Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 406

Утренний свет по‑прежнему лежал на полу ровными полосами, в которых медленно и равнодушно кружилась пыль, будто всё происходящее не имело к ней никакого отношения. Сестра задумчиво забарабанила пальцами по потёртому переплёту:

– Я могу пойти с вами, – предложила она после паузы, и я удивленно посмотрел на нее.

– Зачем?

– Не станут же они устраивать конфликт при девушке, – невозмутимо пояснила она.

Я покачал головой:

– У них свои понятия, которые не всегда пересекаются с человеческим этикетом. Так что твое присутствие может не помочь.

Девушка поджала губы:

– Но я все равно хочу, – упрямо произнесла она. – И это не каприз. Я правда желаю помочь. Быть хоть чуть полезной, а не сидеть днями в библиотеке, читая книги. Да и прогулки на свежем воздухе опять же полезны.

Сестра посмотрела на меня и упрямо продолжила:

– Я не буду подслушивать ваши очень важные разговоры, обещаю. Просто побуду рядом. Не все время ведь мне оставаться здесь затворницей.

Я тяжело вздохнул:

– Ладно. Может быть, ты и права. И присутствие на встрече такой красавицы убавит пыл и их желание убить друг друга. Собирайся.

Девушка несколько мгновений молча смотрела на меня, и я заметил, как увеличились ее и без того большие глаза:

– Ты… серьезно возьмешь меня с собой? – уточнила она, словно не веря своей удаче.

Я кивнул:

– Совершенно. Собирайся. Только не плачь и не жалуйся, если идти придется далеко.

От этих слов лицо Марины преобразилось. Глаза её сразу вспыхнули тёплым светом. Губы дрогнули, и на лице быстро, неудержимо расцвела настоящая, живая улыбка, от которой всё выражение её сразу сделалось мягче и роднее.

– Я быстро, – сестра бросилась к двери. – Не уходите без меня. Пожаааалуйста!

– Только оденься для леса, а не для выхода в свет, – начал я, но девушка уже распахнула створку и выскочила из библиотеки, так и не дослушав, что я хотел сказать.

– Вы уверены, что Марина Арсентьевна не пострадает? – обеспокоенно уточнил Гаврила, глядя вслед удалившейся сестре.

– Возьмем с собой Ладу, – предложил я.

Парень тотчас вскочил на ноги и принялся приглаживать растрепанные волосы.

– Если вы не возражаете, я пойду переоденусь, – пробормотал он, уходя прочь из библиотеки.

Книга осталась лежать на подлокотнике кресла. Я покачал головой и вернул ее на полку. После чего встал с кресла и тоже направился к выходу.

Глава 19

Разница поколений

Я вошел в свою комнату и закрыл за собой дверь. Снял пиджак и повесил его на спинку кресла, прошёл к шкафу. Открыл дверцы и ахнул. Там висел костюм, которого раньше не было. И он отлично подходил к прогулке в лесу.

– Спасибо, – произнес я в тишине, точно понимая, что одежду для меня приготовил Никифор. А это значит, что он окончательно принял меня как князя. В ином случае домовой не стал бы проявлять такую заботу.

Быстро переоделся, не особенно удивляясь, что одежда была мне впору. На секунду замер перед зеркалом, чуть склонив голову и критически осматривая себя. И довольно подмигнул отражению. Из зеркала на меня смотрел молодой человек в плотной камуфляжной куртке и широких зеленых штанах.

Отошел от шкафа и направился было двери, но уже у выхода замер. Встреча может пройти не так гладко, как хотелось бы. Если вообще состоится. Потому что если мастер Дубов еще может пойти на уступки, то Иволгин вполне может проигнорировать мою просьбу о встрече. Нужен был посредник. Человек, которого уважали бы оба, и на предложение которого оба бы согласились. И немного подумав, я достал из кармана телефон и нашел в списке контактов знакомый номер. На секунду задержался, а затем все‑таки нажал на кнопку вызова.

Трубку взяли быстро:

– Слушаю вас, мастер‑князь, – послышался в динамике знакомый голос.

– Добрый, – ответил я. – Мне нужна помощь. В очередной раз.

В динамике повисла короткая пауза

– Слушаю вас, – произнес собеседник.

