Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 279
Положил руки на трибуну, окинул взглядом собравшихся и начал:
– Я хотел бы начать конференцию с фразы «добрый день», но сегодня утром в порту случился неприятный инцидент. Злоумышленники испортили опоры, что вызвало обрушение одного из причалов порта. По счастью, обошлось без жертв.
По залу прокатился гул. Репортеры заговорили между собой, кто‑то что‑то торопливо записывал в блокнот. Я выдержал паузу, давая им время переварить информацию, а затем продолжил:
– Сразу после происшествия была создана следственная бригада, которая провела осмотр повреждения. Предварительные выводы однозначны: это была спланированная диверсия. Злоумышленники проникли на территорию порта, минуя охрану, и повредили опоры, чтобы все выглядело как несчастный случай. Ремонтные работы уже начались, и мы уверены, что успеем завершить их до намеченной даты открытия порта.
Гул усилился. Кто‑то из репортеров поднял руку, явно желая задать вопрос, и дождавшись моего кивка, встал с кресла:
– «Северская правда», – начал он. – По нашей информации, произошедшее в порту вовсе не диверсия, а простая халатность.
– Откуда у вас такая информация? – вкрадчиво поинтересовался я, и этот вопрос заставил репортера замяться.
– Это… – начал было он.
– Сегодня утром, в редакции газет пришло анонимное письмо, – перебил его я, чувствуя, как в голосе нарастает твердость. – Это письмо преследовало одну простую цель: сорвать открытие порта, опорочить руководство княжества, посеять панику среди жителей. Но я заявляю: мы найдем виновных и привлечем их к ответственности. Порт будет открыт в срок, несмотря ни на какие препятствия. А анонимный отправитель будет привлечен к ответственности за клевету. Распространение заведомо ложной информации с целью дестабилизации обстановки – это уголовное преступление, за которое автор письма понесет наказание.
Теперь в зале стояла полная тишина. Все смотрели на меня, затаив дыхание. Я окинул взглядом собравшихся. На лицах репортеров читалось самое разное: от искреннего беспокойства до профессионального любопытства. Озеров что‑то быстро записывал, не поднимая головы. Представительница «Северской правды» внимательно смотрела на меня поверх запотевших стекол очков. А затем поднялась с места:
– Николай Арсентьевич, – начала она. – Вы говорите о диверсии. Есть ли у следствия конкретные версии, кто мог организовать эту операцию?
Я кивнул:
– Следствие рассматривает несколько версий. Но оглашать их мы пока не торопимся, потому что эта информация подпадает под следственную тайну. Как только появятся конкретные результаты, мы обязательно об этом сообщим.
– А что насчет охраны порта? – выкрикнул кто‑то из середины зала. – Как злоумышленникам удалось проникнуть на охраняемую территорию?
Я внутренне напрягся. Вопрос был ожидаемым, но неприятным. Упоминать о возможной коррупции в жандармерии я не хотел.
– Мы проводим проверку действий охраны той ночью, – осторожно ответил я. – Пока рано делать выводы, но не исключено, что злоумышленники имели информацию о маршрутах патрулирования и расположении постов.
Репортер хотел было возразить, но я уже указал на другого:
– Следующий вопрос.
С места поднялась женщина средних лет в элегантном костюме:
– Как скоро жители смогут убедиться, что на самом деле никто не пострадал? Будет ли доступ к месту происшествия для репортеров?
Я кивнул:
– Как только следственная бригада закончит все необходимые работы на месте, мы организуем показательный тур по порту. Вы сможете своими глазами увидеть масштаб повреждений и убедиться, что никаких жертв не было.
Вопросы продолжали сыпаться один за другим. Я отвечал, стараясь держаться уверенно, не показывая волнения. Краем глаза я заметил, как направленные Молчановым люди рассредоточились по залу, цепко осматривая пространство.
– Николай Арсентьевич, какие меры безопасности будут предприняты, чтобы предотвратить подобные инциденты в будущем? – осторожно уточнил Озеров.
