Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 270

– До отправки заявок я несколько раз осматривал порт, чтобы оценить степень повреждений, – ответил Климов. – Сам полночи изучал чертежи. Все должно было выдержать. Но…

Он на несколько секунд замолчал, явно подбирая слова. В трубке слышалось тяжелое дыхание. А затем глава гильдии мастеровых продолжил:

– Несколько опорных балок были подпилены. Не до конца, а так, чтобы не сразу заметили. И сделано это было очень профессионально. Конструкция выдержала какое‑то время под собственным весом, а потом, когда нагрузка увеличилась, рухнула.

– Вы уверены? – тихо спросил я.

– Абсолютно. Я отправил вам сделанные фото. Посмотрите.

Словно в подтверждение его слов, телефон пискнул. На экране появился значок сообщения, и я нажал на него, открывая. Взглянул на фото. И даже моему неопытному в строительных делах глазу было видно, что срезы на балках на фото были слишком ровные. Это были не рваные края от естественного разрушения, или неровные сколы от некачественного материала. Четкие, почти идеальные линии, оставленные острым инструментом. Кто‑то ослабил конструкцию, зная точно, где и как нужно резать, чтобы все выглядело случайным.

– Похоже на диверсию, – послышался в динамике голос мастерового.

– Или это просто желание сорвать стройку, – предположил я. – Создать проблемы, дискредитировать руководство строительства, показав, что оно некомпетентно, что нам нельзя доверять. Главный вопрос в том, кто мог это сделать?

– Доступ был у всех рабочих, – мрачно произнес глава гильдии. – У рухнувшего причала постоянно была толпа народа: строители, грузчики, но чтобы сделать это незаметно, нужны были знания и время. Это не дело рук простого чернорабочего.

– Значит, кто‑то из мастеров?

– Или тот, кто хорошо разбирается в строительстве, – подтвердил глава гильдии мастеровых. – Я усилил контроль на всех участках. Но если это повторится, без жертв уже не обойдется. Нужна тщательная проверка с привлечением жандармов…

– Никаких жандармов, – поспешно ответил я. – Это покушение на безопасность княжеских объектов. А значит, за дело должна браться дружина. Это наша внутренняя проблема, и мы справимся с ней своими силами. И еще: репортеры не должны знать про этот инцидент. Не должно просочиться ни единого слова, вы слышите? Потому что, если они пронюхают, через час это будет во всех газетах города. И в статьях информация будет приукрашена и искажена до неузнаваемости. Они переврут все, только бы продать тираж.

– Принято, – коротко ответил Климов. – Жду.

Он завершил вызов. Я убрал телефон в карман. Встал с кресла и подошел к окну, глядя на спокойный пейзаж и стараясь успокоить бурлящие внутри эмоции. Тишина в гостиной стала почти осязаемой.

– Что‑то случилось? – послышался за спиной обеспокоенный голос Марины.

– Случилось, – не оборачиваясь, ответил я.

Я слышал, как она поднялась с кресла, как прошуршало платье, как приблизились быстрые шаги. Марина остановилась рядом. Я ощутил едва уловимый аромат ее духов. Почувствовал тепло ее ладони через ткань рубашки, когда она положила руку на мое плечо. И вдруг осознал, как сильно напряжены мышцы.

– Что именно? – голос ее дрогнул. – Николай, ты меня пугаешь.

Я Обернулся. Марина смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Лицо сестры было бледным, на щеках проступил румянец. Девушка прижимала ладонь к груди, словно пытаясь унять внезапно участившееся сердцебиение.

– В порту обрушился причал, – коротко сказал я. – Жертв нет, но это очень похоже на диверсию. Климов прислал несколько фото с места катастрофы. Балки были аккуратно подпилены.

Марина ахнула, прикрыв рот ладонью:

– Диверсия? – дрогнувшим голосом произнесла она. – Но зачем? Кто…

– Вот этим и предстоит заняться, – ответил я, отошел от окна и направился к двери. – Нужно срочно связаться с Морозовым и ехать в порт.

– Я с тобой, – решительно заявила сестра.

Я остановился у двери, обернулся и покачал головой:

– Нет. Это может быть опасно. Если кто‑то действительно решился на подобное, то неизвестно, что еще он может предпринять.

