Пустой II - 5 часть (СИ), стр. 51

Пока я шёл без техники, голова поворачивалась следом, но каждый раз ошибалась. Сначала уходила слишком далеко, затем возвращалась. Похоже, одной ямки хватало, чтобы определить направление, но не точное расстояние.

Сарн стоял у стены без меча. Он вынул свой нож. Тавр всё понял.

— Эй! — крикнул он и снова поднял Покров.

Правая ямка полоза нашла его. Передняя часть тела напряглась, но броска не получилось: плита удерживала середину, свободных изгибов почти не осталось. Зверь потянулся к Тавру пастью, скребя брюхом по камню.

Я уже почти подошёл со стороны торчащего меча. Четыре шага. Полоз повёл мордой в мою сторону. Морда дёрнулась, прошла чуть дальше и вернулась. Значит, мой Источник полоз почувствовал, но расстояние снова определил неправильно.

Два шага. Раскрыл пасть и дёрнулся ко мне. Тавр поставил Корень под здоровую ногу. Короткая Черта легла на оставшийся нож.

— Сюда смотри! — заорал он.

Тавр бросил нож. Клинок ударил возле правой ямки. Не вошёл целиком, отскочил от края костяной пластины, развернулся и распорол мягкую ткань внутри углубления.

Голова полоза метнулась к Тавру. Пасть прошла мимо меня, обдав горячим гнилым запахом. Ушёл Рваным шагом не назад, а вдоль шеи.

Белое горло натянулось. Между нижней челюстью и первой спинной пластиной оставалась полоса мягкой чешуи шириной в две ладони.

Собрал Звериный Срез на наконечнике без вспышки. Мою технику Сарн и Тавр могли заметить, если бы смотрели прямо на меня. Сейчас один стоял по другую сторону головы, второй закрывался от пасти. Да и выбирать было не из чего.

Вложил в Срез больше. Наконечник вошёл в горло. Не насквозь. Мягкая чешуя оказалась толще, чем выглядела, а под ней шли плотные тяжи мышц.

Протянул копьё вбок.

Рана раскрылась на ладонь. Хлынула тёмная кровь, но полоз не умер. Голова дёрнулась обратно. Древко вырвало из правой руки и едва не вывернуло левое плечо.

Отпустить означало потерять преимущество. Поставил Корень. Стопа прикипела к плите. Перехватил древко обеими руками и навалился всем весом. Полоз тащил меня к пасти. До загнутых зубов оставалось меньше шага.

Сарн ударил первым. Подполз со стороны уничтоженной ямки и всадил нож в уже раскрытую рану. Клинок вошёл неглубоко, но голова снова мотнулась в его сторону.

— Давай! — заорал он.

Тавр оказался рядом с древком, ухватился левой ниже моей и поставил Корень под заднюю ногу.

— Я тут вообще-то уже всё отдал! — выдохнул он.

Вдвоём мы остановили копьё. Сарн выдернул нож и ударил ещё раз, расширяя край раны. Полоз раскрыл пасть, попытался повернуться к нему, но повреждённые ямки больше не давали точного положения.

Я сорвал первый Корень и переставил ногу ближе.

Первый усиленный Звериный Срез уже рассыпался. Собрал на наконечнике второй, обычный. Теперь остриё находилось внутри раны, поэтому ни Сарн, ни Тавр не могли увидеть технику. Повернул древко, направляя режущую кромку глубже, и толкнул.

Тавр навалился следом. Наконечник прошёл глубже. Что-то внутри горла лопнуло. Кровь ударила по древку, рукам и груди. Верхняя половина петли вспыхнула, но свободного изгиба для второго толчка у полоза уже не осталось. Свет дрогнул и погас.

— Отходим! — крикнул я.

Тавр отпустил копьё. Сарн оттолкнулся от головы здоровой рукой. Я вырвал наконечник из раны и упал назад, потому что Корень продолжал держать стопу. Отпустил технику, перекатился и пополз к разрушенной опоре.

Полоз забился всем телом.

Хвост ударил по северной стене и выбил из неё два блока. Плита сдвинулась ещё на полшага. Голова несколько раз врезалась в пол, меч Сарна мотался в ямке и с каждым ударом расширял рану. Пасть хватала воздух.

Нижняя петля попыталась загореться снова. Голова пошла к хвосту, но прижатое тело не согнулось. Свет погас. Верхняя половина вспыхнула следом. Один свободный изгиб ударил в камень, голова дёрнулась в сторону, но второй бросок захлебнулся в собственной крови.

