Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 278
– Вы правильно поступаете, князь, – произнес Морозов почти торжественно, заставляя меня отвлечься от невеселых раздумий.
Я кивнул, понимая, что отступать поздно. Да и не собирался я отступать. Жаль, что не на кого было сбросить эту ношу.
– Нужно будет найти специального человека для таких вот случаев, – словно прочитав мои мысли, произнес воевода.
Я поднял взгляд на Владимира:
– Что вы имеете в виду?
Морозов подошел к столу, положив на край широкую ладонь:
– Что неплохо было бы нанять человека, который писал речи для таких вот выступлений, – пояснил он и добавил, пока я не успел возразить, – И это должен быть не свой человек, не секретарь. А тот, кто сумеет торговать лицом. Желательно не местный, но и не столичный, который у каждого будет оскомину вызывать. Знаете, что у нас не особо жалуют столичных. Вы не в счет, Николай Арсеньтевич.
– Конечно, – кивнул я, пряча усмешку. Потому что очкень хорошо понимал: не будь я княжеской крови, то никто бы мне не делал скидок и поблажек.
Морозов продолжил:
– Бывают такие типы, которые вызывают доверие и не раздражают: мордой вышли, язык подвешен и, при самом крайнем случае, могут признать, что ляпнули лишнего и уехать из княжества, получив расчет.
– Хорошая идея, – согласился я. – Но этот человек будет в курсе всей… внутренней кухни. Разве это допустимо?
– Для такого есть специальные договоры о неразглашении, – спокойно пояснил воевода. – В котором можно указать, что если человек проболтается, он попадет в острог. А на деле надобно использовать заговор на непреложную клятву. Если кто такую даст, то нарушить не сможет. Рот откроет и начнет нести всякую чушь. Начнет писать – и вместо складного рассказа выйдет у него срамная частушка или признание в супружеской неверности.
– Мне кажется, на такие условия никто не согласится, – засомневался я.
Владимир усмехнулся:
– Весь вопрос в том, какие выплаты за такую тяжелую работу пообещает князь – хитро ответил он.
Мужчина хотел было добавить еще что‑то, но разговор прервала трель телефона. Воевода вынул аппарат, взглянул на экран и произнес:
– Прошу прощения. Срочный звонок.
Он отошел к окну и тихо произнес:
– Слушаю.
Я снова взглянул на лист и принялся дорабатывать речь. Оставалось надеяться, что написанное не окажется сатирическим рассказом. Было бы ужасно неловко, если я начну при репортерах травить байки. Ведь никогда не был силен в подобном жанре.
Морозов вернулся к столу через пару минут. Убрал телефон в карман и произнес:
– Звонил человек из… следственной бригады.
– У вас и такая есть? – усмехнулся я.
Воевода пожал плечами:
– Не все дела можно поручить жандармерии. Поэтому нужно держать рядом людей, которые умеют вести скрытые расследования.
Я отложил ручку и посмотрел на стоявшего напротив Владимира.
– И что он говорит?
– Все подтверждает версию захода в порт с воды, – ответил воевода. – А вот с магическими маячками мы ошибались. Они были перенастроены. И сделано это было очень аккуратно, чтобы не поднять тревоги.
Я откинулся на спинку кресла и пробормотал:
– Вот оно что…
– Именно, – кивнул Морозов. – Специалисты подобного уровня – люди штучные. И в нашем княжестве таких точно нет.
– Значит, команда была пришлой, – заключил я. – И скорее всего, она покинула город задолго до того, как в княжестве поднялась тревога.
– Или направились либо пешком через леса, либо на перекладных.
Я посмотрел на часы. До конференции оставалось минут сорок. Снова взял ручку:
– Обсудим это чуть позже. Сейчас нужно закончить подготовку и решить вопрос с репортерской конференцией.
Морозов кивнул и отошел к окну, давая мне возможность сосредоточиться. Я склонился над листом, перечитывая речь, перечеркивая и переписывая текст. И когда до конференции осталось пятнадцать минут, я отложил ручку. Еще раз оценил текст. Получилось не идеально, но достаточно убедительно.
– Главное – не растеряться, когда начнут задавать вопросы, – пробормотал я.
