Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 271
Климов развернулся и направился к одному из причалов, где зиял провал.
– Рабочие распределены по территории на случай, если сюда решат пробраться репортеры, – не оборачиваясь, начал он.
– Надеюсь, они могут действовать с проникшими незнакомцами по своему усмотрению? – уточнил идущий чуть впереди меня воевода.
– Разумеется, Владимир Васильевич, – согласился Климов.
– А рабочие? – уточнил я. – Не расскажут о случившемся? Люди любят посплетничать, особенно о таких происшествиях.
Климов покачал головой:
– Им нет нужды. Я устроил собрание после того, как поговорил с вами. И донес вашу позицию. Рабочие согласны с тезисами о том, что жандармов на стройку пускать не стоит. Правда, у них на это свои основания.
Я кивнул. Рабочие понимали, что жандармы закроют объект до выяснения всех обстоятельств случившегося. А это означает остановку работ, потерю заработка, чего явно не хотел никто.
Чем ближе мы подходили к месту обрушения, тем отчетливее я видел масштаб бедствия. Целый участок причала превратился в груду обломков. Балки, доски, куски бетона – все это лежало в беспорядке, словно детский конструктор, разбросанный рассерженным ребенком. Климов подошел к краю причала, указал на несколько торчащих из‑под обломков балок:
– Вот здесь, – обернувшись ко мне, произнес он. – Видите срезы? Вот эта балка, и эта, и вон та дальняя.
Я остановился рядом с главой гильдии мастеровых, внимательно вглядываясь в сторону, куда указывал Климов. Даже с расстояния в несколько шагов, подпилы были видны отчетливо.
– Кто‑то знал, что делает, – пробормотал стоявший рядом воевода. – Это работа профессионала.
– Или хорошо обученного любителя, – добавил Климов. – В общем, человека, который разбирается в конструкциях.
Спиной я почувствовал множество взглядов. Обернулся. Рабочие наблюдали за нами издалека, о чем‑то перешептываясь. В их взорах и позах читался первобытный, животный страх перед неизвестной опасностью. Но кроме него, еще и болезненное, почти нездоровое любопытство.
Я обернулся к воеводе
– Начинайте допросы всех, кто работал на этом участке. Всех, кто имел доступ.
Морозов кивнул и направился к группе рабочих, которые сразу же напряглись, увидев приближающегося воеводу. Я последовал за ним…
Глава 18
Следствие
– Мастер Климов, – не оборачиваясь, произнес воевода. – У вас же есть списки всех рабочих, которые задействованы на реконструкции?
– Само собой, Владимир Васильевич, – подтвердил глава гильдии мастеровых, нагоняя нас. – Вот, я приготовил для вас…
Он протянул Морозову сложенный лист.
– Спасибо. Сделайте еще несколько экземпляров для моих людей. И еще. Я надеюсь, вы уже выставили посты из проверенных людей, чтобы никто не мог покинуть территорию?
– Конечно, мастер‑воевода, – с готовностью кивнул мужчина.
– Отлично, – подытожил мой помощник и направился к рабочим.
– Добрый день, – начал Морозов, подойдя к первой группе людей. – Я воевода князя Северска и мне хотелось бы поговорить с вами по поводу случившегося утром. Уверяю вас, это займет всего пару минут.
Рабочие переглянулись, а затем один из них, седоусый мужчина лет пятидесяти, кивнул:
– Охотно, мастер‑воевода, – произнес он. – Нам скрывать нечего. Мы люди простые и к князю относимся с уважением. Да, парни?
Группа ответила нестройным гулом одобрения.
Морозов улыбнулся:
– Это хорошо. Тогда я буду подзывать вас по одному, хорошо?
Он внимательно осмотрел группу собравшихся.
– Как скажете, – ответил седоусый.
Он сделал знак, и остальные работяги отошли в сторону, оставив нас втроем.
– Как вас зовут? – уточнил воевода.
– Сидором кличут, – ответил мужчина, приглаживая пышные усы. – Я глава артели, которая занималась демонтажом старого настила.
– И как вам работается? – живо спросил Морозов. – Всего ли хватает?
