Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 277
– Считаете это необходимым? – на всякий случай уточнил я.
– Если вас начнут охранять жандармы, то это может пошатнуть репутацию народного князя, который ездит без сопровождения.
– Со мной рядом всегда вы, – напомнил я.
– Меня можно не считать, – отмахнулся Морозов. – Все знают, что я всегда сопровождал старого князя. И ничего странного в этом не видели.
– Так может…
– А вот несколько человек из старшего народа в штатском не помешают, – безаппеляционно заявил воевода.
– Это при условии, что Зубов уже успел набрать штат, – возразил я, садясь в салон.
– Прозвучит двояко, но у бывшего начальника жандармерии нюх на толковых парней, – ответил воевода, заводя двигатель. – А знакомых из старшего народа еще больше. Так что блок силовой поддержки он, думаю, уже укомплектовал.
Я откинулся на спинку сиденья, обдумывая услышанное. Внешние враги, местные противники, продажные жандармы, криминал… обстановка становилась все более напряженной. А что, если настоящий удар придется с другой стороны?
Словно читая мои мысли, воевода достал из кармана телефон, набрал номер и произнес:
– Доброе утро, мастер Зубов. Через пару часов у мастера‑князя должна состояться репортерская конференция. Не могли бы вы отрядить в управу нескольких человек? Желательно под видом репортеров, чтобы они не привлекали внимания? Спасибо.
Он завершил вызов и убрал аппарат в карман. Не поворачиваясь ко мне, произнес:
– Лучше перестраховаться.
Я кивнул, соглашаясь с идеей воеводы.
– Куда теперь? – спросил Морозов, вывернув руль и вписываясь в поток машин.
Я посмотрел на часы, было без четверти двенадцать. До конференции оставалось чуть больше двух часов.
– В управу, – решил я. – Нужно подготовиться к выступлению. Продумать, что именно я скажу репортерам, чтобы не ляпнуть лишнего.
Морозов кивнул. Автомобиль выехал с парковки и влился в поток машин. Я смотрел в окно на проплывающие мимо улицы, обдумывая предстоящее выступление.
– Уже решили, что говорить? – вдруг произнес воевода.
Я покачал головой:
– Пока нет. Может быть, у вас есть какие‑то мысли?
– Нужно найти правильные слова, – начал Владимир. – Говорить убедительно, показывая, что ситуация под контролем. Заверить жителей в безопасности, но не скрывать факты.
Я усмехнулся:
– Смотрю, у вас богатый опыт в общении с репортерами.
Воевода нахмурился:
– Был, – не стал отрицать он и добавил. – В прошлой жизни. Вам нужно упирать на то, что кто‑то пытается дестабилизировать ситуацию, распространяя ложную информацию. Что мы проводим расследование и найдем виновных. Что порт откроется в срок, несмотря на попытки помешать этому.
– Звучит убедительно, – одобрительно кивнул я.
– Главное – держать уверенный тон, – продолжил воевода. – Не показывать, что эта история испугала вас.
– Она меня не испугала, – возразил я. – Она меня разозлила. Кто‑то решил, что может манипулировать жителями моего княжества, распространять ложь. И этот неизвестный уверен, что ему это сойдет с рук. Но он ошибся.
В голосе прозвучала сталь. Морозов бросил на меня быстрый взгляд и усмехнулся:
– Вот с таким настроем и выходите к репортерам.
С этими словами он притормозил у здания управы и произнес:
– Прибыли.
– Спасибо, – ответил я, открыл дверь и вышел из авто. Воевода последовал за мной. Мы поднялись по ступеням крыльца и вошли в здание.
В холле уже была заметна необычная суета: несколько служащих торопливо переставляли стулья, готовя помещение для конференции. А у дверей стояло четверо человек в пиджаках с блокнотами. Они о чем‑то вполголоса переговаривались, но я заметил, как цепко незнакомцы осматривают весь холл.
– Зубов уже прислал людей, – произнес Морозов. – Оперативно.
– Мастер‑князь! – раздался знакомый голос.
