Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 326
– Всё, – объявила Тамара. – Диагностика завершена. Теперь я знаю, с чем работать.
Она подошла к шкафу и достала бутылочку с маслом.
– Сейчас проведём первый сеанс, – сказала она, возвращаясь к столу. – Будет не особенно приятно, предупреждаю сразу. Но это необходимо. Нужно начать разбивать эти застои.
– Ничего другого от женщины ждать не приходится, – проворчал воевода, но было понятно, что он пытается шутить.
Я смотрел, как Тамара наливает масло на руку, растирает его. Запахло хвоей и терпкими травами.
– Вы работаете и с физическим телом, и с астральным одновременно? – спросил я.
– Именно, – объяснила Тамара. – Поэтому и массаж у меня… можно сказать, волшебный.
Она положила руки на спину Морозова и начала медленно, методично разминать мышцы. Я увидел, как от ее ладоней исходит слабое свечение силы, которую она направляла в заблокированные участки.
Владимир Васильевич вцепился руками в края стола с такой силой, что костяшки побелели. Он не издал ни звука, но было видно: ему приходится нелегко.
– Больно? – не отрываясь от процесса, уточнила Тамара.
– Терпимо, – с трудом процедил он сквозь зубы.
– Вот только не надо мне врать, – спокойно заметила Тамара. – И притворяться тоже. Это не пойдет нам на пользу. У вас здесь всё зажато. Давно это произошло?
– Не понимаю, о чем вы, – послышался с кушетки приглушенный голос воеводы.
Хозяйка кабинета нахмурилась:
– Владимир Васильевич, – строго произнесла она. – Если хотите, чтобы я помогла, отвечайте на вопросы честно.
– Года два, – признался воевода. – Может, три. Не помню точно.
Тамара покачала головой:
– И вы всё это время терпели?
– Это было… нормально, – упрямо повторил Морозов.
– Мужчины… – пробормотала женщина. – Сейчас будет особенно скверно. Так что…
– Терплю, – стиснув зубы, ответил воевода.
Тамара работала молча, комплексно. Ее сильные пальцы находили каждый узел, каждое место и методично, безжалостно разминали. Морозов стоически молчал, но я видел, как напряжено его тело. А еще я слышал, как он иногда выдыхает сквозь зубы. Я понимал, что гордость не позволяла воеводе показывать, насколько ему худо. Для него это было сродни признанию слабости.
– Глубоко дышите, – велела Тамара. – От задержки дыхания будет только хуже.
Воевода послушно выдохнул раз. Еще раз…
– Вот так‑то лучше, – мягко произнесла Тамара, явно удовлетворенная результатом. – Продолжаем.
Спустя сорок минут, хозяйка кабинета взглянула на висевшие на стене часы. Сняла с края кушетки полотенце и вытерла руки:
– На сегодня хватит, – заявила она и строго добавила. – Но вам нужен полный курс. Минимум десять сеансов. Я назначу вам следующий день приема.
Морозов медленно, осторожно поднялся со стола. Лицо его было бледным, на лбу выступала испарина. Но когда он выпрямился, я заметил: плечи воеводы стали чуть более расслабленными.
– Как ощущения? – спросила Тамара.
– Болит, – честно признался Морозов. – Но… по‑другому. Легче как‑то. Или мне это только кажется.
– Так и должно быть, – заверила его женщина. – Сегодня будет болеть сильнее обычного. Это нормально. К вечеру станет лучше. А завтра вы почувствуете разницу.
Морозов отвернулся и направился к ширме одеваться. Тамара же повернулась ко мне.
– Спасибо вам, – поблагодарил я женщину. Та устало улыбнулась:
– Вам спасибо, что привезли его. Ещё немного, и было бы совсем плохо. Со спиной не шутят.
– Я понимаю, – ответил я и полез в карман за бумажником. – Спасибо, что вы не проговорились о том, кто попросил за него.
Тамара улыбнулась так, как могут только женщины – снисходительно и ласково. А потом тихо сказала:
– Меня предупредили, о чем распространяться не стоит.
– Сколько мы вам должны?
Женщина назвала сумму, и я с удивлением отметил, что она оказалась вполне разумной. Даже небольшой для человека, сеансы у которого были расписано по часам. Вынул бумажник, отсчитал несколько купюр и протянул женщине.
