Командор. Том 3 (СИ), стр. 43
— Вы кто? — спросил Кеннет.
— Я офицер, — сказал тот, выпрямляясь.
Кто-то пошарил по карманам расстрелянного полковника, но никаких документов не нашёл. Да и погоны, если присмотреться, были старого образца, ведь на них был вензель императора Михаила Громова, отца нынешнего императора Алексея.
На современных погонах, которые утвердили в войсках с этого года, вензеля не было вообще, все погоны унифицированы, даже у гвардии.
— И что за офицер? — спросил Кеннет.
— Такаси Симадзу, — сказал он с лёгким акцентом. — Капитан разведки Высшего Дома Накамура. Вы взяли меня в плен, господин офицер-инспектор.
— Хотели сбежать, значит? — Кеннет усмехнулся. — Неудачно. И маскарад не сработал. А что, на берегу жарко, эвакуироваться там не выходит?
— Господин офицер-инспектор, — пришедший в себя боец-автоматчик показал пальцем с грязным ногтем на пленного. — Я его видел.
— Где?
— Там, когда они наших к столбам прибивали! Он стоял и смеялся. Я его запомнил!
Вид у всех бойцов тут же стал мрачнее. Один демонстративно передёрнул затвор автомата.
— Я пленный, — напомнил Симадзу, начиная бледнеть.
Кеннет оглядел бойцов, сам вспомнил, что там было. Кулаки сжались против воли. Он присмотрелся к его лицу.
— У тебя другое имя, — он напряг память. — Я тебя знаю. Видел по ящику. Ты же Кадзуки Накамура! Наследник Высшего Дома!
— Вы ошиблись, — заявил пленный.
— Зря ты так много везде снимаешься. Сержант, — позвал Кеннет. — Он ваш. Делайте с ним всё, что…
— Нет, подождите! — тут же спохватился одноглазый. — Да, вы правы, я Кадзуки Накамура. Но я — будущий император Дискрема! И когда я стану императором…
Подтягивались десантники и пехотинцы, с ними пара гвардейцев, кто тоже был на базе. Вид у всех был мрачный, и их мало интересовало, что будет, если Накамура станет императором.
Да и они всем видом показывали, что императором он не станет.
— Сбежал, значит, — проговорил Кеннет. — Здорово вас прижали.
— Можете меня обменять, — продолжал Накамура. — Мой отец пойдёт с вами на переговоры, а мой отец — сам адмирал Йошито Накамура! Самый богатый человек в мире. А когда я сам стану императором…
— Повесить его, — тихо сказал сержант. — Прямо здесь. Или прибить к дереву. Как они нас.
— Вы забыли устав, сержант? — строго спросил Кеннет. — Расстреливать пленных запрещено.
Он посмотрел на свои руки. Снова начали дрожать. Но на этот раз от злости.
— Нет, но господин офицер-инспектор, он же вернётся, — затараторил сержант. — И снова будет…
— Молчать, — Кеннет посмотрел на часы. — Посадите его в машину.
Бойцы переглянулись, но начали выполнять приказ, хоть и с явной неохотой. Накамура улыбнулся с довольным видом.
— И о том, что вы здесь увидели, — сказал Кеннет. — Никому ни слова до самой смерти. И заткните ему рот.
Улыбка на лице Накамуры пропала, но ему вставили кляп и связали руки. Тело его водителя из машины никто не убирал.
— Руки пачкать не нужно, — произнёс Кеннет. — И чтобы кто-то посторонний узнал, нам тоже не надо.
— Но господин офицер-инспектор, — начал сержант. — Я не понимаю.
— Накройте его, как было!
На Накамуру набросили шинели. А вскоре все услышали гул двигателей. С другой стороны показалась колонна Т-12 «Волк» из трёх танков, а следом ехали две бронемашины десанта.
Колонна остановилась, люк на командирской машине откинулся, высунулся перемазанный маслом капитан Зорин.
— О, офицер-инспектор, тоже здесь? — он улыбнулся, и на грязном лице было видно только белые зубы и глаза.
— Инспектирую блокпосты, капитан, — Кеннет выпрямился и поправил фуражки. — А ты вовремя, как раз по графику. Хоть часы сверяй.
— А как ещё? Так, пацаны, надо это убрать, я не проеду… — Зорин посмотрел на машину.
— Времени мало, а ты же на танке, капитан, — напомнил Кеннет. — Раздави их, а то спину ещё надрывать.