В створку двери постучали. Я открыл было рот, чтобы пригласить войти, но дверь распахнулась без приглашения, и в дверном проеме появилась Альбина.
– Как вы тут, мальчики? – поинтересовалась она и бросила на Морозова лукавый взгляд.
Тот попытался придать лицу невозмутимый вид, но вышло у него недостоверно. Щеки его покрылись красными пятнами.
– Помощь не нужна? – продолжила Альбина и подошла ближе.
Она обогнула стол и встала у меня за спиной, очевидно, чтобы прочесть написанное.
– Князь справится, – буркнул воевода.
– Я здесь не для того, чтобы сомневаться, – отмахнулась женщина. – А чтобы убедиться – что все будет в порядке.
Владимир громко выдохнул и демонстративно прошелся по кабинету, чтобы затем устроиться в кресле напротив. Он закинул ногу на ногу и скрестил на груди руки. Всем своим видом воевода показывал, что недоволен присутствием секретаря. Однако выдержки Альбине было не занимать. Она беззастенчиво поправила пару слов в моих записях и вписала несколько своих.
– Поверьте, так будет лучше, – мягко пояснила женщина. – Во время выступления смотрите людям в глаза. Не надо избегать зрительного контакта. Обязательно взгляните на того, кто задал вопрос. Потом обратите взор на тех, кто стоит с правой стороны, затем – с левой. Выбирайте тех, кто смотрит на вас, и давайте им несколько секунд внимания. Так вы создадите у аудитории ощущение, что обращаетесь ко всем и к каждому в отдельности.
– Спасибо, – искренне поблагодарил я.
Воевода явно имел на это свое мнение. И даже открыл рот, чтобы его озвучить. Но тут же скривился и потер шею.
– Этого еще не хватало, – ахнула Альбина и мигом оказалась за спиной у Морозова.
Тот не успел вскочить с места, как на его плечи опустились женские ладони. И словно пригвоздили его к мягкому креслу.
– Нам нужен здоровый воевода, – промурлыкала Альбина Васильевна и уверенно принялась разминать мышцы шеи своей жертвы.
Мужчина замер, вытаращив глаза. Возражать против нежданной помощи он не решился. Или просто его парализовало от близкого контакта с ведьмой.
– Не бережете вы себя, Владимир Васильевич. Вон какие плечи напряженные. А ведь на них все княжество держится…
Она наклонилась к уху воеводы и произнесла чуть тише, но вполне отчетливо:
– Князь у нас голова, а вы эту голову храните. Надо и о себе заботиться. И относиться к себе бережно.
– Я ж не девка красная, чтобы… – глухо пробормотал воевода и попытался встать на ноги.
Но ничего у него не вышло. Альбина пригвоздила его к месту легким движением рук и наставительно продолжила:
– Даже самый надежный дом может рухнуть, если за ним не смотреть. Никто не сомневается, что вы сильный и крепкий. Но не стоит забывать, что вы живой. А значит, о себе надо думать.
Я притворился, что читаю записи, чтобы не смущать Морозова еще больше. Альбина наконец его отпустила, шагнула назад и осмотрела фигуру замершего мужчины с ухмылкой сытой кошки. А потом словно невзначай взглянула на часы и сообщила:
– Николай Арсентьевич, репортеры собрались. Пора начинать.
Я глубоко вдохнул, расправил плечи и встал из‑за стола. Морозов двинулся следом, с трудом сдерживаясь, чтобы не обогнуть меня и не шагать впереди. За ним тенью скользила довольная Альбина.
– Идем, – сказал я, складывая листок с тезисами и пряча его во внутренний карман пиджака.
У входа в малый зал уже толпилось человек двадцать. Я узнал некоторые лица: Озеров в первом ряду нервно теребил блокнот, около него сидела представительница «Северской правды», пожилая дама в очках, которую я видел на конференции по открытию порта. Несколько незнакомых лиц, молодые репортеры с диктофонами и камерами.
Я прошел к трибуне. Разговоры в зале мигом стихли. Все взгляды обратились на меня. Где‑то щелкнул затвор камеры. Еще один. Вспыхнула фотовспышка.