Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 257

– Хорошее место, – заметил я, обращаясь к стоявшему в нескольких шагах от меня Иволгину. – Спокойное.

Леший усмехнулся. Присел на пятки у воды, опустил ладонь в ручей и на мгновение замер. А затем поднялся и указал куда‑то за водную преграду:

– Смотрите.

Я прищурился, вглядываясь в лесную чащу, которая высилась впереди:

– Что… – начал было я, и в тот же миг из‑за тёмной стены ельника шагнул олень.

Зверь вышел медленно, без спешки, словно точно знал, что здесь ему ничто не угрожает. Высокий, статный, с длинными, сухими ногами и мощной грудью. Шерсть его была светлой, почти серебристой, и в рассеянном свете, пробивающимся сквозь кроны, казалась словно подсвеченной изнутри. Широкие, ветвистые рога, с чётким, почти геометрическим рисунком, напоминали вырезанную из кости корону.

Он остановился у самого края поляны по ту сторону ручья, поднял голову и застыл, глядя на нас. И я невольно задержал дыхание.

Боковым зрением я заметил, что стоявшая рядом Лада словно окаменела и замерла. Я видел, как побелели костяшки её пальцев. Она больше не тянулась за ножом. Опустила руку, словно признавая, что оружие здесь неуместно.

– Это… – выдохнула она едва слышно, – он настоящий?

Иволгин довольно улыбнулся, явив кончики клыков.

– Настоящий, – ответил он негромко. – Северный королевский олень. Таких зверей осталось в мире едва ли два десятка.

Олень сделал шаг вперёд. Копыто коснулось воды, и по поверхности пробежала тонкая рябь, словно отражение решило обрести свою жизнь.

Я почувствовал, как по коже пронесся холодок. Олень наклонил голову, качнув рогами. Ещё раз пристально взглянул на меня. А затем развернулся, широким скачком бросился к лесу, в следующее мгновение растворившись в чаще. Деревья сомкнулись за ним, и только подрагивающие ветви напоминали о том, что это было не наваждение.

Я медленно выдохнул, лишь сейчас осознав, что всё это время почти не дышал.

– Значит… – начал я и осёкся.

Иволгин кивнул, будто продолжил мысль за меня:

– Значит, у вас теперь есть два оленя, мастер‑князь.

Он посмотрел на меня внимательно, вмиг становясь серьезным.

– Я на многое пошел, чтобы привести его в свой лес. Не хочу, чтобы только владения Дубова были священными.

– Заповедными, – мягко поправил я.

– Именно, – леший сложил на груди руки. – Мой лес не хуже, и он тоже должен стать заповедным.

Лада молчала, зачарованно глядя в чащу, где исчез олень. Усмехнулся: сейчас, она очень напоминала мне Дроздова.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил я Иволгина.

На мгновение на губах лешего проступила презрительная усмешка, которая давала понять, что в гробу он видел помощь людям, и кабы не нужда…

– Мы делаем с вами одно дело, – напомнил он.

– Все верно, – согласился я.

Леший подошел к стоявшему в центре поляны, наполовину ушедшему в землю, покрытому мхом камню. Провел ладонью по шероховатой поверхности и не оборачиваясь, произнес:

– И раз уж мы с вами… на одной стороне, Николай Арсентьевич… Не нравится мне этот ваш новый союзник. Как вы сказали? Платонов?

– Он не мой союзник, – поспешно ответил я. – Но я хотел бы узнать вашу позицию.

Леший обернулся, и в его взгляде мелькнуло что‑то жёсткое, древнее, совсем не человеческое.

– Он предлагает вам убрать одних хищников, чтобы пустить других, – просто ответил он.

– Каких? – уточнил я.

– Туристов, – хмыкнул Иволгин. – Люди, которые приходят «полюбоваться», всегда оставляют после себя много грязи. Они шумят, жадно хватают все, до чего дотянуться, ломают кусты, рвут траву и рассовывают по карманам камни. Они затопчут тропы животных, замутят воду в ручьях, распугают живность, соберут ягоды, которые кормят белок.

Он подошёл ближе, понизил голос:

– Если вы разрешите этому Платонову строить усадьбы, он привяжет это место к себе. А потом…

Леший замялся, подбирая слова, а затем продолжил:

– Потом вы уже не сможете его выгнать, не уплатив цену.

