Пустой II - 5 часть (СИ), стр. 43

С передней повозки спрыгнул сектант с закрытым лицом. И тут я увидел, что он какой-то… маленький? Сильно ниже Хаска, так ещё и худой очень, настолько, что дорожный плащ висел как на палке. Сперва я решил, что это подручный. Мальчишка вроде Мелта, которого посадили на повозку, потому что устал идти или не справлялся. Потом он заговорил. Голоса я не разобрал, и слов тем более, но заметил, как Краст замолчал на середине фразы. Он стоял к нему вполоборота, объясняя что-то про раму третьей клетки и показывая рукой, и когда прибывший сектант открыл рот, то Краст опустил руку и закрыл свой.

Странно как-то: такой маленький, щупленький сектант, а его слушаются все остальные, даже Узлы. Выходит, его внешность обманчива? И моё предположение тут же нашло подтверждение. Скрывающийся сектант начал раздавать всем приказы, и его слушались все — и те, кто прибыли с ним, и группа Краста.

Ветер шёл с площадки вверх, к нам, и он потянул с неё дорожную пыль. Сектант поднял руку и стянул ткань с лица. Лицо молодое, волосы собраны на затылке. Движения, манера и всё остальное… я знал, кто это.

— Мейна? — прошептал я.

Следующая глава у нас будет 14 сентября.

Глава 10

Рядом шевельнулся Сарн и потянул под себя колено. Я повернул голову и увидел, как у него шевелятся губы: «целительница»? В голове не укладывалось, что она здесь делает. Разумное объяснение было одно, но я всё ещё искал другое: пленница, посредник, человек под чужим лицом — что угодно, только не сектант из нашей школы.

Прощупать её источник у меня не получилось: слишком далеко. Сектанты продолжали говорить, но отсюда не разобрать. Ветер шёл с площадки вверх и приносил в основном только пыль и запах мокрой упряжи.

Тронул Сарна и повёл подбородком вдоль гряды. Он понял и двинулся первым. Спускались мы долго, гряда шла вдоль края площадки и понижалась к северу, и там, где она садилась в завал, кладка обломанного дома выступала углом. За этим углом можно было лечь, и там я возможно услышу, то о чём они говорят.

Пригнулись и прошли по камню в два приёма, пережидая между моментами, пока на площадке кто-то тащил ведро. Последние двадцать шагов я прополз, а рёбра справа отзывались на каждое движение.

Лёг и подтянул Сарна за плечо и уложил рядом, головой к щели между двумя плитами. Теперь хотя бы слышно хоть что-то, что происходит у сектантов.

Мейна двигалась вдоль повозок. Она глядела на тела у колёс, на пустые клетки и распахнутые двери, на перекошенную ось третьей повозки. Такой взгляд я уже видел у Эрхарда: так считают убыток.

Краст держался в шаге позади и молчал.

— Сколько своих?

Голос у неё был тот же самый, который я помнил со школы: высокий и чуть западающий в конце предложения.

— Семеро, — ответил Краст.

— Это все? — уточнила она.

— Пятеро здесь. Одного на дальнем краю забрала тварь. Ещё одного нашли под плитой, связанного и убитого…

Тряхнул головой, чтобы сосредоточиться. Манеру, с которой Краст отчитывался, я уже знал. Так Золтан оправдывался перед Таримом, вот только здесь это был сектант на стадии Узла и целительница из школы.

Попробовал отделить её источник от остальных. Не вышло: вокруг двигался двадцать один человек, их ритмы накладывались друг на друга, а Мейна ни разу не подняла силу.

— Сосуды? — поморщилась Мейна.

— Из двадцати восьми осталось девять, — опустил голову Краст.

Она остановилась у третьей повозки и тронула перекошенную раму ладонью, проверяя, ходит ли.

— Семь наших, — произнесла она. — Девятнадцать сосудов потеряно. Шестнадцать разбежались, трое испорчены.

Краст принялся объяснять. Он старался говорить коротко и по делу.

— Тварей было три. Они шли с трёх сторон, одна легла на клетку сверху. Я держал груз. Если бы я разменял людей на погоню, к рассвету я бы не довёз ничего.

— Груз ты не удержал.

— Я удержал третью клетку.

— Ты удержал ту, у которой заклинило засов.