— А кто там? — Зорин приложил руку к глазам. — Там кто-то сидит? Не вижу, окно грязное.
— Ездят тут всякие шпионы. Расстреляли.
— Ну и правильно. Понял.
Он запрыгнул внутрь. Танк выпустил облако вонючего игниумного дыма из труб и с рёвом рванул вперёд. Передок машины тут же был смят с мощным лязгом, но назад её не откинуло.
Раздался обречённый крик, но танкисты крик не услышали.
Мощные гусеницы наехали на машину, разорвали корпус внедорожника, деформировали двигатель, и он лопнул. Танк своим весом вдавил машину в грязь. Стёкла лопались, рама складывалась, с громким хлопком взрывались колёса.
Вскоре осталась искорёженная куча металла, по которой проехали следующие бронемашины, превращая её в бесформенный железный лист.
— Господин офицер-инспектор, — обратился сержант, широко раскрыв глаза. — Что касается…
— А что было? — спросил Кеннет. — Застрелил диверсанта в машине, а потом по нему проехали танки. Так всё и было.
Он отошёл, сложив руки за спиной, и проговорил:
— Всё равно никто и ничего не найдёт.
Бронеколонна ехала дальше. Зорин высунул голову из люка, глядя вперёд, и морщился. Даже внутренняя связь в танке не работала, не говоря о связи между машинами.
Поэтому действовал он дедовским методом, который обычные танкисты-срочники не изучали в учебных частях, но понимали интуитивно.
— Влево! — и пихнул ботинком мехвода в левую лопатку.
— Вперёд! — и лёгкая затрещина по затылку рукой.
— Бронебойный! — и оператор-наводчик получил тычок кулаком в спину.
Пинок означал залп. Зорин легонько пнул наводчика, затем отвернулся, открывая рот, ведь защита для ушей не работала.
Бах!
Стоящий впереди повреждённый шатун вспыхнул, затем одна из его ног подломилась, и он упал, даже не успев ничего прокричать через свои динамики.
— Фугас! — Зорин хлопнул оператора-наводчика по спину раскрытой пятерней.
Следом взорвался сухарь-мобиль — внедорожник пустынников с зенитной установкой, установленной в кузове.
Они там крепко окопались. Танки остановились, начали палить из пушек и спаренных пулемётов, подавляя сопротивление.
— Третий, — сказал Зорин, потом вспомнил, что рация не работает, и сматерился.
Достал два красных флажка и сделал сигнал, чтобы третий танк обошёл их с фланга.
— Ну и сухарей там, пацаны, — произнёс капитан.
Оглохшие от залпов наводчик и мехвод его не слышали. Зорин пожал плечами и пихнул ногой мехвода, затем подал знак флажками — делай как я. Танк поехал дальше, остальные следовали за ними.
Этот опорный пункт пустынников вскоре пал. Танки двинулись дальше, но завидев пару сигнальных ракет, они остановились. Впереди свои.
— Лёша! Зорин! — один из десантников махал передней машине левой рукой.
Зорин высунулся из танка и узнал махавшего.
— Связи так и нет, Бронин? — спросил он.
— Один шум, — посетовал майор Бронин. — Вообще, чуть ли не на ощупь идём. А мне твоя броня нужна, чтобы пробиться!
Его форма была перемазана в грязи, погон не видно, а каска и автомат у него такие же, как у всех остальных.
— Там одни сухари, — продолжал Бронин. — Засели крепко, пулемётов наставили. Зенитка ещё есть.
— А мурики с хардосами там же?
— А сам как думаешь? Как до дела дошло, так и сбежали, как крысы. Прикроешь? У меня штурмовики есть, но надо их поближе подвести, они там всё зачистят сами. Там ещё наши снайперы их щёлкают, гранатомётам не дадут пострелять. Но подобраться ближе не можем.
Нарландские гвардейские штурмовики были поблизости. Проверяли броню, свои грозные дробовики и связки гранат. Настроены решительные, хотя для многих это был первый бой. Пара человек с деловитым видом собирали волынки. Нарланды без них в бой не ходят.
— Не зассут пацаны? — спросил Зорин. — А то знаешь, эти гвардейцы на парадах хороши, а как до дела дойдёт…
— Ты тоже в гвардии. Забыл?
— Забыл, — капитан хмыкнул. — Ладно. Погнали! — он показал большим пальцем назад, затем достал два флажка, отдавая приказы…