Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 501
На веранде стоял Морозов. Выглядел воевода неважно: волосы после сна растрепались, рубашка была застёгнута кое‑как, а поверх неё он накинул лёгкий домашний халат, явно не тратя время на то, чтобы привести себя в порядок. Правая рука оставалась прижата к боку, а плечо под повязкой заметно тянуло: стоило Владимиру Васильевичу чуть неудачно повернуться, как лицо его на мгновение исказилось от боли.
Впрочем, это не помешало ему спуститься со ступеней. Морозов подошел ближе, осторожно придерживая раненую руку здоровой, и посмотрел сначала на меня, потом на Победа, а уже затем на гостя.
Судя по тому, как сузились его глаза, сонное состояние слетело с него почти мгновенно.
– А теперь кто‑нибудь объяснит, что у вас здесь происходит? – уточнил он, и в его голосе проявилась уже знакомая сталь.
– Мы заключили договор, – бесхитростно ответил я.
Морозов несколько секунд молчал. Затем тяжело вздохнул и осторожно опустился на скамью, где раньше сидел пришлый. Судя по тому, как воевода при этом поморщился, плечо болело сильнее, чем ему хотелось показывать.
– Договор, – наконец повторил он и кивнул в сторону гостя. – С ним?
Я кивнул.
– И о чём вы договорились?
Я коротко пересказал основные условия сделки. И чем дольше я говорил, тем сильнее хмурился Морозов.
– Подождите, – остановил он меня, когда я закончил. – То есть теперь такие, как он, могут официально приезжать в Северск? Если сообщат вам или Зубову, где собираются жить?
– Именно.
Владимир Васильевич медленно потёр здоровой рукой подбородок, потом посмотрел на Победа.
– И это хорошая идея?
– Лучше, чем узнавать об их присутствии после того, как они уже успели построить себе храм, – спокойно ответил Губов.
Морозов подумал и нехотя кивнул.
– С этим сложно спорить, – произнес он и перевёл взгляд на гостя. – А если кто‑нибудь из ваших сородичей решит, что договор ему не указ?
Старик едва заметно улыбнулся, не размыкая губ.
– Тогда этот договор перестанет его защищать. Поверьте, мастер Морозов, для разумного Древнего этого вполне достаточно.
Некоторое время мы все помолчали. После заключения договора напряжение окончательно исчезло, и происходящее снова начало казаться почти обыденным. В саду шумела листва, Мурзик тяжело свалился в траву и поковылял в сторону скамьи, чтобы проверить не осталось ли там орехов. Аргумент наконец перестал следить за каждым движением Древнего и улёгся возле ступеней.
Гость посмотрел на небо, потом на дом и поправил воротник рубашки.
– Полагаю, на этом мои дела здесь закончены. Прощайте, Николай Арсентьевич. И вы… – он посмотрел на воеводу и нехотя добавил, – поправляйтесь.
Затем он взглянул на Победа. Между ними произошел молчаливый диалог, смысл которого остался тайной. Но гость поджал губы, словно не был доволен результатом переговоров со своим сородичем. Затеим он взял трость и неторопливо направился по дорожке к выходу. Мы с Победом пошли следом. Аргумент остался возле крыльца, но продолжал внимательно наблюдать за ним.
Гость уже собирался открыть калитку, когда я вспомнил ещё об одном незакрытом вопросе.
– Платонов.
Старик остановился и обернулся. Уточнил:
– Что с ним?
– Вы сказали, что его уволили. Что это означает на практике?
Гость задумался всего на мгновение.
– Наш договор окончен.
– Он жив?
– Конечно. Полагаю, находится в своём поместье. А может быть бежал из княжества.
Я нахмурился. Почему‑то вариант, при котором Платонов просто исчезает вместе со своим покровителем, нравился мне значительно больше.
– Теперь это уже не имеет для меня значения, – продолжил гость. – Наше сотрудничество окончено. Но не стоит его недооценивать, Николай Арсентьевич. Человек, который долго исполнял чужие желания, однажды может решить, что теперь хочет исполнять собственные.
Он слегка улыбнулся и продолжил:
– А собственные желания у Платонова всегда были довольно серьезными.
