Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 424

– Мне показалось, что вчера между нами возникло напряжение. И такое стоит решать в поединке, а не отодвигать в сторону.

Она произнесла это буднично, ровно, как самую разумную вещь на свете. В её голосе не было ни злости, ни снисходительности. Только уверенность женщины, которая привыкла решать сложные вопросы прямо, без затяжных обид, неловких разговоров и вежливого молчания за столом.

– Понимаю, – произнёс я, ощущая себя донельзя глупо.

– А вы решили, что здесь надо кого‑то спасать? – предположила Анна и многозначительно осмотрела меня с головы до ног.

Я проследил за её взглядом и едва не выругался.

На мне был надет самый странный костюм, какой только можно было представить на князе.

Это была плюшевая пижама. И конечно же, в виде медведя. Мягкая, нелепая, с округлыми ушами на капюшоне, который каким‑то чудом оказался у меня за спиной, и с хвостом, о наличии которого я предпочёл бы не знать. Ткань была тёплой, пушистой и предательски уютной. В ней совершенно точно было невозможно сохранить остатки авторитета перед гостями, дружинниками и собственной сестрой. Мне показалось, что на ветке дерева хохотали даже воробьи. И ворона весело каркнула откуда‑то из леса. Я на мгновение прикрыл глаза.

Никифор, вероятно, решил таким образом пошутить. Или позаботиться. Но домовой явно не учёл, что я могу появиться в таком облачении на людях. Или учёл.

Эта мысль показалась мне вполне жизнеспособной. Домовой просто выдал князю тёплую одежду по погоде, а уж то, что князь в ней из окна сиганул на защиту девушки, так это не его вина.

Марина первой не выдержала и фыркнула. Потом быстро отвернулась, явно пытаясь сохранить лицо. Анна Павловна смотрела на меня с вежливой полуулыбкой.

Я выпрямился, насколько позволяло достоинство человека в медвежьей пижаме, и постарался произнести ровно:

– Рад, что опасность оказалась преувеличенной.

– Опасность, – сухо заметила Марина, – как раз была настоящей. Но только для моей самооценки.

– Значит, тренировка удалась, – спокойно заключила Анна Павловна и уточнила, глядя на меня, – Зрелища я уже получила, осталось только узнать, насколько тут хорош хлеб.

Глава 28

Срочное заседание

Я подавил желание натянуть капюшон с ушами поглубже. А затем и вовсе скрыться за ближайшим густым кустом. Благо их здесь росло множество. И лишь с большим трудом мне удалось подавить этот порыв. Вместо этого я выпрямился, насколько позволял глупый костюм, и с достоинством произнёс:

– Вероятно завтрак уже готов. Идемте в столовую.

Анна Павловна коротко кивнула, и на её губах мелькнула почти незаметная улыбка.

– Разумно.

Она развернулась первой, словно поединок завершился. Марина ещё секунду стояла, глядя на подпалину на рукаве, потом выдохнула и пошла следом. Я же задержался, быстро провёл ладонью по лицу и пробормотал:

– Никифор…

Откуда‑то со стороны открытого окна кухни донёсся тихий смешок.

Сестра сбавила шаг, позволяя мне догнать ее, и с усмешкой заметила:

– Если ты таким странным образом решил разрядить обстановку, то вышло здорово.

– Я услышал, как ты кричишь, – мрачно пояснил я.

– И потому надел это недоразумение? – хихикнула сестра и толкнула меня локтем в бок. – Это что‑то театральное? Готовишься к детскому спектаклю? Или будешь в таком виде развлекать лесовиков? Или…

– Прекрати, – буркнул я.

– … быть может, попробуешь стать своим среди медведиков? Мы ведь не можем быть уверены, что их на самом деле не существует, – не унималась девушка.

– С чего ты решила подраться с гостьей? – перебил я Марину, и девушка враз перестала улыбаться.

– Это было ее предложение.

– Анна Павловна имела желание тебя поколотить?

– Я всего лишь хотела показать княжне свой арсенал, – ответила за сестру шагающая впереди нас женщина. – Мне жаль, если вы приняли этот жест за агрессию. Я вовсе не собиралась никого обижать. К тому же если бы моей напарнице в поединке что‑то угрожало, то я могла не дожить до завтрака.

