Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 405

И я не мог припомнить, чтобы директор заповедника просыпался в такую рань.

– Доброе утро, – осторожно произнёс я.

– Доброе, – отозвался Морозов.

– Случилось что? – уточнил я, подходя к камину.

Губов поднялся.

– Я, наконец, связался со своим начальником, – начал он. – Признаться, мне было страшно звонить мастеру Ларину. Уж очень долго я…

– Находились на акклиматизации, – подсказал Морозов, и Губов кивнул, деликатно поправляя нас:

– Болел.

– Это недалеко от истины, – едва слышно пробормотал воевода, но Роман Победович сделал вид, что не разобрал слов:

– Разговор вышел… содержательным, – осторожно произнес директор заповедника.

Морозов тихо хмыкнул. Видимо, он уже был в курсе разговора Губова и Ларина. Но вмешиваться в беседу воевода не стал.

– Я расспросил про предстоящую экспедицию и предположил, что ее должен возглавить человек, хорошо знающий местность и способный обеспечить безопасность группы.

Морозов сделал глоток отвара, поставил чашку на стол и скрестил руки:

– Удобно, – заметил он.

– Директор Института предложил решение, – продолжил Губов. – И это предложение было сформулировано достаточно… настойчиво.

Я прошёл к столу, опёрся ладонью о край:

– И кого же он предложил на должность главы?

– Меня, – ответил Губов и поспешно добавил. – Но я пояснил, что решал исключительно административные вопросы, и местности не знаю. А вот Гаврила Платонович вполне может возглавить экспедицию.

Я усмехнулся:

– И что ответил мастер Ларин?

– Согласился, – произнес Роман Победович. – И был даже рад тому, что с ними пойдет человек, который знает местный лес.

Я некоторое время молчал и просто смотрел на огонь. Поленья прогорели неравномерно, одно из них осело, и тонкая струйка искр весело взвилась в дымоход, на лету превращаясь в пепел. Морозов едва заметно усмехнулся, но ничего не сказал. Губов же сидел, глядя на меня с выражением лица, когда вроде бы сделал всё верно, но до конца не уверен, как это будет воспринято.

– Вы сделали все правильно, Роман Победович, – ответил я после паузы. – Дроздов идеально подходит на эту должность.

Морозов тихо хмыкнул.

– Святая правда, – согласился он, не отрывая взгляда от огня.

Оттолкнулся от стола и медленно прошёлся по комнате. Остановился у окна, давая мыслям улечься. Потому что эта тема все еще вызывала у меня тревогу. Несмотря на то, что я еще совсем недавно получил списки участников предстоящей экспедиции. Но в глубине души я все еще смутно верил в то, что она не состоится. И перенесется хотя бы до весны.

– Надеюсь, Гаврила Платонович справится, – пробормотал я. – Спасибо за помощь, Роман Победович.

Губов замялся, а затем произнес:

– Наверное, для этого я и был прислан сюда.

Я удивленно поднял бровь:

– Зачем?

– Ну, чтобы помогать, – пояснил директор заповедника. – Чтобы всё шло… правильно.

Морозов тихо усмехнулся:

– В Северске редко что‑то идёт по плану, – заметил он. – Уж по столичным планам так точно.

Губов растерянно посмотрел на него, но спорить не стал.

– Нужно найти Гаврилу Платоновича, – произнес я. – И обсудить с ним назревающее мероприятие.

– Я могу помочь, – послышался голос секретаря. И я обернулся.

Вера стояла в дверях. Она выглядела свежей, будто вчера не работала со мной допоздна. Комнату наполнил тонкий аромат ее духов.

– Вы знаете, где его искать? – уточнил я и девушка кивнула:

– Был в библиотеке, – ответила она. – В последнее время, ваш гость очень активно интересуется историей края. Я позову его.

Она развернулась и хотела было выйти, но я поспешно произнес:

– Лучше я сам навещу библиотеку.

Девушка обернулась и растерянно кивнула. Я же направился к лестнице. Поднялся на второй этаж, прошел к библиотеке. Потянулся было к ручке, но замер, услышав из‑за двери голоса. Один из них был Гаврилы Платоновича, второе же принадлежал Марине. И я удивленно поднял бровь. Воистину, утро было полно сюрпризов.

