Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 138
– Спасибо. Мне понадобится ваша помощь, – отозвался я. – Для начала было бы неплохо узнать, какие растения и живность состоят в «Красном реестре».
Костомаров спохватился, как старый профессор, которому, наконец, задали правильный вопрос на экзамене:
– За этим дело не станет! – воскликнул он с неожиданной для его внешнего вида бодростью и тут же водрузил очки обратно на переносицу с ловкостью, которой бы позавидовал фокусник. – У меня всё списки подшиты, систематизированы. Есть даже таблицы. С латинскими названиями и цветными вкладками.
И на секунду в его глазах промелькнула такая неподдельная служебная гордость, что я почувствовал себя человеком, который дал учёному повод, наконец, раскрыть пыльный чемодан с золотом. Или, по крайней мере, с гербарием.
Затем огляделся, изучая полки вдоль стен. И довольно улыбнулся.
– Старый князь собрал тут книги, которые могли бы пригодиться. Думаю, в вашей домашней библиотеке найдутся тома с более подробным описанием…
Он встал на ноги и прошел к одной из полок.
– Вот…
Гость вынул объемную книгу в красной обложке и положил мне на стол.
– Здесь описания всех редких видов. К сожалению, мне не удалось найти в Северске ничего из этого реестра. Иначе… – он тяжело вздохнул, – я бы вызвал комиссию сам.
– Значит, будем искать, – решительно заявил я и положил ладонь на увесистый том.
Глава 6
В редакции
Мы пообщались с мастером Костомаровым еще несколько минут. А затем начальник ведомства встал из‑за стола и сослался на то, что у него сегодня еще много дел. На этом мы и попрощались, и гость вышел из кабинета.
Когда за ним захлопнулась дверь, я откинулся на спинку кресла и на секунду прикрыл глаза. Словно вместе с Костомаровым из кабинета ушла вся суета, уступив место привычной тишине. Но увы, на сегодня у меня сегодня было еще много задач, которые я хотел решить.
Я тяжело вздохнул, поднялся на ноги, поправил воротник. Взял со столешницы бумаги и направился к выходу.
Дружинник на первом этаже торопливо поднялся, прощаясь со мной. Я усмехнулся, заметив на столе открытый журнал со сканвордами, которые дружинник уже почти решил. Рядом, на столешнице, стоял старый телевизор, по которому шла какая‑то развлекательная программа.
Я улыбнулся:
– До свидания, мастер…
– Валерий, – растерянно ответил дружинник.
– Мастер Валерий, – произнес я.
– До свидания, мастер‑князь, – пробормотал страж, и я толкнул дверь управы.
Вышел на крыльцо, довольно улыбнулся. В воздухе пахло дождём, но ещё сильнее – грядущими переменами. В которых я уже был уверен. Спустился по ступеням и подошел к авто.
Морозов ждал в машине. Он сидел на водительском месте, чуть привалившись плечом к двери, и лениво постукивал пальцами по рулю. Едва я сел на переднее сиденье, воевода повернулся ко мне и с интересом уточнил:
– Ну что, князь? Как прошла встреча?
Я вздохнул:
– Продуктивно. Вроде. Мастер Костомаров рассказал много интересного по экологическому законодательству.
– Подсказал, как можно решить проблему? – уточнил воевода, и я кивнул:
– Да. Только одному мне вряд ли такое под силу.
– Ладно, с этим попозже разберемся. Куда теперь держим путь?
– Нужно опубликовать конкурс, – ответил я. – Чтобы выбрать мастеровых для ремонта порта.
Воевода хмыкнул.
– И где же нынче объявляют такие конкурсы?
– По правилам, через «Имперскую газету», – ответил я.
Воевода кивнул, завел двигатель, и машина тронулась. Колёса зашуршали по мостовой, и город потянулся за окнами серо‑белой лентой.
Я вынул из кармана телефон, набрал номер Климова. Мастеровой взял трубку почти сразу:
– Слушаю, мастер‑князь, – послышался в динамике хриплый голос.
– Добрый день, мастер Климов, – ответил я. – Я составил заявку на конкурс. Он будет опубликован в «Имперской Газете». Постараюсь, чтобы материал вышел завтра, в утреннем выпуске.
