Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 292
– После такой экскурсии Губов либо сбежит в столицу, либо научится уважать местные порядки, – бросив короткий взгляд на меня добавила Марина. – В обоих случаях мы будем в выигрыше.
Воевода довольно кивнул и покосился на сидевшего за столом Дроздова. Тот притих и не отрывал глаз от скатерти.
– Губов не должен знать о том, что мы обсуждали в этой комнате, Гаврила Платонович, – строго сказал Морозов. – Поверьте, это пойдет Роману Победовичу только на пользу. Никто его тиранить не станет. Но все же мы должны научить человека вести себя как положено.
Дроздов вздохнул. Было заметно, что ему не по душе заговор за спиной начальника, но парень все же кивнул:
– Я понимаю, Владимир Васильевич. Ему и впрямь не помешает немного погулять по лесу.
– Вот именно, – согласился я и взглянул на Морозова. – Когда устроим сие мероприятие?
– Чем скорее, тем лучше, – ответил воевода. – Пока Роман Победович не успел натворить дел. Сдается мне, что как только он проснется, то начнет качать права и напоминать нам всем, какой он важный господин.
– А когда поймет, что завтрак ему сегодня не положен… – тихо вздохнул домовой.
– Ладно. Только нужно предупредить мастера Дубова, чтобы тот особо не увлекался воспитательными мерами. А то, не ровен час, с прогулки наш назначенец не вернется.
– А можно… можно мне тоже пойти на эту экскурсию? – робко уточнил Гаврила и продолжил с разгорающимся интересом. – Очень уж мне хочется пообщаться с мастером Дубовым. Он показался мне мудрым человеком, с которыми приятно беседовать. Если Митрич поведет Губова по заповедным местам, то и мне не помешает посмотреть на эти самые места.
Мы с воеводой переглянулись.
– Конечно, – разрешил я. – Даже нужно. Вы будете сопровождать Романа Победовича.
Глаза Гаврилы загорелись:
– Спасибо! Я… я очень хочу научиться. Узнать больше о здешней природе. Может удастся увидеть тропы животных, места лежек…
– Тогда готовьтесь, – улыбнулся Морозов. – Митрич – учитель строгий. Но справедливый. Вы его во всем слушайтесь и не шумите.
– А можно мне опять те чудесные ботинки? – спросил парень Никифора. – В таких ходить по лесу – одно удовольствие. Признаться, никогда не имел более удобной обуви.
– Конечно, милый человек, – довольно прищурился домовой и покосился на меня, – Некоторые люди умеют ценить добро.
– Другим нужен опыт, – философски заметил воевода.
Мы продолжили пить чай, обсуждая детали предстоящей экскурсии. Марина изредка вставляла свои замечания, Гаврила слушал с горящими глазами. Хотя иногда его взгляд обращался к княжне. Та если и замечала интерес Дроздова, то не показывала этого. Скорее всего, чтобы не смущать юношу. Я ей был за это благодарен.
День обещал быть интересным.
Глава 28
Утро
– А когда вы планируете отправить Романа Победовича в лес? – спросила Марина, отпивая чай из своей чашки.
– Чем быстрее, тем лучше, – решительно ответил Морозов. – Пока наш гость не успел обжиться и не начал диктовать свои условия.
– Но он же еще спит, – рассеянно заметил Гаврила.
– Значит, пора его будить, – усмехнулся воевода. – Пусть привыкает к местному распорядку. Здесь не столица, где можно нежиться в постели до полудня.
Я кивнул:
– Владимир Васильевич прав. Никифор, разбуди, пожалуйста, господина Губова. Скажи, что его ждут внизу для обсуждения важных дел.
Появившийся в дверях домовой охотно кивнул. А на лице помощника растянулась от уха до уха довольная улыбка:
– С удовольствием, мастер‑князь. – с готовностью ответил он. – Давненько я не будил высокорожденных. Это всегда занятное зрелище.
Последнюю фразу Никифор протянул с какой‑то особой мечтательностью. А затем развернулся и скрылся за дверью, унося с собой Мурзика, который так и не смог пробраться на кухню. Мы остались втроем за столом.
– Как думаете, согласится Губов на прогулку по лесу? – спросила Марина.