Врываться в библиотеку я не стал. Вместо этого осторожно постучал в створку и дождавшись приглушенного «войдите» открыл дверь и шагнул в помещение.

Тёмные, тяжёлые высокие шкафы с резными карнизами тянулись вдоль стен до самого потолка. За стеклянными створками ровными рядами стояли книги. Узкие полосы утреннего света ложились на пол из высоких окон, разрезая полумрак на ровные, почти осязаемые пласты. В солнечных лучах медленно кружилась пыль.

У окна стоял широкий письменный стол, заставленный стопками книг, раскрытыми тетрадями и листами с пометками.

Гаврила Платонович сидел у окна. Свет падал на его плечо и золотил пряди волос у виска. Перед ним на столе лежала раскрытая книга, а рядом – ещё две, заложенные бумажными полосками.

Чуть в стороне, у одного из шкафов стояла Марина, держа в руках тонкий том в тёмно‑зелёном переплёте. Она обернулась на звук двери, и в её взгляде на мгновение мелькнуло смущение – лёгкое, почти детское, но тут же исчезло, уступив место обычному спокойствию.

– Прошу прощения, – произнёс я, прикрывая за собой дверь. – Не хотел вам мешать.

Я покосился на сидевшего за столом Гаврилу, и девушка улыбнулась:

– Ты нам не помешал, – успокоила меня она. – Просто… у нас нашлось общее увлечение.

– История Северского края, – добавил Гаврила. – Как оказалось, здесь есть много чего интересного. Я бы даже сказал, что это княжество куда интереснее, чем столица в плане истории. Хотя бы поверья шаманов этих краев…

Он взял со стола книгу, открыл ее на заложенном закладкой месте и хотел было прочитать отрывок, но я его перебил:

– Роман Победович смог договориться, чтобы вы возглавили экспедицию мастера Ларина, – произнес я, подходя к столу.

Гаврила Платонович поднял на меня взгляд. Удивленно приоткрыл рот, затем кивнул. Марина закрыла книгу, которую держала в руках.

– И что дальше? – осторожно уточнила она.

– Нужно поговорить с мастером Дубовым, – ответил я. – Обсудить план, как провести их так, чтобы они увидели ровно столько, сколько им положено.

– В идеале их бы вовсе в лес не пускать, – пробормотала сестра.

Несколько секунд мы молчали. Где‑то на первом этаже хлопнула дверь. Звук долетел приглушённо и тут же затих, будто сам дом не хотел нарушать разговор.

Гаврила Платонович провёл ладонью по обложке книги и задумчиво покачал головой.

– Далеко их пускать нельзя, – начал я. – Но и совсем не пускать – тоже. Тогда экспедиция полезет напролом. Поэтому нужно согласовать с мастером Дубовым и мастером Иволгиным маршруты.

– Мне казалось, что эти двое не особенно ладят, – осторожно уточнил Дроздов.

– Вы не ошиблись, – вынужден был признать я.

– Мы идем в лес? – с затаенной радостью в голосе спросил Гаврила.

– Да.

Марина, до этого молчавшая, осторожно положила книгу на стол.

– Мне показалось, что мастер Иволгин не особо жалует чужих, – произнесла она глухо.

– Он и своих не особенно жалует, – заметил я с кривой усмешкой. Мысль о предстоящем разговоре с Иволгиным не радовала. – Это у него обычное состояние. Но это не самое страшное.

– А что тогда самое? – полюбопытствовала сестра.

– То, что Иволгина и Дубова придется собрать за одним столом, – ответил я после паузы. – А это сложнее.

– Собрать двух леших? – уточнила сестра, но я покачал головой:

– Проследить, чтобы их конфликт не зашел слишком далеко. Чтобы они не покалечили друг друга.

Марина тихо фыркнула, будто не сразу решила, можно ли считать это шуткой.

– Настолько не ладят? – спросила она.

– Они слишком… по‑разному смотрят на охрану своей территории, – ответил я, глядя в окно. – И на людей, которые в их леса попадают.

– И каждый по‑своему прав? – предположил Дроздов.

– В этом и проблема, – сказал я. – Когда два противника правы каждый по‑своему, договориться между ними обычно сложнее всего.

Сестра покачала головой и легко улыбнулась. Впрочем, исчезла улыбка почти сразу. Девушка смущенно пожала плечами, словно извиняясь за неуместную эмоцию.