– Отлично, – в голосе Климова слышалось оживление. – До встречи, Николай Арсентьевич.
Мастеровой и завершил вызов. Я некоторое время сидел, глядя на потухший экран телефона, а затем убрал его в карман.
Откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза:
– Климов начнет подавать заявки от мастеровых, когда материал выйдет в печать.
– Отлично, – мастер‑князь, – ответил воевода. – Выходит, лед тронулся.
– Пока только трещит, – возразил я. – Но уже готов тронуться.
– Я как раз успел заглянуть в лавку неподалёку, – вдруг сказал Морозов с невинной небрежностью, которая явно прятала за собой нечто намеренное. – Прикупил для вашего секретаря бумаги.
Я поднял бровь от искреннего удивления:
– Вы решили зарыть топор войны?
Он хмыкнул, будто ожидал моей реакции заранее.
– Я заметил, что секретарь пишет в старой тетрадке, которую, судя по всему, нашла где‑то на полках. Того и гляди доберётся до личных записей князя.
– Беспокоитесь, что она решит, будто мой предшественник писал складные сказки? – уточнил я с ноткой веселья.
– Или что он был сумасшедшим, – пожал плечами гость. – В любом случае раз вы взяли помощницу, то стоит её обеспечить всем необходимым. Без инструментов даже ведьма толком работать не станет, а уж секретарь и подавно.
Я прищурился, уловив, что в его голосе появилась не только забота, но и попытка завуалированного совета.
– Всё же подумайте, – продолжил Владимир. – Вдруг она действительно справится с управлением кабинетом в городе… Приёмная, конечно, важна. Но если человек на своём месте, грех не дать ему развернуться.
– Приёмная будет отнимать много времени, – напомнил я. – А Соколовой и без того достанется забот с нашими новыми проектами. Да и с Никифором она, кажется, уже на одной волне. А это, согласитесь, важная рекомендация.
Морозов кивнул и даже слегка усмехнулся.
Я прекрасно понимал, что воевода ещё не оставил свою идею выдворить Соколову из княжеского дома. Просто сменил тактику. Из лобового штурма перешёл к осаде, рассчитывая, что рано или поздно я сам дойду до «правильного» вывода. Или устану сопротивляться.
– Никифор и впрямь приободрился с её появлением, – нехотя признал Морозов. – Вы же сами видели, какой он стол вчера накрыл. Чуть не банкет устроил.
Воевода продолжил, будто уже по делу:
– Дружине перепало немало снеди. А это, скажу вам, редкость. Давно они от домового такой щедрости не видели. Обычно хозяин поместья дворовых не особенно жалует. Те, кто в жилище не вхож, те не свои. Угощает только по большим праздникам. Или если кто ему особо приглянулся. А тут и хворост, и плюшки, пироги с тремя начинками. Почти как знак признания.
Морозов замолчал и потёр подбородок, будто сам не знал, рад он этому обстоятельству. Или наоборот, обеспокоен. Похоже, домовой своим доверием к девушке подкосил воеводу куда сильнее, чем мои слова и аргументы. А уж если Никифор щедр, это значит, он в кого‑то вложился. А таких вложений наш старик‑домовой зря не делает.
– Выходит, Соколова хорошо влияет на Никифора, – заключил я. – И если мы обидим секретаря…
– Ведьму, – упрямо поправил меня Владимир, будто от одного лишь слова «секретарь» у него начиналась аллергия.
– Если мы выдворим ведьму, – согласился я, – то домовой может решить, что это вызов. И, зная Никифора, вряд ли он ограничится обидой в молчании. Сразу появятся сквозняки, заплесневеют булки и исчезнет варенье. Не говоря уже о том, что чай начнёт горчить.
Морозов мрачно вздохнул, будто мысленно прощался с завтраками.
– Значит терпеть и ждать от неё открытой каверзы, – на лице у него появилась мученическая покорность судьбе, но брови при этом подозрительно свелись к переносице. Воевода не собирался сдаваться. Просто готовился к затяжной осаде.
Морозов завел двигатель, и авто выехало на дорогу. Я же спрятал улыбку. Всё‑таки воевода так усердно обороняется от Соколовой, будто именно она плетёт вокруг него невидимые сети, а ведь настоящая угроза подкрадывалась к нему совершенно с другого фланга.