Мы не подходили. Движения стали короче. Между ними появились паузы. Потом хвост ударил последний раз и остался лежать возле стены. Я ждал ещё сорок пульсаций.

Ни одна ямка больше не поворачивалась к нашим шагам. Обе половины петли погасли. Кровь продолжала вытекать из горла, растекаясь под нижней челюстью.

Я подошёл первым. Держал копьё за самый конец и с расстояния ткнул наконечником в глаз. Полоз не шевельнулся.

— Всё, — улыбнулся я.

Тавр сел прямо там, где стоял. Левая рука у него дрожала, правая была прижата к боку. От копья Тавра остались две половины на разных сторонах разрушенной опоры, один нож лежал под камнем, второй торчал возле ямки полоза.

Сарн подошёл к широкой голове и упёрся сапогом в челюсть. Меч вышел не сразу. Пришлось раскачивать рукоять, пока железо не показалось из развороченной плоти. У самого острия клинок выкрошился, конец повело в сторону.

— Жить будет, — решил он, разглядывая меч. — Резать им теперь так себе.

— Тебе подходит, — выдохнул Тавр. — Ты всё равно больше языком работаешь.

Сарн посмотрел на него. Потом на обломки копья.

— А тебе теперь вообще нечем.

Тавр хотел ответить, но вместо этого засмеялся. Один раз, коротко, будто подавился. Сарн тоже хмыкнул и сел возле него, держась за ушибленный бок.

Я остался стоять.

Посмотрел на треснувшую кладку, рухнувшую плиту и длинное тело, протянувшееся по обе её стороны. Потом на сломанное копьё Тавра, испорченный меч Сарна и кровь на собственных руках. Ни у одного из нас не вышло бы прикончить эту тварь. А втроём мы справились.

Забрал своё копьё у твари.

— Ничего не хочешь сказать, Рейланд? — всё ещё смеялся Тавр.

— Что, например? — я повернулся к нему.

— Ну, что мы молодцы, например?

— Хвалю! — показал большой палец.

Крови натекло столько, что песок вокруг головы почернел на три шага в стороны, и воняло сильно. Внутри меня проснулся тот самый охотник из моих руин: он сейчас видел не зверя, а то, что с него получить. Наверное, чешуя стоит дорого, а может быть, и что-то ещё. Пришлось себя усмирить и забрать только самое важное — ядро.

У всякой твари оно сидит там, где сходятся её нити, а у зверей с длинным телом это место должно быть за головой, наверное. Провёл ладонью над шеей, ловя остаточное тепло, и нашёл его на четвёртой ладони от челюсти: тонкое, уже гаснущее пятно.

Резать пластины не понадобилось. Вход у нас уже был. Расширил и полез рукой. Оно вышло тёплым, размером с половину моего кулака, зелёное, с жёлтыми прожилками, разбегающимися внутри от середины к краям. Тяжелее, чем ждёшь от такого размера.

— Ого, — выдохнул Тавр.

Он поднялся и подошёл, вытирая ладони о штаны.

— Я был приманкой, — заявил он. — Значит, ядро моё.

— На троих всё равно одно, — заметил Сарн.

Спорить я не собирался. Протянул ядро Тавру, и он взял его обеими руками, как берут горячее, и уставился на прожилки.

— Моя добыча… — облизнул он губы и тут же дёрнулся.

Я толкнул его и дал ядру упасть на песок.

— Ты чего⁈ — возмутился сын дружины. — Оно же испачкается.

Вот только мне было плевать: я почувствовал, что оно начало тянуть, как когда-то ядро нурра.

— Через ткань держи.

Он тут же завернул его в тряпицу и запихнул за пазуху. Первым фыркнул Сарн, глядя на то, как Тавр прячет ядро, и на этом всех и повело. Тавр загоготал, я тоже, и следующие десять пульсаций мы стояли и смеялись, как дураки, и в этом смехе не было ничего весёлого. Просто все трое стояли на ногах.

Пустота внутри шевельнулась и на этот раз почти ничего не взяла.

Тавр умолк первым, потому что повернулся и увидел Гирта. Подошли мы к нему втроём. Грудная клетка ушла внутрь, накидка провалилась и лежала складками, а лицо оставалось спокойным. Крови на нём почти не было, и от этого выглядело всё ещё хуже.

— Мы его развязали, чтобы он прожил ещё сотню шагов, — хмыкнул Тавр.

— Мы дали ему выбрать, куда идти, — ответил я. — Он решил мстить.