– Всего вдосталь, мастер‑воевода. А если чего и понадобится, мы напрямую к мастеру Климову обращаемся. Он все быстро доставляет.
– Климов всегда был за простых рабочих, – заключил Морозов.
– Всегда, – согласился Сидор. – Потому мы его главой гильдии и выбрали, чтобы он интересы представлял.
– Сразу видно, мастер Климов хороший человек, – заключил воевода.
Я удивленно поднял бровь, глядя на Владимира и не понимая, как это относится к допросу по поводу инцидента. Однако обратил внимание, что Сидор перестал смотреть на нас с подозрением, а потом и вовсе заулыбался.
И спустя пару фраз, воевода плавно начал переходить к теме событий, потому быстро выудил нужную ему информацию.
– Ловко, – оценил я, когда Морозов закончил беседу и отпустил Сидора.
Воевода только пожал плечами:
– Всегда проще общаться, когда нашел с человеком взаимопонимание. Заметили, что Сидор сначала был напряжен?
Я кивнул:
– Это понятно. Тяжело говорить с воеводой, да еще и в присутствии князя.
– А отвлеченным разговором я просто показал, что мы с вами обычные люди. И беседа пошла на лад.
– Вы очень хитрый человек, Владимир Васильевич, – признал я.
– Просто у меня богатый жизненный опыт, – ответил Морозов. – Потопчете землю с мое и тоже начнете знать подход к каждому, оценив его одежку и манеру держаться.
Он хотел было подозвать следующего рабочего, но в этот момент, на территорию заехала машина с номерами семьи. Она притормозила рядом с нашим авто, двери открылись, и из салона вышло несколько дружинников, в одной из которых я признал Ладу. Бойцы бегло осмотрелись и, заметив Морозова, направились в нашу сторону.
– На дорогах поставлены патрули не из жандармов, – отчитался один из бойцов, поравнявшись с нами. – Досмотры на вокзалах усилены.
– Промышленники? – уточнил воевода.
– Под наблюдением, – ответил парень.
Морозов кивнул:
– Можешь поставить метки на всех, кто здесь находится? – уточнил он.
– Сейчас посмотрим, – произнес парень, потер ладони, разгоняя энергию, и от него в разные стороны потянулись едва уловимые волны силы.
– Готово, – ответил он. – Здесь сто сорок восемь человек. На каждом я оставил искру.
Морозов развернул лист, который передал ему Климов, и кивнул:
– Значит, все на месте, – ответил он. – Если кто‑то захочет покинуть объект – немедленно сообщишь мне.
– Сделаю, – произнес парень.
Воевода повернулся к Ладе.
– Осведомители опрошены, – ответила девушка. – Но никто ничего не знает.
– А мастер Молчанов?
– Вовлечен в процесс. Если что‑нибудь проведает, сообщит лично вам или мастеру‑князю.
– Спасибо, – поблагодарил дружинников Морозов. – Возьмите у мастера Климова копии списков. Займитесь опросом рабочих с другой стороны площадки. Нужно проверить всех, кто был здесь утром.
Лада кивнула, но воевода остановил ее взмахом руки.
– Прошу, быть помягче с людьми. Им и так не по себе от случившегося. Не хватало еще, чтобы народ начал косо глядеть на коллег. Или того хуже – решит вершить самосуд.
Мне показалось, что девушка сейчас возмутится, что ей дали отдельное указание. Но она выслушала начальника, кивнула и вынула из кармана небольшой камушек, закрепленный на шнурок. Накинула его на шею и спрятала кулон под курткой. Затем группа быстро разделилась на пары и отправилась к стоявшим поодаль рабочим. Морозов покосился на уходящую прочь Ладу и тихо пояснил мне:
– Вторая часть ее души иногда может заставлять ее вести себя сурово с людьми. Есть у нее такая особенность. И человеческая часть может не осознавать происходящее.
– А этот камень блокирует ее силу? – предположил я.
– Для того чтобы с ней справится, понадобиться кое‑что побольше амулета, – усмехнулся Владимир и добавил, – камень начинает греться, а порой даже оставляет ожог. Тогда Лада понимает, что надо усмирить своего духа. Она справляется и знает, что я не пытаюсь ее обидеть.