– Мне нужно встретиться с Митричем и Иволгиным, чтобы обсудить детали предстоящей экспедиции, – ответил я. – И желательно, чтобы мы обсуждали это не через гонцов, а сидя за одним столом.

– Смелое решение, – хмыкнул собеседник. – И довольно сложное. Как я понимаю, вы хотите, чтобы я поговорил с обоими и уговорил их на встречу?

– Именно, – согласился я.

– Задача не из легких. Но я попытаюсь. Дам вам знать о результатах, Николай Арсентьевич, – послышалось в динамике и собеседник завершил вызов. Я же некоторое время просто стоял, глядя на потемневший экран телефона, затем убрал его в карман и вышел из комнаты.

В гостиной меня ждали Морозов и Дроздов. Они сидели в креслах у камина, вполголоса что‑то обсуждая. Но едва я спустился – они прекратили разговор и обернулись ко мне.

Морозов окинул меня быстрым оценивающим взглядом и кивнул.

– В лес, значит, – произнёс он негромко.

– Да, – ответил я и подошёл к столу.

– Собрать Митрича и Иволгина вместе сложная задача, Николай Арсентьевич, – начал воевода, и я кивнул:

– Поэтому я попросил нашего общего знакомого о помощи.

Воевода немного помолчала, глядя на огонь, затем уточнил:

– Он согласился?

– Сказал, что постарается.

Морозов тихо хмыкнул.

– В его случае этого достаточно. Думаете, у него получится?

Он взглянул на меня, но я пожал плечами:

– Если не он, то кто?

– Тоже верно, – согласился воевода.

Некоторое время мы молчали. Поленья в камине потрескивали, смола тихо вскипала в трещинах, редкие искры вспыхивали и гасли, не успев долететь до решётки. Свет от пламени ложился на лица неровно, подчеркивая тени под глазами и делая выражения строже, чем они были на самом деле.

Дроздов сидел чуть в стороне, опершись локтями на колени. Он смотрел на огонь, но, судя по тому, как напряжённо были сведены его брови, мысли его были далеко не в гостиной.

– Если их усадить за один стол, – тихо произнёс воевода, – это уже будет половина дела.

Я усмехнулся:

– Останется самое сложное: уговорить их действовать сообща.

Подошёл ближе к камину, протянул ладони к огню и продолжил:

– Если Иволгин вообще согласится на встречу. Гарантию этого не смог дать даже мастер Молчанов.

Воевода открыл было рот, чтобы ответить, но разговор прервал едва слышный стук в окно. И мы не сговариваясь обернулись в сторону звука.

На подоконнике снаружи сидела ворона. Чёрная, с гладким, почти маслянистым блеском перьев. Она сидела так спокойно, будто всегда была частью этого дома. Только глаза, внимательные, светлые, слишком осмысленно скользнули по нам.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Поленья в камине тихо потрескивали. Искра лениво взвилась вверх. Дроздов медленно выпрямился.

– Ну вот и ответ, – негромко заметил Морозов.

Я шагнул к окну. Ворона не отпрянула. Не вспорхнула. Лишь чуть склонила голову набок, разглядывая меня. Я осторожно приоткрыл раму. Холодный воздух скользнул в комнату тонкой струёй.

– Ну, здравствуй, – произнёс я.

Птица моргнула. А потом открыла ключ и откашлялась. Прямо как человек. А затем проговорила. Голос прозвучал негромко, но отчётливо – так, будто его произнесли не клювом, а оно возникло в воздухе между нами:

– Готов встретиться.

Я почувствовал, как напряжение, свернувшееся пружиной где‑то под рёбрами, слегка ослабло.

– Благодарю, – сказал я спокойно. – Передай Иволгину, что я ценю его решение.

Ворона ещё секунду смотрела на меня. Затем щелкнула клювом, широким, уверенным движением расправила крылья и взмыла вверх. Тень её скользнула по стеклу и исчезла.

Я закрыл раму. Тепло камина снова мягко окутало гостиную.

– Значит, один согласился, – произнёс Дроздов, словно проверяя новость на вес.

Морозов кивнул.

– Дело остаётся за Митричем. Если Молчанов уговорит и его, вечер обещает быть… насыщенным.