С этими словами он развернулся и пошёл к дороге. Я ещё некоторое время смотрел ему вслед, пока обычный пожилой мужчина с тростью скрылся за поворотом.
– И что теперь? – уточнил Морозов, и я удивленно покосился на воеводу. Потому что мне показалось, что в такой ситуации мой многомудрый советник был впервые.
– Договор будет соблюдаться, – спокойно ответил Губов. – Такие, как мы, могут обмануть человека. Можем обмануть себя. Можем прожить тысячу лет, убеждая себя, что чего‑то никогда не было.
Он посмотрел на траву, где лежала половинка треснувшей монеты и продолжил:
– Но старый договор обмануть нельзя.
– Спасибо вам, – произнес я. – Вы здорово мне помогли.
– Я скажу больше: не знаю, что бы мы без вас делали, – добавил Морозов.
Губов только равнодушно пожал плечами:
– С годами, я все больше понимаю, что все в жизни делается не просто так, – ответил он. – И если я оказался здесь именно в это время, значит так было угодно ее величестве Судьбе.
С этими словами он наклонился, поднял с земли половину монеты и передал ее мне:
– Держите, Николай Арсентьевич. Не потеряйте ее.
Я взял обломок и несколько секунд рассматривал его на раскрытой ладони. Разлом прошёл почти точно посередине монеты, разрезав изображение слепой Фемиды вместе с весами. Край был неровным, острым, словно металл не треснул, а его просто переломили руками. Я провёл по нему большим пальцем и неожиданно почувствовал колючее тепло. Его вполне можно было списать на нагретый солнцем металл, если бы я не помнил, что всего несколько минут назад эта половинка лежала в прохладной траве.
– И что мне теперь с ней делать? – спросил я.
Побед пожал плечами.
– Хранить.
– Странный получился сувенир, – пробормотал я, рассматривая вещицу.
Только половины странной монеты, расколовшейся во время договора с существом по имени Бросающий Кости, в коллекции до сегодняшнего утра ещё не было. Что ж, все когда‑нибудь случается впервые
Побед первым направился к дому. Я задержался ещё на мгновение и посмотрел на пустую дорогу, по которой ушёл Бросающий Кости. Машинально коснулся кармана, проверяя, на месте ли монета. Она была на месте. И по‑прежнему казалась теплой.
– Николай Арсентьевич, – позвал Морозов.
– Иду, – пробормотал я и поднялся по ступеням.
На этом все, любите страну:)
Сцена после титров
Древний неспешно шел по окраине Северска. Со стороны он по‑прежнему выглядел обычным пожилым человеком, который возвращался с утренней прогулки. Разве что внимательный наблюдатель мог заметить, что старик ни разу не обернулся, не посмотрел по сторонам и даже не ускорил шаг, когда мимо него слишком близко проехал грузовик. Существо, которое выбрало эту личину, прожило несколько тысяч лет. И за это время понял, что спешка никогда не бывает на пользу. А иногда откровенно вредит. Тем более, сейчас ему предстояла встреча, которой он всеми силами старался избежать.
Он свернул в проулок и остановился возле высокого каменного забора, за которым виднелся старый двухэтажный особняк.
Дом стоял немного в стороне от дороги, окружённый липами и разросшимся садом. Тёмная крыша, высокие узкие окна, каменные ступени перед парадным входом. Ничего особенно примечательного. Таких усадеб в окрестностях Северска хватало.
Несколько секунд он, раздраженно сжав шгубы, просто стоял, глядя на закрытые ворота.За время долгой жизни ему доводилось разговаривать с правителями исчезнувших государств, спорить с существами, чьи имена люди впоследствии превратили в страшные сказки, и заключать сделки, после которых менялись судьбы целых народов.
Но именно сейчас идти дальше почему‑то не хотелось.
Он толкнул калитку и неспешно прошёл по дорожке. Трость привычно постукивала по каменным плитам, но возле крыльца старик неожиданно остановился. Одернул рукав пальто, поправил воротник. Затем поднялся по ступеням, на мгновение замер у створки, собираясь с духом, чтобы постучать. Но дверь открылась прежде, чем на это решился.