Я обернулся. От лестницы ко мне спешила Альбина. И я заметил, что обычно невозмутимый секретарь выглядела слегка взволнованной:
– Со мной связалась Вера Павловна, – начала она, поравнявшись со мной. – Она обзвонила все редакции. Большинство подтвердили присутствие. Ожидается человек пятнадцать‑двадцать.
– Хорошо, – ответил я и направился к своему кабинету.
– Проведем встречу в малом зале на первом этаже, – продолжила женщина. – Мы уже готовим его. Поставим трибуну для вас, разместим стулья для репортеров…
– Спасибо, – поблагодарил я женщину. – Вы сумели все быстро организовать.
Секретарь только пожала плечами:
– Это моя работа, Николай Арсентьевич, – ответила она. – Я позову вас, когда будем начинать. И еще… – она понизила голос, придвинувшись ближе, – не пейте воду из фонтанчика. Для вас я поставлю графин.
– А что не так с водой? – насторожился я.
– Все так, – Альбина усмехнулась и вдруг показалась мне совершенно незнакомой. Ее глаза вспыхнули, как у кошки в темноте, но тут же огоньки потухли, словно их не было.
– Вам не о чем беспокоиться, – ласково, почти по‑матерински проговорила женщина. – И репортерам тоже не стоит переживать. Это ведь всем пойдет на пользу.
Я кивнул. Морозов бросил на меня тяжелый взгляд, в котором читалось: «а я говорил!».
Мы с воеводой поднялись на второй этаж и направились к моему кабинету, оставив секретаря в холле, следить за организацией предстоящей конференции. Я толкнул дверь и вошел внутрь. Прошел к своему столу, сел в кресло, откинулся на спинку. Морозов занял место у окна, чтобы держать под контролем кабинет, но при этом прикрыть меня в случае, если кто‑то попытает счастья и атакует с улицы:
– У вас еще есть время подготовиться, – мягко сказал он. – Если что – уточняйте. Я вам помогу.
– Спасибо, – улыбнулся я. – Вы просто находка.
– Это богатый жизненный опыт, мастер‑князь, – ответил воевода, но я заметил, как дрогнуло его веко, словно он говорил о чем‑то неприятном.
– Да, – протянул я. – Наверное.
Я достал из стола чистый лист бумаги и взял из подставки ручку. Пора было продумать каждое слово. От этого выступления зависело многое, слишком многое, чтобы позволить себе ошибку.
Глава 21
Конференция
Я набросал на листе несколько ключевых тезисов, которые хотел озвучить на конференции. Говорить нужно было четко, без лишних деталей, но и не скрывая очевидных фактов. Людям стоило понять: ситуация под контролем, а те, кто пытается раздуть панику, просто преследуют свои цели. И они неблагородные.
Затем я перечитал написанное, внес пару правок и отложил в сторону ручку. До начала конференции оставалось около часа.
– Как вы считаете, стоит упомянуть о письме напрямую? – спросил я у Морозова, который стоял у окна.
Воевода встрепенулся, словно все это время думал о чем‑то своем. Затем потер свежевыбритый подбородок и заговорил:
– Зависит от того, как поведут себя репортеры. Если кто‑то из них спросит напрямую о письмах, то отрицать бессмысленно. Лучше сразу признать факт рассылки и назвать это тем, чем оно является…
– Попыткой манипуляции, – согласился я. – Разумно.
Снова посмотрел на свои записи. И только сейчас осознал, что предстоящее выступление может казаться для меня гораздо более опасным мероприятием, чем казалось изначально. Потому что большим опытом выступлений перед репортерами я похвастать не мог. Тем более, если представители газет начнут задавать каверзные вопросы.
Раньше не было необходимости производить на прессу благостное впечатление. Откровенно говоря, порой было весело от того, как отец закатывал глаза, когда я вляпывался в очередную историю, которую репортеры расписывали особенно красочно. Я невольно поморщился, осознавая, что теперь эмоции князя стали мне понятными. Быть может, стоит позвонить ему и обсудить мою новую жизнь. Заодно было бы нелишним выяснить, зачем он отправил в Северск сестру. Отец души не чаял в Марине и не стал бы отсылать девушку в этот медвежий угол без особых причин. Я думал об этом уже не первый день, но не решался начать разговор с сестрицей. Хотелось, чтобы она сама обо всем поведала.