарования.

Скорее наоборот.

– Тебя заставил заключить договор обычный человек? – уточнил хозяин особняка, и в его голосе мелькнул интерес. Но старик сразу почувствовал, как внутри неприятно сжалось.

– С ним был Губов, – словно извиняясь, произнес гость и сделал еще один большой глоток, – Побед все ему подсказал. Ситуация изменилась. Князь оказался…

Он запнулся, подбирая слово.

– … не таким, каким его описывал Платонов.

– Именно поэтому Платонов больше нам не нужен, – прервал его хозяин особняка. – И до чего же вы договорились?

– Игорной зоны в Северске не будет. Использовать посредников для давления на княжество я больше не смогу. Воздействовать на волю людей тоже.

Сидевший в кресле потер пальцами кольцо.

– Серьёзные уступки, – произнес он. – А что взамен?

– Любой из Древних, кто объявит о своём присутствии и согласится соблюдать местные правила может находиться здесь.

На этот раз незнакомец замолчал надолго. И в наступившей тишине старик почувствовал, как по спине прошёл холодок.

– Значит, он сам приоткрыл дверь, – наконец произнёс хозяин особняка. – Этого достаточно.

Человек в кресле слегка подался вперёд, однако лицо по‑прежнему осталось в тени.

Старик взял со стола трость, которую слуга успел принести и оставить возле двери.

– Значит, наше дело закончено? – уточнил он

Ответом ему лыо послышавшийся из темноты смешок:

– Ваше – да. Моё только начинается. Дальше я закончу без вас.

Медведев книга 9. Сила

Глава 1

Утренние откровения

Запах свежей выпечки встретил меня еще в гостиной. Он был таким густым и теплым, что невольно захотелось прибавить шаг. На кухне вовсю кипела работа.

Никифор стоял возле плиты, вооружившись сразу двумя сковородами и деревянной лопаткой. На одной весело шкворчали ломтики домашней колбасы, на другой румянились драники. В духовке, судя по аромату, уже подходили пирожки, а на столе, укрытые льняным полотенцем, отдыхали только что испеченные булочки.

Домовой успевал всюду. Одной рукой он переворачивал драники. Другой подбрасывал щепотку зелени в кипящий бульон. Локтем закрывал дверцу печи. И при этом не переставал что‑то негромко бурчать себе под нос.

– Так… картошечка почти дошла… Нет, рановато еще… Кашу помешать… Чай не забыть… А то опять один князь кофий какой‑то заморский выдумывать начнет…

Последнюю фразу он произнес особенно выразительно.

Я тихо остановился в дверях, чтобы не мешать. Никифор, конечно же, сразу почувствовал мое присутствие. Даже не оборачиваясь.

– Доброе утро, Николай Арсеньевич, – произнес он совершенно спокойно. – Минут пять еще потерпите. Драники должны подрумяниться. Нечего их раньше времени тревожить.

– Доброе утро.

Домовой наконец повернулся. Окинул меня внимательным взглядом и прищурился.

– Выспались?

– Кажется, да, – неуверенно ответил я.

– Кажется ему… – проворчал старик. – Либо выспался, либо нет. Третьего не дано.

Он ловко перевернул очередной драник и довольно кивнул сам себе.

– Вот теперь другое дело.

Я подошел ближе. Солнце уже успело подняться над садом и теперь свободно заглядывало в кухонные окна. Лучи ложились на деревянный стол, золотили медные кастрюли, играли в стеклянных банках с вареньем. В такой час кухня казалась сердцем всего дома. И, пожалуй, так оно и было.

– И давно вы на ногах? – спросил я.

Никифор посмотрел на меня так, словно услышал самый странный вопрос на свете.

– Домовые поздно не спят, – ответил он с достоинством. – Пока люди дрыхнут, кто‑то должен следить, чтобы печь не остыла, тесто подошло, молоко не убежало, а солнце встретили как положено.

Он задумался.

– Хотя солнце и без меня бы взошло… Но мало ли.

Я невольно рассмеялся.

– Смех по утрам полезнее любой настойки, – торжественно объявил домовой.

Снял драники со сковороды, аккуратно переложил их на большое блюдо, накрыл полотенцем и уже потянулся за следующей порцией картофельной массы.

Пока Никифор возился у плиты, я осторожно подошел к столу.

Большое блюдо с драниками стояло почти у самого края, заботливо накрытое льняным полотенцем. Из‑под ткани поднимался такой аромат, что желудок тут же напомнил о себе самым недвусмысленным образом.

Я оглянулся.

Домовой как раз склонился над печью, что‑то сердито выговаривая чугунку.

Самое подходящее время, решил для себя я и медленно протянул руку, двумя пальцами приподнял край полотенца и осторожно вытащил самый румяный драник.

Он оказался горячим. Пришлось быстро перебрасывать его с ладони на ладонь, чтобы не обжечься.

– Ух…

Я уже собирался отправить добычу в рот, когда вдруг почувствовал на себе чей‑то очень тяжелый взгляд. Настолько тяжелый, что даже есть расхотелось. Я медленно повернул голову.

На подоконнике сидел Мурзик.

Он смотрел на меня так, словно только что застал князя за государственной изменой. Передние лапки были аккуратно сложены на груди. Хвост недовольно подрагивал. Глаза прищурились до узких щелочек.

Несколько долгих секунд мы молча смотрели друг на друга. Потом Мурзик демонстративно фыркнул. Очень выразительно. С таким искренним презрением, что мне даже стало немного совестно.

– Только не начинай, – тихо попросил я.

Белка медленно перевела взгляд мне за спину. Туда, где у плиты хлопотал Никифор. Потом снова посмотрела на меня. И очень многозначительно дернула ушами.

Я прекрасно понял этот немой разговор. «Одно мое движение – и домовой обо всем узнает.»

– Предатель, – прошептал я.

Мурзик нисколько не обиделся. Наоборот. Кажется, именно такого признания он и ждал.

Он важно распушил хвост, снова выразительно посмотрел на спину Никифора, после чего медленно открыл рот.

Я не стал дожидаться, что будет дальше. Быстро сунул драник в рот, едва не обжег язык, развернулся на пятках и почти бегом направился к двери.

– Николай Арсеньевич! – донеслось мне вслед. – Чай сейчас будет!

– Скоро вернусь! – поспешно откликнулся я уже из гостиной.

За спиной раздалось негромкое победное цоканье. Я был почти уверен, что Мурзик сейчас смотрит мне вслед с видом человека, который только что великодушно отпустил опасного преступника под честное слово.

Я выскочил на веранду, прикрыл за собой дверь и наконец перевел дух. Горячий драник оказался удивительно вкусным. Я неторопливо откусил еще кусочек и улыбнулся.