Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 325

– Спасибо, – поблагодарил ее я и переступил порог, отметив, что на табличке было указано «Тамара Григорьевна Каменева». Значит, отчество у нее всё‑таки есть. Просто по какой‑то причине, она не хочет его упоминать.

Кабинет оказался действительно маленьким, но уютным. В углу комнаты стоял небольшой письменный стол и пара кресел. Неподалеку расположился шкаф со стеклянными дверцами, за которыми ровными рядами стояли папки. Посередине помещения был массажный стол, покрытый чистой, белой простыней. У стены расположились полки, на которых высились стопки сложенных полотенец и халатов. Рядом был отгороженный ширмой угол. Единственное окно выходило в сад, на подоконнике стояли горшки с цветами и небольшая оцинкованная лейка для полива.

– Присаживайтесь, – Тамара указала на стоявшее у стены кресло. – Сейчас мы заполним карточку, Владимир Васильевич. А потом вы пройдете за ширму, где переоденетесь.

Морозов перестал дышать. Я видел, как его кадык дёрнулся:

– Прямо… сейчас? – хрипло спросил он, глядя на Тамару большими глазами.

– А когда же ещё? – удивилась хозяйка кабинета. – Я не кусаюсь. Ну, почти.

На последней фразе она лукаво улыбнулась, и воевода вздрогнул:

– Тем более, сегодня будет только осмотр, – успокоила его Тамара. – А сеанс уже проведем, если успеем. У меня слишком плотная запись.

Воевода бросил на меня последний, полный отчаяния взгляд. Но я лишь проговорил:

– Чем быстрее вы начнете терапию, тем проще будет восстановиться.

– Николай Арсентьевич прав, – подтвердила хозяйка кабинета.

Воевода тяжело вздохнул, как будто прощался с жизнью, и походкой приговоренного к казни направился к столу.

Тамара быстро взяла картонную папку, вынула из верхнего ящика чистый бланк и принялась заполнять данные.

– Полный возраст… Травмы… Заболевания… Операции…

На все вопросы Морозов отвечал уверенно и четко. Я сидел тихо, боясь спугнуть своего помощника и помешать процессу. Оказалось, что травм у него было много. Воевода перечислил сотрясения, переломы, разрывы связок, порезы и даже укусы. Оставалось лишь догадываться, где он собрал такой букет ранений. Я вновь вспомнил слова лешего и решил, что стоит поговорить с воеводой как можно быстрее. Потому как мне очень не хотелось накручивать себя и думать о нем скверно. Мне ну никак не верилось, что Владимир Васильевич, который приручил Аргумента, искал для Мурзика редкий чай и терпеливо учил меня жить в Северске, мог быть лютым душегубом.

– Вы женаты? – буднично уточнила Тамара.

– Что? – опешил воевода.

– В отношениях? – без доли смущения поинтересовалась хозяйка кабинета.

– А это вам зачем знать? – подозрительно осведомился Морозов.

– Чтобы понять, насколько вы активны, – уверенно заявила лекарка.

Но отчего‑то мне показалось, что она интересуется этим аспектом жизни воеводы не для лечения. Была вероятность, что она выпытывала информацию для Альбины Васильевны. В очередной раз я порадовался, что не признался Владимиру Васильевичу, кто на самом деле договорился о сеансах массажа для него.

– Я не в отношениях, – глухо произнес Морозов и добавил прежде, чем Тамара продолжила допрос, – Проблем по мужской части нет.

Женщина вскинула бровь, и воевода добавил:

– Все в порядке.

– Это хорошо, – ответила она и затем довольно заключила, – Ну, а теперь идите переодеваться.

Морозов послушно встал с кресла и направился к ширме. Тамара между тем деловито мыла руки, а затем достала из шкафа какие‑то бутылочки с маслом.

– Давно у него проблемы со спиной? – не оборачиваясь, негромко спросила она.

– Не знаю, – честно произнес я. – Он не жаловался.

– Типично, – хмыкнула Тамара. – Мужчины всегда терпят до последнего. А потом удивляются, почему так плохо. Запомните, Николай Арсентьевич, спину надо беречь. И после любой травмы обращаться к лекарю за диагностикой.