Сестра уже открыла было рот, чтобы поспорить. Ее губы сжались, а в глазах я заметил разгорающийся блеск упрямого противоречия. Но я резко произнес:

– Не спорь, пожалуйста.

Марина растерянно кивнула и опустила взгляд. Ее плечи поникли, руки беспомощно повисли вдоль тела. Я видел, как она борется с собой, как хочет возразить, но сдерживается.

– Мастер‑князь, – послышался голос домового.

Я обернулся. Никифор стоял в нескольких шагах, внимательно глядя на нас и явно пытаясь понять, по какому поводу начинается скандал.

– Срочно найдите воеводу. Пусть готовит машину и возьмет с собой нескольких толковых людей. Нам нужно в порт.

Домовой не стал задавать вопросов. Просто кивнул и скользнул прочь с той невероятной скоростью, на которую были способны только его сородичи. Я же открыл дверь и вышел на крыльцо. Свежий воздух ударил в лицо. Солнце ослепляло, и я прикрыл их ладонью.

Послышался рев двигателя, и через несколько мгновений, к ступеням подкатило авто. Я спустился с крыльца, открыл дверь и сел на переднее сиденье.

– Климов…

– Я уже в курсе, – ответил Морозов, и я заметил, как напряглись его широкие плечи под курткой, как побелели костяшки кулаков. Челюсти воеводы была стиснуты так сильно, что желваки ходили ходуном. – Часть дружинников уже выехала на место.

Он вдавил педаль газа, и машина, набирая скорость, и вылетела с территории, выбрасывая из‑под колес гравий и оставляя за нами облако серой пыли. Я повернулся к Морозову, уточнил:

– Что вы думаете по этому поводу?

– Кто‑то решил проверить нас на прочность, – сквозь зубы ответил воевода. – Ну или это была попытка убить вас. Вы же вчера были в порту. Осматривали причалы. За ночь до открытия вполне можно было перепилить толстые балки, не прибегая к силе.

– Слишком ненадежно, – возразил я. – Никто не знал, где именно я буду находиться.

Воевода не стал спорить. Просто сжал руль и смотрел на дорогу. В салоне на короткое время повисла тишина.

– А может, это дело рук нечисти? – осторожно уточнил я. – Вдруг кто‑то из них недоволен тем, что князь взялся за реконструкцию?

Воевода покачал головой:

– Вряд ли. Нечисть не работает пилой. Если бы они хотели разрушить причал, то сделали бы это иначе.

– Или это была умная нечисть, – возразил я, вспомнив рыбака, который прошел десять километров по холодному ручью до территории моего поместья, пытаясь ловить рыбу.

Воевода не стал спорить. Просто кивнул и уставился на дорогу. И я заметил, как его пальцы нервно постукивали по рулю.

Северск пролетел за окнами, и авто выехало на дорогу, которая вела к воротам. Я сразу заметил нескольких хмурых человек в серых куртках и кепках, которые дежурили у входа. Скорее всего, Климов дал им простую задачу: любой ценой не пускать на территорию никого подозрительного.

– Вы остаетесь в машине, пока я не осмотрю здесь все, – произнес воевода, когда авто подъехало к воротам.

– Нет, – твердо ответил я. – Я должен увидеть все своими глазами.

– Николай Арсентьевич…

– Это мое княжество, Владимир Васильевич, – прервал я его. – Моя ответственность. Я не буду прятаться в машине, пока вы разбираетесь с проблемами.

Морозов что‑то пробормотал себе под нос, но спорить не стал.

Люди у ворот пропустили авто на территорию. Рабочие стояли группами, о чем‑то переговариваясь, но работа почти не велась. Все взгляды были обращены в одну сторону. Туда, где виднелись обломки обрушившегося причала.

Среди собравшихся я заметил крепкую фигуру Климова. Глава гильдии мастеровых стоял у провала, глядя на груду обломков. И лицо его было темнее тучи. Едва авто остановилось, глава гильдии мастеровых направился к нам.

– Мастер‑князь, – поклонился он, как только я вышел из авто. – Благодарю, что приехали так быстро. Идемте.