Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 269

Я усмехнулся. Подпись скорее всего принадлежала тому самому консультанту из фонда Молчанова. Поставил подпись на заявлении и перешел к следующему. И уже на заявлении наткнулся на надпись:

'Ложь. Наглая ложь. Живет в просторной квартире вдвоем с женой. Про детей соврал, чтобы получить вторую жилплощадь.

Я поднял взгляд на Веру, указал на надпись:

– Это правда, – подтвердила секретарь. – Пришлось беспокоить мастера Зубова поздним вечером, чтобы тот проверил информацию. Все написанное чистейшая правда.

Я покачал головой:

– Выходит, кто‑то решил воспользоваться ситуацией и попробовать обернуть это в свою пользу, наплевав на тех, кто реально нуждается, – пробормотал я, откинув заявление в сторону. – А потом эти люди будут жаловаться на то, что им отказали.

– Все как всегда, – подтвердила Вера.

Я взял следующее заявление. Бегло пробежал по списку документов, взглянул на пометку «консультанта» и подписал бумаги. Так, методично, мы проработали все девять семейных заявок.

– Значит, восемь квартир уже распределены, – подытожил я, откладывая последнюю пачку документов. – Что с остальными?

– Молодые специалисты порта, – Вера открыла следующую стопку. – Инженер, два механика, учитель и врач. Все приехали в Северск по приглашению предприятий.

Я кивнул и принялся изучать их заявки. Здесь, кроме стандартного набора документов, были еще рекомендательные письма от мастера Климова.

– Когда только глава гильдии мастеровых все успевает? – удивленно пробормотал я, расставляя подписи.

– Видимо, у него больше часов в сутках, – с улыбкой ответила секретарь, сортируя оставшиеся заявления по стопкам.

Я только кивнул. И когда с рабочими было покончено, я откинулся на спинку кресла и потер переносицу. Затем отложил ручку и взглянул на часы. Половина девятого. Время летело незаметно.

– Как прошла работа над вопросами к интервью? – поинтересовался я у девушки.

Секретарь слегка покраснела:

– Мы обсудили основные моменты. Владимир Васильевич предложил несколько… интересных идей.

– Например?

– Например, он считает, что нужно сделать акцент на преемственности власти, – Вера говорила осторожно, явно подбирая слова. – Показать, что вы продолжаете дело старого князя, а не пытаетесь все перестроить. Это успокоит консервативную часть населения.

Я кивнул. В словах Морозова была своя логика.

– И еще он предложил рассказать о конкретных делах, – продолжила секретарь. – Люди любят конкретику. Это убедительнее красивых слов.

– Воевода прав, – согласился я. – Что еще?

– Составили список тем, которые лучше не затрагивать, – Вера открыла ежедневник и достала из него сложенный листок. – Личная жизнь, планы по браку, отношения со столицей… Все деликатное.

– Разумно. А о чем говорить?

– О реформах в управлении, о работе с населением, о планах развития порта и дорог, – перечислила девушка. – О фонде старого князя и о том, как вы собираетесь продолжить его начинания. О поддержке местных предприятий, о жилищной программе…

Я слушал, понимая, что Вера и Морозов действительно хорошо поработали. У них получился продуманный план, о чем говорить, а о что лучше умолчать.

– Отличная работа, – похвалил я. – Передайте воеводе мою благодарность.

Вера улыбнулась:

– Обязательно передам. Он, кстати, просил напомнить, что перед интервью нужно провести еще одну встречу. Репетицию, так сказать. Чтобы вы были готовы к любым вопросам.

– Хорошо, – кивнул я. – Когда должен прийти Озеров?

– Завтра, в два часа дня, – ответила секретарь. – Я уже подтвердила время.

Я усмехнулся, вспомнив вчерашнюю встречу с взъерошенным репортером.

– Бедный парень, наверное, всю ночь не спал от волнения. Был очень рад.

– Возможно, – согласилась Вера. – Во всяком случае, он долго молчал в трубку. Словно впал в ступор. Но это хорошо. Отнесется к интервью серьезно.