– Мы усиливаем охрану всех ключевых объектов, – ответил я. – Совершенствуем систему наблюдения и контроля доступа, чтобы избежать таких вопиющих вмешательств в дела княжества. Но главное: мы показываем всем, кто попытается действовать против княжества, что такие действия обречены на провал. Мы не отступим. Мы не свернем с выбранного пути.
Я сделал паузу, окидывая взглядом зал и ожидая следующих вопросов. Над местами вновь поднялись руки, но в этот момент, в конференцию вмешалась Альбина. Она прошла к трибуне, и с улыбкой произнесла:
– К сожалению, срочные дела княжества требуют вмешательства Николая Арсентьевича. Конференция окончена.
– Эти срочные дела как‑то связаны с диверсией в порту? – послышались голоса из зала.
– Нет, у князя очень много повседневных забот, – спокойно ответила секретарь. – Которые никак не связаны с инцидентом. Идемте.
Она кивнула мне, и я отступил от трибуны. В зале поднялся гул голосов, щелкали камеры. Мы покинули помещения. Несколько репортеров попытались подойти с дополнительными вопросами, но Альбина тактично перехватила их, напоминая, что конференция окончена.
– Что‑то случилось? – уточнил я, как только мы покинули зал.
Секретарь покачала головой:
– Дай им волю, они будут терзать вас до второго пришествия Высшего, – не оборачиваясь, произнесла она. – Тем более, вы уже сказали все самое важное.
Я кивнул:
– Спасибо, – сказал я, чувствуя, как напряжение начинает отпускать.
– Неплохо, – тихо одобрил подошедший воевода. – Вы держались уверенно.
– Надеюсь, это сработало.
– Сработало, – с готовностью подтвердил Морозов. – Вы сказали именно то, что нужно было сказать. Показали силу, но не агрессию. Признали проблему, но не паниковали. Репортеры получили материал для статей, который будет работать на вас, а не против. А если они решат устроить самодеятельность и как‑то исказить сказанное вами… вы отлично намекнули, про распространение ложной информации и уголовную ответственность за нее. Вы все сделали правильно, мастер‑князь. Теперь переждем немного в вашем кабинете, и можно двигаться дальше.
Мы поднялись на второй этаж и вернулись в мой кабинет. Я закрыл за собой дверь и тяжело опустился в кресло, откинувшись на спинку. Морозов занял свое привычное место у окна.
– Что дальше? – спросил я, массируя виски, пытаясь отогнать вызванную напряжением головную боль.
– Ждем, – просто ответил воевода. – Статьи выйдут завтра утром. Посмотрим, как отреагирует общественность.
Я кивнул, глядя в окно. Внизу оживленно переговариваясь друг с другом репортеры. Кто‑то что‑то записывал в блокнот на ходу, кто‑то разговаривал по телефону.
– Интересно, какие статьи они напишут? – пробормотал я. – Поверят ли моим словам или все равно найдут способ усомниться?
– Поживем‑увидим, – коротко ответил воевода.
Глава 22
По следам
В кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Молчанова. Принял вызов:
– Слушаю вас.
– Вы неплохо выступили на конференции, Николай Арсентьевич, – послышался в динамике голос главы фонда. – Поздравляю вас.
– Спасибо, – осторожно ответил я. – Но вас тут не было. Неужели вам уже успели доложить…
– Но я звоню вам не по этому поводу, – продолжил Молчанов, игнорируя мой вопрос. – Мне удалось выяснить, откуда было разослано письмо.
– И откуда же? – я сжал трубку крепче.
– Городская библиотека Северска, – ответил собеседник. – Там есть несколько компьютеров с выходом в сеть. И работать с ними могут все желающие.
– Спасибо, – произнес я.
– Вас там встретят и расскажут, что удалось узнать, – коротко добавил Молчанов и завершил вызов. Я же несколько мгновений сидел за столом, глядя на погасший экран телефона.
Затем откинулся на спинку кресла, поднял взгляд на Морозова, который стоял у окна и произнес: