Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 425
Роман ел молча. Я видел, как он избегает прямых взглядов матери, но при этом внимательно следит за каждым её словом. Вера сидела спокойно, Дроздов, напротив, выглядел слегка растерянным от такого состава за столом и явно старался не привлекать к себе излишнего внимания.
– Вы успели посмотреть город? – уточнил Морозов, когда тарелки опустели.
– Очень поверхностно, – ответила Губова. – Пока мы ехали к вам в особняк.
– И что скажете? – поинтересовался воевода.
– Северск совсем не производит впечатление того захолустья, которое обычно рисуют в столице, – ответила Анна Павловна, намазывая масло на ломоть хлеба. – Здесь как‑то… тихо. Спокойно. И жизнь неторопливая.
Она произнесла это без иронии. Скорее с лёгким удивлением, будто ожидала увидеть нечто суровый медвежий угол, а вместо этого столкнулась с размеренной простой жизнью.
– Северск не любит спешки, – произнёс он. – Кто приезжает с намерением просто пересидеть, обычно очень быстро покидает наш край. А кто остаётся, принимает местные правила.
На последней фразе он бросил короткий взгляд на Губова. И Роман Победович вздрогнул и кивнул, словно подтверждая его слова.
Анна Павловна сложила салфетку и положила ее на край стола:
– Впрочем, сегодня я хотела бы получше ознакомиться с городом, – произнесла она. – Благо стеснять этим мы вас не будем. У нас свой транспорт. Идем.
Последняя фраза относилась к мужу. Или сыну. Но оба послушно встали из‑за стола и направились вслед за Губовой.
– Жесткая женщина, – пробормотал Никифор, глядя в спину гостье. – Сразу видно, на ком порядок в доме держится.
Марина фыркнула и вышла из комнаты. Дроздов последовал за ней. Воевода допил отвар и поставил на стол пустую чашку. Уточнил:
– Какие планы на сегодня, мастер‑князь?
– Съездить в город, – просто ответил я и воевода кивнул:
– Пойду подготовлю машину.
Секретарь тоже встала из‑за стола и одернула платье:
– Я пойду в кабинет, – произнесла она. – Там еще очень много работы.
Я еще посидел некоторое время, затем допил чай и последний покинул столовую. На ходу вынул из кармана телефон и нашел в списке контактов номер Альбины.
Секретарь взяла трубку почти сразу:
– Доброе утро, Николай Арсентьевич, – послышался в динамике бодрый голос.
– Нужно собрать срочное заседание совета, – произнес я.
– К какому часу?
Тон секретаря быстро сменился на деловой, и я взглянул на часы:
– Через пару часов.
– Будет сделано, – коротко ответила Альбина и отключилась. Я убрал телефон в карман, и на секунду остановился, глядя в окно, на утренний сад. Затем вздохнул и направился в кабинет. На мгновение замер у приоткрытой двери, осторожно постучал, чтобы не напугать секретаря, как в прошлый раз. И только после этого шагнул в кабинет.
Вера уже сидела за столом, разложив перед собой папки. Свет из окна падал на её плечо, выделяя тонкую линию профиля. И едва я вошел, она подняла взгляд и вопросительно взглянула на меня:
– Я хочу собрать сегодня срочное заседание Совета, – начал я. – И хотел бы попросить вас выбрать несколько наиболее срочных и уже готовых проектов, чтобы вынести их на голосование.
Вера на мгновение замерла:
– Вы решили запускать их сейчас? – робко уточнила она.
Я развел руки и улыбнулся:
– А зачем откладывать?
Она кивнула, и в её взгляде мелькнуло одобрение.
– Тогда я начну готовить бумаги, – сказала она и торопливо принялась перебирать лежащие на столе папки.
Я подошёл к окну. Сад блестел после дождя, капли ещё держались на листьях, отражая свет. У крыльца уже стояла машина, но воеводы рядом с ней не было видно.
– Вы готовы к голосованию? – послышался за спиной голос секретаря.
– Нет, – не оборачиваясь ответил я. – К такому нельзя подготовиться.
– Тогда я отберу проекты и принесу вам.
Я кивнул и вышел в коридор.
Морозов был в гостиной. Он сидел в кресле, откинувшись на спинку, и пил отвар, задумчиво глядя в окно.