– Мы преподнесем это как необходимое знакомство с территорией, которой он будет управлять, – хитро ответил я. – И таким образом не оставим ему выбора. Потому что с таким раскладом…
– Отказ окружающие могут принять за некомпетентность, – закончила за меня сестра и довольно улыбнулась. – А этого Губов не потерпит. Гордость не позволит ему проявить слабину.
– Хитро, – одобрительно кивнул Гаврила, но тут же смущенно добавил. – То есть… я не хотел сказать, что вы…
– Все в порядке, Гаврила Платонович, – успокоил его я.
– Когда‑нибудь вы поймете, что это делается исключительно для блага вашего начальника, – продолжил за меня Морозов.
Молодой человек кивнул и снова уставился в свою чашку. Марина бросила на него быстрый взгляд, затем посмотрела на меня. Я едва заметно покачал головой. Мне казалось, что еще рано посвящать парня во все тонкости жизни в Северске.
Где‑то наверху послышался грохот, словно на пол упало что‑то тяжелое. А затем тишину дома разорвал истошный крик:
– Как вы смеете! Я требую немедленно позвать хозяина!
Мы переглянулись, и я заметил довольную улыбку на лице Морозова, которую воевода даже не пытался прятать:
– Похоже, Никифор приступил к исполнению своих обязанностей, – произнес он. – И сделал он это с особым рвением.
– Скоро узнаем, – философски ответил я. – Гость прибудет через три…
Я оказался прав, и едва я произнес «три», в столовую ворвался растрепанный Губов. Выглядел он колоритно: волосы гостя были растрепаны и торчали в разные стороны, лицо покраснело от злобы. А в глазах качался гнев. Гость остановился в дверях и заговорил, обращаясь ко мне:
– Мастер‑регент! Ваш… этот… слуга посмел разбудить меня, выдернув одеяло! Это возмутительно! Я требую немедленных извинений!
Я спокойно допил чай, поставил чашку на блюдце и только потом поднял на него взгляд:
– Доброе утро, Роман Победович. Присаживайтесь, пожалуйста. Вы проспали завтрак, но в качестве исключения мы оставили вам немного еды.
– Я не собираюсь… – начал было Губов, но я его оборвал:
– Присаживайтесь, – повторил я, на этот раз уже резко.
Я был готов к ожесточенному спору, но его не произошло. Роман потрясенно замолчал. Он смотрел на меня, и я заметил, как гнев в его глазах мигом сменился на недоумение. Но спорить гость не стал. Просто нехотя прошел в столовую, опустился в свободное кресло и скрестил руки на груди, продолжая сердито смотреть на меня.
Я же сделал еще глоток чая и невинно уточнил:
– Так какой слуга, говорите?
Губов растерянно приоткрыл рот. Несколько мгновений молчал, словно не понимая вопроса. А затем неуверенно произнес:
– Ваш слуга…
– Вы его видели? – с нажимом повторил я. – Можете описать?
– Не могу, – ответил Роман Победович. – Когда я проснулся от холода, в комнате никого не было. Только окно было открыто.
– Тогда при чем здесь мой слуга? – искренне удивился я.
– Я точно помню, что закрывал на ночь окно, – начал было Губов.
– Шпингалеты старые. Могли сдвинуться, а вы и не заметили. Вдруг раму сквозняком открыло? – бесхитростно поинтересовался воевода, и гость перевел на него взгляд:
– Вы за кого меня принимаете? – начал он, поправляя ворот рубахи, которую ранее застегнул через одну пуговицу.
– А что? – влез в разговор я. – Ветер здесь сильный. Вполне мог распахнуть створку, если вы неплотно ее закрыли.
– Но я уверен… – забормотал Губов.
– Вы просто устали, – произнес я, стараясь добавить в голос как можно больше серьезности и сочувствия. Хотя получалось у меня это неважно. – Вот и забыли.
Роман Победович переменился в лице. Он открыл рот, явно собираясь возразить, но так и замер. Выражение его лица начало меняться: кожа побледнела, сведенные к переносице брови, поползли вверх. Губы, которые еще секунду назад были плотно сжаты в тонкую линию, приоткрылись.
По его лицу было видно, что он лихорадочно пытается вспомнить вчерашний вечер. Глаза забегали из стороны в сторону, лоб прорезала глубокая морщина. Роман Победович явно пытался восстановить в памяти, закрывал он окно или нет. И судя по тому, как менялось выражение его лица, уверенность начинала его покидать.