Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 264

Я встал на ноги, погладил девушку по плечу и направился к выходу.

Машина уже стояла у крыльца. Я спустился по ступеням, открыл дверь и сел в салон. Морозов завел двигатель, и автомобиль выехал с территории.

За окном проплывали знакомые пейзажи. Утреннее солнце поднималось всё выше, заливая землю ярким светом.

Морозов молчал, сосредоточившись на дороге. Я смотрел в окно, отмечая, что лисы не было и на этот раз.

– О чём задумались, Николай Арсентьевич? – не отрывая взгляда от дороги, уточнил воевода.

– О том, как превратить открытие работ в порту в нечто большее, – ответил я.

Морозов заинтересованно приподнял бровь:

– Что имеете в виду?

– Это хороший момент показаться народу, продемонстрировать, что дела в княжестве сдвинулись с мертвой точки. И это удачный случай, чтобы предложить людям еще кое‑что…

– Умно, – одобрил воевода.

– Именно, – подтвердил я. – А заодно можно ненавязчиво упомянуть о важности сохранения традиционного уклада княжества. О том, что не всякое развитие идёт на пользу.

– Намёк на Платонова и его вероятные планы, – понял Морозов.

– Тонкий намёк, – поправил я. – Ничего прямого. Просто задать правильное настроение. Посеять сомнения в головах.

Воевода одобрительно хмыкнул:

– Вы учитесь, мастер‑князь. Быстро учитесь.

Я усмехнулся:

– Обстоятельства заставляют.

Впереди уже раскинулась долина, в центре которой лежал Северск. Машина начала спускаться по петляющей дороге и въехала на мощёную улицу.

Город встретил нас привычным шумом и суетой. Люди спешили по своим делам. Прогуливались дамы в длинных платьях с зонтиками от солнца, господа в костюмах и котелках, гурьбой пронеслись гимназисты в форменных куртках. Какой‑то мальчишка катил по мостовой обруч, а за ним, припустив, несся лохматый пёс. На углу газетчик размахивал свежим номером «Северского вестника» и кричал о каких‑то новостях.

Сбоку послышался трамвайный звонок, и Морозов взял в сторону. Мимо нас прокатился трамвай. Пассажиры, ухватившись в поручни, безучастно смотрели в окна. Вагон просрежетал на повороте и скрылся за углом.

Мы проехали центральную площадь, свернули на мост, который вел в Портовый район. Дома здесь были ниже, на стенах виднелись расклеенные объявления о наборе рабочих, о сдаче углов внаём, о продаже инструмента. И наконец, впереди появились ворота порта, возле которых уже собралась толпа людей. Здесь были и мастеровые в серых, рабочих робах и люди в костюмах с камерами, особняком стояли Климов, который активно жестикулируя объяснял что‑то и нескольким мужчин, судя по всему‑главам артелей. А еще, на месте уже дежурил десяток жандармов, которые о чем‑то переговаривались.

Морозов притормозил неподалеку и заглушил двигатель. Повернулся ко мне:

– Прибыли. Готовы, мастер‑князь?

Я глубоко вдохнул, собираясь с духом. Впереди была публичная часть. Нужно было показать, что князь контролирует ситуацию.

– Готов, – твёрдо ответил я и открыл дверь.

Вышел из машины и направился к воротам, где меня уже ждал Климов. И я отметил, что глава мастеровых прибыл в простом, неброском костюме. Пиджак он уже снял, а рукава рубашки были закатаны. Заметив меня, жандармы мгновенно прекратили разговоры, и выстроились в цепь, загораживая меня от репортеров. Климов же прервал беседу и с улыбкой шагнул ко мне:

– Николай Арсентьевич! – громко произнёс он, протягивая руку. – Вы как раз вовремя!

Я пожал его руку, ощущая крепкую хватку мастерового:

– Доброе утро, мастер Климов. Рад, что дело по ремонту порта сдвинулось с мёртвой точки.

– И мы рады! – Климов повернулся к собравшимся: – Господа, позвольте представить – князь Николай Арсентьевич Медведев, мастер‑князь нашего края!

По толпе прокатился одобрительный гул. Несколько репортёров бросились ко мне с блокнотами наперевес. Жандармы попытались их сдержать, но я махнул рукой:

– Не нужно. Я открыт для вопросов прессы.