– Какую? – уточнила Лада.

Иволгин перевел взгляд на девушку:

– Такой, которую платят не деньгами, – просто ответил он. – Ту, которую вы не захотите отдавать.

Поляна снова погрузилась в тишину. Только ручей журчал по камням все так же спокойно.

– Благодарю за науку, – наконец сказал я.

Леший кивнул.

– Я долго пожил на этом свете. Конечно, не так много, как Митрич, – он слегка скривился, при упоминании соседа. – Но все же я точно знаю, что когда предложение кажется слишком заманчивым, то оно наверняка окажется с подвохом. Подумайте, этот человек явился именно тогда, когда вам понадобилась помощь. И посулил вам то, чего вам требовалось. Слишком уж все гладко. Но это только мои предположения.

– Которые имеют под собой почву для размышлений, – возразил я. – Потому я прислушаюсь к вашему совету.

– Всего лишь мнению, – бросил Иволгин с показным безразличием и добавил, – Идемте, мастер‑князь. А не то ваш воевода потеряет терпение и направится в чащу. Натопчет тут.

– Мне казалось, что вы с ним ладите, – предположил я.

– Вам показалось, – сухо ответил леший и добавил едва слышно, – Ведьмак всегда останется ведьмаком, какую бы шкуру ни примерил.

С этими словами леший и направился прочь с поляны.

Дорога обратно прошла куда быстрее. И в этот раз мы шли не той темной тропой. И уже на середине пути я не выдержал, уточнил:

– То есть, на ту поляну была более… удобная дорога?

– Была, – не стал отрицать Иволгин.

– И почему же мы шли той, темной? – не удержался я от вопроса.

Леший остановился и обернулся. На его лице мелькнула и исчезла хитрая усмешка:

– Так сложилось, – пожав плечами, просто ответил он.

Я только покачал головой, но промолчал. В конце концов, жаловаться было грех. Леший привел в свою часть леса невероятное животное, показал мне его в особенном месте. То, что оно не простое я понял и без подсказки Лады. И это должно было дорогого стоить для Иволгина. А уж то, как он научил ворону человеческому языку и вовсе добрый знак. Быть может, мы с ним все же однажды сумеем стать, пусть не друзьями, но не врагами.

Через несколько минут мы вышли к поляне, где оставили оружие. Иволгин подошел к пню, поднял нож Лады, подал ей рукоятью вперёд.

– Благодарю, владыка леса, – с поклоном ответила дружинница, принимая оружие.

Леший кивнул, затем перевёл взгляд на меня:

– Обратно вам по той дороге, – произнес он, указав на едва заметную в высокой траве тропинку. – Идете прямо, никуда не сворачиваете. И минут через двадцать выйдете к поместью.

– Благодарствую, – ответил я.

– Удачи вам, мастер‑князь, – попрощался леший и мрачно добавил. – Будьте осторожны. Очень осторожны.

С этими словами Иволгин шагнул в сторону и исчез среди стволов. Деревья за его спиной сомкнулись, и на поляне повисла тишина. Я стоял, глядя на пробивающиеся сквозь кроны солнечные лучи.

– Воевода предупреждал, что служба будет… необычной, – задумчиво протянула Лада после паузы. – Даже для меня. И он оказался прав. А повидать мне довелось… многое.

Я взглянул на девушку и прямо произнес:

– Ещё не поздно передумать.

Лада встрепенулась:

– Нет, мастер‑князь. Я не из тех, кто бежит от опасности, – сухо ответила она.

Я посмотрел на солнечные пятна, которые плясали в траве, а затем произнес:

– Идем.

С этими словами я зашагал по дороге, которая вывела нас на поляну.

Леший оказался прав, и тропа словно сама вывела нас опушке. И когда впереди показалась ограда поместья, я впервые за всё утро ощутил, как напряжение понемногу отпускает.

Мы вышли из леса, подошли к калитке.

– Спасибо, что составили компанию, – произнес я, обращаясь к Ладе, когда мы уже стояли у ограды.

– Еще бы она посмела вам отказать, – послышался сбоку знакомый голос, который заставил нас с дружинницей обернуться.