Она обошла его и остановилась у повозки, где прутья были продавлены внутрь.

— Лучше расскажи мне, как кто-то подошёл к клеткам, когда вас тут было столько? — хмыкнула Мейна. — Его, что, никто не почувствовал? Даже ты? Это… неприемлемо. Пока вы били по небу, кто-то ходил у вас под колёсами.

— Он сбежал… — проглотил Краст. — Всё случилось слишком быстро. Мы бы отбились от тварей, но он воспользовался суматохой и тем, что я отправил людей проверить того, кто исчез. Этот шалх пробрался и открыл одну клетку.

— И как же он поднял учеников? — повернулась женщина.

— Будильный состав… — сектант сжал зубы. — У него он был с собой.

— Что? — повернулась Мейна. — Выходит, он из наших? Жатва? Они решили обнаглеть?

— Нет, — Краст замотал головой. — Это был сопляк в накидке школы Равновесия. Я его не почувствовал.

Хлопок. Мейна резко ударила Краста по щеке, звук разнёсся по площадке, голова сектанта мотнулась. Через мгновение на его лице начал наливаться красный след.

— Ты за это ответишь, — поморщилась целительница.

Пальцы Мейны замерли на раме.

— Возраст? Оружие? Лицо видел?

Краст ответил, но ветер проглотил половину слов, хотя мне очень хотелось понять, как сильно он меня запомнил. Мейна выслушала и больше вопросов не задала. Только приказала:

— Если появится снова… взять живым.

Проглотил понимая, что это обо мне. По площадке прошло движение. Двое сектантов у Гаров опустили головы и занялись упряжью. Тот, что собирал брошенное оружие, замер с копьём в руках и подождал, пока она отвернётся.

Узел стоял и терпел пощёчину от девушки, которую я полгода видел с тряпками и склянками в руках. Разобрать, сильнее она их или нет, я не мог. А может, дело было вовсе не в ступени, а в том, что она говорила от чьего-то ещё имени?

— Ладно, — продолжила Мейна тем же голосом. — Пусть их собирает Жатва.

— Но тогда половина уйдёт… — замялся Узел. — Если вы дадите мне людей, то я к обеду соберу всех.

— Если бы мог… уже бы сделал. Мне важнее, чтобы обоз ушёл до того, как звери вернутся на кровь.

И тут из неё посыпались приказы один за другим. Клетки закрыть тканью и стянуть по низу рамы. Гаров осмотреть, у второй упряжки перевязать разодранный бок. Ось третьей выправить рычагом. Первую повозку, у которой продавлен верх клетки, бросить, а прежде снять с неё обод, железо и всё, что снимается. Девять оставшихся сосудов распределить между тремя целыми клетками. Заклиненную третью освободить и везти пустой, если после правки выдержит ось.

Мейна отошла к передней повозке и больше не говорила ничего. Стояла и просто наблюдала, как остальные работают.

Лежал я на камне, чувствовал под ребром острую кромку плиты и складывал. Она всё это время обрабатывала нам раны, мне — так одну целую неделю, вообще чаще остальных. Всегда улыбалась и старалась помочь. Пришла к нам в комнату меня проверить… и тут одно за другим всплыли воспоминания, как она останавливала руку над моим источником, будто что-то искала.

Тогда в лечебной комнате, когда мой источник среагировал на артефакт и метка проснулась, она что-то сделала рукой. Тогда я был так занят попыткой всё скрыть, что не подумал над этим как следует. Что она на самом деле сделала и для чего?

Скрыла мою метку… чтобы в школе не узнали и я отправился сюда на экзамен? А остальным её просто поставила? Внутри словно огонь загорелся. Мышцы напряглись, и я заставлял себя расслабиться.

Ребята шутили, что я ей понравился… Теперь я знаю почему именно. Выходит, тот сектант, который был в школе всё время и ждал своего часа, — это… Мейна? Кровь стучала в ушах, пока я продолжал за ней следить.

Перед глазами — то, как она помогала Сорре спасать учеников, её руки в крови. Я, Тавр, Сарн, Варис, Бренна и Одр… она ведь помогала его спасти. Зачем? Ответ нашёлся сам и быстро. Ей нужен был неиспорченный материал тут. Сосуды, из которых она потом получит пилюлю Возвышения или Прорыва.