Стражи правопорядка переглянулись. Я же почувствовал едва заметную преграду, которую создал кто‑то из них, видимо, самый смышленый. Довольно улыбнулся: люди могли пройти сквозь такую преграду, но при активации силы, она мигом превращалась в барьер, который смог бы отразить несколько даже самых сильных боевых плетений.

– Николай Арсентьевич… – послышались перебивающие друг друга голоса. На меня направился десяток микрофонов. Послышались щелчки фотоаппаратов. Я откашлялся и произнес:

– Как вы уже наверное поняли, я человек не публичный, и не очень люблю давать интервью, потому что считаю, что поступки говорят куда эффективнее, чем слова. Но сегодня, пользуясь случаем, я хотел бы сказать пару слов. Порт это сердце нашего города, через которое протекают грузы по всему княжеству. И не только княжеству. Порт упростит логистику, с сделает жизнь горожан проще и комфортнее. Я знаю, некоторые считают меня ретроградом и консерватором, но это не так. Я всегда выступал за изменения. И проект реконструкции порта прямое тому доказательство. Как и многие другие проекты, которые сейчас при помощи Совета активно разрабатываются моим аппаратом. Все они имеют одну цель: сделать жизнь жителей Северска лучше.

– Николай Арсентьевич, вы открыли приемную и назначили приемные дни для жителей, – послышался из толпы чей‑то голос, и я кивнул:

– Мне интересно, чем живет народ княжества. И секретариат каждый день принимает множество жалоб и предложений, которые тщательно сортируются и отправляются в работу.

Боковым зрением я заметил, как Мастер климов сделал жест рабочим, и в порт потянулись десятки человек.

– А вы сами рассматривали эти предложения? – уточнил один из репортеров.

– Конечно. И дал поручения разобраться со всеми жалобами. Ни одна из них не останется без ответа, я вас уверяю.

– А предложения?

– Будут рассортированы, – ответил я. – Те, которые принесут княжеству и жителям пользу, будут направлены в работу. Остальные же будут ждать других времен.

Я почувствовал активируемую силу. Рабочие приступили к расчистке порта. Мастера школы воздуха переносили материалы, Пара криомастеров одним ловким движением создали под прогнившим настилом ледяную корку, которая поднялась, вырывая серые доски, обнажив старые почерневшие сваи. Мастер‑земельник ровнял ямы, засыпая их свежей землей, которая словно сама стекала в выбоины, заполняя их. Воздух наполнился звуками работы: скрипом досок, ударами молотков, голосами рабочих, перекликающихся друг с другом. Несколько рабочих поднялись на крышу склада. Секунда – и кровельные гвозди со скрипом начали вылетать из гнезд, а листы шифера плавно поехали вниз, где их подхватывало еще несколько воздушников. Запахло свежей древесиной, смолой, краской.

– Николай Арсентьевич, вы активно боретесь с казнокрадами, – подал голос один из молодых журналистов, который стоял в первых рядах. – Эта тенденция будет носить постоянный характер? Или скорее мера для зарабатывания авторитета? И кто встанет на места людей, которые уже покинули посты?

– И не носит ли это политический контекст, – поспешно добавил кто‑то. – Чтобы назначить на ключевые посты в управлении княжеством своих людей.

Я развел руки:

– Я прибыл в ваше княжество совсем недавно, и «своих», как вы выразились, людей у меня нет. Вы можете проверить тех, кто был назначен на места снятых людей. Все они имеют репутацию работящих горожан, зарекомендовавших себя в коллективе и пользующихся уважением.

– На реконструкцию этого порта… – начал кто‑то, но я его перебил:

– Артели для реконструкции порта, были выбраны путем проведения конкурса. Который проводился по всем правилам.

– Но некоторые артели до конкурса допущены не были… – продолжал настаивать тот же репортер, но я его перебил:

– Видимо, эти артели допустили грубейшие нарушения при подаче заявок. Я лично разбирал все заявки и могу сказать, что все, кто не был допущен до конкурса, не были зарегистрированы в местной гильдии промышленников и не имели в Северске представительств. Такие люди вполне могли присвоить деньги, выданные на работы, и скрыться в неизвестном направлении. И кто бы пострадал от этих действий?