– Отчего же? – удивился я.

– Я умею видеть знаки, – загадочно отозвалась Анна Павловна. – К тому же ваш грозный воевода был неподалеку. И как я смогла понять – его огонь не уступает моему. А может, даже, и сильнее.

– Вряд ли, – миролюбиво отозвался я, хотя подозревал, что гостья права.

– В любом случае нам с княжной нужно было спустить пар, – продолжила Губова и неожиданно подмигнула Марине.

Та улыбнулась в ответ.

Мы поднялись по ступеням веранды. И уже подходя к двери, я увидел на одном из кресел что‑то странное. При ближайшем рассмотрении этим чем‑то оказался букет.

Цветы были не садовые, а совершенно дикие, но оттого не менее красивые.

Анна Павловна шагнула в сторону и подняла букет.

– Какое чудо, – произнесла она внезапно севшим голосом. – Неужели Побед с утра именно за ними выходил в лес?

– Ваш супруг отправился в лес? – обеспокоился я.

– Он уже вернулся, – отмахнулась женщина. – И успел проверить, как устроились слуги.

– Какое у него удивительное имя, – мягко произнесла сестра.

– Мой супруг из хорошей семьи. Роман вчера верно заметил, что Побед не имеет громкой фамилии и высокого титула. Но он замечательный супруг, которым меня наградила сама судьба. Вряд ли кто‑то другой смог бы терпеть мой несносный характер.

Мы поднялись в гостиную, где нас уже встретил домовой. И сегодня вид у него был очень уж нарядным. На Никифоре был белый фартук, а на голове красовался поварской колпак. Он стоял в гостиной, заложив руки за спину, и едва мы вошли, торжественно произнес:

– Прошу, мастера. Сегодня у нас на завтрак высокая кухня для столичного общества.

С этими словами он склонился, и к моему удивлению в жесте не было издевки.

Анна Павловна окинула домового быстрым взглядом. В её глазах мелькнуло едва заметное одобрение.

– Впечатляет, – произнесла она. – Но можно было не стараться ради нас. В еде мы неприхотливы. За свою жизнь мне довелось есть и в гарнизонах, и на полевых кухнях. Да и мой супруг не избалован.

Никифор бросил осторожный взгляд на подпалину на костюме Марины, нахмурился, но не стал комментировать произошедшее. Вместо этого развернулся и ровно произнес:

– Прошу за мной.

Он направился в сторону столовой. Мы последовали за ним. И ступив на порог, я с трудом удержался от восхищенного вздоха.

Столовая была залита мягким утренним светом. Лучи падали из высоких окон на белую скатерть, скользили по фарфору, преломлялись сквозь стеклянные бокалы, натертые до блеска. В воздухе стоял домашний запах свежего хлеба, горячего масла, зелени и копчёной рыбы, который не просто будил аппетит, а заставлял забыть обо всем, кроме предстоящей трапезы.

На столе лежал ещё тёплый хлеб с румяной хрустящей корочкой. Рядом стояла тяжёлая сковородка с омлетом, в котором мягкими пятнами темнела зелень. На широком блюде красовалась аккуратно разложенная ломтями рыба, украшенная свежими ягодами.

– Сам коптил, – с гордостью произнес домовой. – На вишнёвых щепках. Чтоб аромат мягкий был.

Я только кивнул. Видимо, гостья очень уж приглянулась нашему домовому, раз тот расстарался.

Анна Павловна заняла место без спешки, словно именно она была хозяйкой дома. Её супруг устроился рядом.

Роман осторожно сел следом за отцом, словно до сих пор старался быть подальше от матери.

Я же сел во главе стола. Марина заняла место рядом. А через мгновение в гостиную вошли Вера, Дроздов и Морозов. И Никифор тотчас начал раскладывать по тарелкам еду. И все принялись за трапезу.

Анна Павловна аккуратно разрезала ломоть хлеба, намазала его маслом и положила сверху кусочек рыбы. Осторожно откусила и довольно кивнула:

– Действительно, очень вкусно.

Никифор едва заметно выпрямился, старательно пряча улыбку. Похвала гостьи явно пришлась ему по сердцу.