Из‑за ширмы донеслось шуршание ткани. А через секунду, Морозов появился перед нами в расстегнутой рубашке. Я заметил, что выглядел он крайне некомфортно. Было видно, что плечи воеводы были напряжены, а лицо было каменным.

– Ложитесь, – коротко скомандовала Тамара, указывая на массажный стол

Воевода подошёл к кушетке и неловко улёгся лицом вниз, пристроив голову в специальное отверстие. Я увидел его спину, густо покрытую шрамами. Тамара подошла, внимательно осмотрела позвоночник, словно и не замечала отметин. Затем потерла ладони, и я почувствовал разгоняемую силу. Тамара хлопнула в ладоши, и над лежащим на кушетке телом Морозова появился астральный двойник. Призрачная копия воеводы медленно поднималась над столом, словно дым, постепенно принимая форму. Она была полупрозрачной, светящейся бледно‑голубым светом. Проекция сохраняла даже старые шрамы, которые глубоко врезались в мышцы, оставляя вокруг потемневший ореол. Я заметил, как сплетаются жилы. Были видны круги кровообращения. Отдельным кругом шло силовое поле воеводы. И при его виде Тамара удивленно подняла бровь:

– Никогда с таким не сталкивалась, – честно призналась она.

Я был с ней согласен. Потому что каналы, по которым текла сила воеводы, были расширены до уровня легенды, высшего ранга во владении энергией. Но главное, что бросалось в глаза, были темные, почти чёрные пятна, которые накладывались на энергетические каналы. Их было очень много. Они пульсировали, как будто живые, концентрируясь в нескольких местах особенно плотно. Самое большое тёмное образование располагалось в районе поясницы.

– Вот оно, – удовлетворенно произнесла Тамара, обходя стол и рассматривая астральное тело со всех сторон. – Видите эти темные участки? Старые, незалеченные травмы. А вот здесь, – добавила она, указывая пояснице, – совсем плохо. Энергия почти не проходит. Удивительно, как он вообще передвигался.

Тамара протянула руки к двойнику. Ее ладонь окутало бледно‑голубое свечение. Когда пальцы коснулись одного из тёмных пятен на астральной спине, оно вздрогнуло, забурлило.

– Застарелая травма, – прокомментировала Тамара, водя руками вокруг пятна, но не касаясь его. – Ей лет пять, не меньше. Он упал на спину, ударился обо что‑то твёрдое. И просто перенес боль на ногах. Энергия застопорилась, образовала блок.

– Он слышит нас? – уточнил я, указывая на лежащего на кушетке воеводу.

Тамара покачала головой:

– Я погрузила его в транс, – ответила она. – Чтобы не мешал. К тому же работа с такими пятнами достаточно… болезненная. Настолько, что даже ваш отлитый из стали не показывающий боли друг может не выдержать.

Она провела ладонью чуть выше, и я отчетливо увидел, как от ее рук к темному пятну потянулась тонкая светящаяся нить. Клякса дрогнула, медленно рассасываясь по краям, становясь чуть светлее.

– Почти поддаётся, – стиснув зубы, произнесла Тамара. – Но вот этот, в пояснице…

Она нахмурилась, глядя на самое большое темное образование.

– Придется поработать, – заключила Тамара. – Это не просто травма. Здесь и перенапряжение, и хроническая усталость, и подавленные эмоции. Всё смешалось в одном тугом узле.

Она осторожно коснулась пальцами поясницы астрального двойника. Тёмное пятно резко сжалось, от него пошли холодные, тяжёлые, наполненные болью волны.

– Вы хорошо его знаете, мастер‑князь? – повернувшись ко мне, внезапно уточнила Тамара.

– Не так хорошо, как следовало бы, – честно признался я. – И о своей жизни он особо рассказывать не любит.

– Это видно, – ответила женщина, продолжая разминать астральную проекцию. – Шрамы в душе всегда глубже, чем на теле. И они тоже отражаются здесь. Блокируют энергию, образуют застои.

– Все беды от нервов, – протянул я, вспомнив, как это говорила мать, и Тамара кивнула, подтверждая мои слова.

Она снова хлопнула в ладоши. Астральный двойник вздрогнул и начал медленно опускаться назад, сливаясь с физическим телом. Светящиеся контуры растворились в воздухе, оставив лишь легкое свечение, которое быстро угасло.

Морозов на столе шевелился, словно выходя из транса.