– Здесь много, – удивленно произнесла та, глядя на купюры в моей руке.
– Считайте это компенсацией за вредность, – с улыбкой, мягко произнес я. – Берите.
– Я…
– Прошу вас, – настойчиво заявил я.
Тамара немного поколебалась, но все же взяла деньги и убрала в ящик стола.
Морозов тем временем уже вышел из‑за ширмы. И я заметил: двигался он не так скованно, как раньше.
– Через день будут сеансы, – напомнила Тамара. – Пропускать не стоит. Потому как за каждый пропуск придется добавлять два новых посещения.
– Понимаю. Приду, – заверил воевода.
Мы попрощались и вышли из кабинета. Прошли по коридору и вышли на улицу. Спустились с крыльца и направились к припаркованному авто.
– Ну как? – спросил я, когда мы сели в машину.
Морозов немного помолчал. Завел двигатель и откинулся на спинку сиденья, словно прислушиваясь к своим ощущениям:
– Уже отмечаю разницу, – ответил Владимир после паузы. – Не знаю, как она это делает, но работает.
– Значит, не зря ездили, – удовлетворенно заметил я.
– Не зря, – согласился воевода и впервые весь день слегка улыбнулась. – Спасибо, что настояли на посещении.
– Это Вера Романовна постаралась, – напомнил я.
– Да, – с неохотой признал Морозов. – Ей тоже спасибо. Мне поначалу подумалось, что эта Тамара меня сломает как спичку. Она ведь явно не человек. Должны были это понять.
– Понял, когда вы прямо сказали ей, – напомнил я.
– Просто вырвалось, – смутился мужчина и осторожно повел плечами. – Никогда бы не поверил, что окажусь в таком месте по собственной воле.
– Это ведь не страшно – заботиться о себе, – произнес я как можно беззаботнее. – Вы в ответе за меня, за княжество и за дружину. А себя игнорируете.
– Я же не девка красная, – вздохнул воевода и покачал головой, – Но пропускать сеансы не стану. Раз уж решился, то пройду курс.
– Вот и славно.
– Домой? – деловито уточнил Морозов, и я кивнул.
Машина тронулась с места. Мы въехали обратно в город, и я почувствовал: что‑то изменилось. Морозов стал чуть мягче, более открытым. А отношение к Вере, похоже, действительно стало меняться. Того и гляди однажды воевода и к Альбине смягчится. Я вдруг представил, что может произойти, если эти двое дадут друг другу шанс на общее будущее, и покосился на сидящего рядом мужчину. Быть может, за него уже все решили…
Глава 10
Провожатый
Я сидел, глядя в боковое окно. День явно складывался удачно: порт осмотрен и почти готов к открытию, купцы впечатлены, воевода наконец‑то получил помощь. Осталось разобраться с делами в управе и можно было…
Телефон в кармане снова зазвонил, отвлекая меня от размышлений. Я вынул аппарат, взглянул на экран. Молчанов. Отчего‑то от этого звонка, по спине пробежал холодок, а волосы на затылке приподнялись. В Северске стоило доверять интуиции. И она сейчас буквально кричала о том, что случилось что‑то из ряда вон выходящее. Мне отчаянно захотелось выключить телефон, а еще лучше отбросить его подальше. Но собрав волю в кулак, я принял вызов.
– У аппарата, – осторожно произнес я.
– Николай Арсентьевич, – послышался из динамика голос главы фонда Завета. – У вас есть время заехать к нам? Вы нужны здесь.
Сердце пропустило удар. Морозов, словно почувствовав мою встревоженность, бросил на меня быстрый взгляд.
– Что‑то случилось? – осторожно уточнил я.
– Губов случился, – коротко и хмуро ответил Молчанов. – Этот столичный гость, который поселился в вашем доме. В общем, сложно все это объяснить по телефону. Лучше приезжайте. И мы все обсудим.
– Скоро буду, – решительно произнёс я и Молчанов завершил вызов. Я же какое‑то время сидел, глядя на погасший экран телефона. Морозов уже разворачивал машину, даже не спрашивая куда. Он всё понял по моему лицу.