– Запускаем проекты старого князя? – уточнил он, когда я вошел в комнату.
– Пора, – ответил я.
Воевода кивнул и сделал глоток.
– Правильно, Николай Арсентьевич
Морозов сказал это спокойно, но я уловил в его голосе тяжесть. И я его понимал. Запуск таких проектов был первым шагом к переменам. Я остановился у камина, глядя на огонь и думая о том, как пройдет предстоящее голосование.
Наверху послышались неторопливые шаги. А через несколько секунд на лестнице появилась Анна Павловна. За ней безмолвной тенью следовал её супруг и Роман Победович, выглядевший одновременно решительным и внутренне напряжённым.
Анна Павловна остановилась посреди гостиной и внимательно посмотрела сначала на Морозова, затем на меня.
– Мы благодарны за приём, – произнесла она ровным голосом. – Завтрак был безупречен.
– Это заслуга нашего Никифора, – ответил я. – Нам очень повезло с ним. У него настоящий талант к готовке.
– Все ради семьи, – послышался с кухни голос домового, который явно подслушивал наш разговор.
Во взгляде гостьи мелькнуло короткое любопытство.
– Вижу, у вас многое держится на преданности семье, – заметила она.
– И на доверии, – спокойно добавил Морозов.
На секунду повисла пауза, а затем Роман сделал шаг вперёд.
– Едем в город? – произнес он.
Анна Павловна перевела взгляд на сына. В этот раз в её глазах не было холодной строгости.
– Конечно, – ответила она после паузы. – Едем. Благодарю за гостеприимство, Николай Арсентьевич.
– Северск всегда открыт для гостей из столицы, – ответил я.
Анна Павловна чуть приподняла бровь, но ничего не сказала. Молча развернулась и направилась к выходу. Остальные последовали за ней.
Губовы вышли на крыльцо, и в гостиной стало тихо. Мы с Морозовым некоторое время молчали. Воевода смотрел в окно, наблюдая, как чёрный автомобиль медленно выкатывается со двора.
– Она не так проста, – произнёс он наконец.
– И не так сурова, как кажется на первый взгляд, – ответил я.
Воевода хмыкнул, но промолчал. Несколько секунд мы ещё смотрели вслед машине.
– Николай Арсентьевич.
Голос Веры от дверей вырвал меня из размышлений, и я обернулся.
Девушка подошла ко мне, держа в руках аккуратную стопку папок, перевязанную тёмной лентой.
– Я отобрала шесть проектов, – начал она, протягивая мне бумаги.
– Благодарю – ответил я и принял папки.
Секретарь кивнула и на секунду задержала взгляд на документах.
– Только…
Вера замялась, подбирая слова, а затем тихо произнесла:
– Совет, скорее всего, будет сопротивляться. Проекты достаточно дорогостоящие, а Совет привык считать деньги.
Я улыбнулся:
– Пусть попробуют.
Воевода поднялся с кресла, поставил чашку на стол и внимательно посмотрел на папки в моих руках.
– Всё готово? – коротко спросил он.
Открыл было рот, но в этот момент, в кармане зазвонил телефон. Вынул аппарат, улыбнулся глядя на экран, на котором высвечивался номер Альбины. Принял вызов:
– У аппарата.
– Я все сделала, Николай Арсентьевич, – послышался в динамике голос секретаря. – Все обещали быть.
– Спасибо, – ответил я и завершил вызов. Убрал телефон в карман и повернулся к Морозову:
– Пора ехать.
Вера едва заметно улыбнулась.
– Удачи, мастер‑князь, – тихо произнесла она, развернулась и быстрым шагом ушла по коридору.
– Идемте, Николай Арсентьевич, – произнес Морозов и направился к выходу. Я последовал за ним.
Мы вышли на крыльцо. Я спустился по ступеням, остановился у машины и обернулся, оглядывая дом, окна которого отражали утреннее солнце.
Воевода открыл дверь автомобиля и сел за руль. Я обошёл машину и сел рядом. Морозов завел двигатель, и автомобиль тронулся, плавно выезжая со двора. В зеркале я ещё видел особняк, его светлые стены, открытые окна и лучи утреннего солнца на крыше.