В дверь постучали, и на пороге появился Никифор с угощением.

– Легкий завтрак, – объявил он, входя в кабинет.

– Спасибо, – поблагодарил я, когда домовой поставил поднос на стол.

Вера поднялась с места:

– Тогда я оставлю вас. Нужно вызвать курьера и передать подписанные документы в Фонд Завета.

Она забрала заявки и вышла, оставив меня одного. Я налил себе чаю и откусил кусок свежего хлеба с маслом. Откинулся на спинку кресла, довольно улыбнулся и взглянул в окно, за которым ярко светило солнце, обещая хороший день.

Глава 17

Инцидент

Я вышел из кабинета, когда стрелки на часах показывали полдень. Закрыл за собой дверь, потянулся, разминая плечи. Медленно покачал головой из стороны в сторону, чувствуя, как хрустнули шейные позвонки, и лишь после этого переступил порог гостиной.

Марина сидела в кресле, поджав под себя ноги, словно кошка, устроившись на своем любимом месте. Лучи падали на ее лицо, высвечивая тонкие золотистые пряди волос. Взгляд сестры был устремлен куда‑то вдаль, в окно, где за стеклом колыхались ветви старых лип. Но едва я вошел в комнату, девушка вздрогнула, будто оторвавшись от своих грез, перевела взгляд на меня, улыбнулась, уточнила:

– Закончили с бумагами, мастер‑князь?

Я кивнул и подошел к столу, сел в кресло:

– Ну хвала Всевышнему. А я, было, уже думала, что вы решили провести весь день взаперти.

Я потер руками лицо, устало ответил:

– Просто накопилось много дел. Нужно было подписать заявки на выдачу жилья.

– И как? Сколько желающих на получение квартир из княжеского фонда? – склонив голову, лукаво уточнила Марина. И я заметил в ее глазах неподдельный интерес.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как мышцы шеи, наконец расслабляются:

– Достаточно.

Марина кивнула, и на ее лице промелькнуло одобрение:

– Выходит, твоя программа работает.

– Да, – согласился я. – Хотя даже сейчас нашелся один мошенник, который попытался получить вторую квартиру, наврав про детей и предоставив поддельные справки.

– Интересно, на что он надеялся? – пробормотала сестра.

Я пожал плечами:

– На то, что его заявка утонет в общей массе. Или что данные не будут пристально проверять.

– Главное, что его вовремя вычислили. Подобное надо пресекать на корню. Иначе поток желающих обмануть будет только увеличиваться. Одна успешная афера породит десяток подражателей.

Я усмехнулся. Открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент в кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Климова. Принял вызов:

– У аппарата.

– Доброе утро, Николай Арсентьевич, – послышался в динамике сбивчивый голос, и я нахмурился. Судя по тону, собеседник был взволнован. А глава гильдии мастеровых был не из тех людей, кого легко вывести из равновесия.

– Доброе, – осторожно ответил я. – Что‑то случилось?

Боковым зрением заметил, как Марина застыла в своем кресле, настороженно глядя на меня. Солнечный свет все также лился в окна, но атмосфера в комнате как‑то резко и неуловимо изменилась.

– Случилось, мастер‑князь, – подтвердил Климов. – В порту произошел инцидент.

Я сжал телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев. Глава гильдии мастеровых сделал глубокий вдох, тщательно подбирая слова:

– Один из причалов частично обрушился, – продолжил он после паузы. – К счастью, обошлось без жертв. Артельщики еще не приступили к работам. Но если бы это случилось во время ремонта…

Он не закончил фразу, но этого и не требовалось. Я ясно представил себе картину: десятки людей на причале, который проваливается под их весом, тяжелые, летящие вниз балки, крики, кровь…

Я резко выпрямился в кресле, которое скрипнуло под внезапным движением:

– Очень интересное начало реконструкции, – пробормотал я, чувствуя, как волосы на затылке начинают приподниматься. – Как это могло произойти? Вы же проводили осмотр перед тем, как начать работы?