Пустой II - 5 часть (СИ), стр. 33

Посмотрел ещё раз на знак, который худой вырезал с ошибкой. Сделал ли он это сам, потому что резал со слов, или Керс отдал им знак неправильно нарочно, чтобы тот, кто увидит, сразу понял, что это не наше, я не знал. Хотел бы думать второе.

Вернулся к Тавру другой дорогой. Он сидел в расселине ровно там, где я его оставил и дышал уже без хрипа. Вода с одежды уже не текла, но ткань оставалась мокрой, а лицо перестало быть серым.

— Ну? — выдохнул он.

Рассказал ему только то, что было нужно для дела. Вторая группа ещё не пришла, и её ждут до рассвета. Их пятнадцать. Двое из пятнадцати не Ростки. Прямой бой невозможен ни в каком виде.

— И что мы тогда можем? — спросил он.

— Нам нужен живой человек, который расскажет, что происходит и куда их везут.

Тавр помолчал.

— Из этих?

— Из них.

— Ты сказал, их пятнадцать.

— Поэтому брать будем того, кто отойдёт один.

— А зачем ему отходить?

Вот тут я и объяснил ему свой план.

— Что? — открыл рот Тавр. — Ты хочешь сделать меня шмыгом для зверя побольше?

Кивнул.

— А если мы не справимся? — спросил Тавр. — Он меня убьёт. Или не он, так остальные.

— Если всё пойдёт как надо, до тебя он не дойдёт. Если нет — получишь сигнал и уйдёшь под камень.

— Тебе легко говорить, — опустил голову Тавр. — Это не ты своей шкурой рискуешь.

— Я буду ближе к нему, чем ты.

Тавр поджал губы.

— А если он вообще не пойдёт?

— Проверим, — пожал я плечами. — Если так… тогда ничего не произойдёт. Проверим и вернёмся. Других идей у меня нет.

— Почему ты решил, что отправят молодого?

— Весь вечер он таскал за остальными, получал окрики и делал грязную работу. В любой группе новичка первым отправляют туда, где остальные не хотят напрягаться. Если рядом появится одна метка, скорее всего, погонят его.

— Скорее всего? — возмутился сын дружины. — Скорее всего… и на это я должен поставить свою жизнь?

— Я не уверен. Если выйдет другой или их будет больше одного… отменяем всё.

— И как я это пойму?

— Стук камня о камень. Четыре раза. Я буду сзади и увижу, кто пошёл за тобой. Услышишь — и сразу прячешься за камень. Уходишь вот сюда, тут тебя не почувствуют и не найдут.

— А если их будет двое или трое? А если сначала пойдёт один, а через время ещё кто-то? — никак не унимался сын дружины.

— Четыре удара камня о камень, — повторил я.

Место выбирал долго, придирчиво, потому что от него зависело всё. Нашёл ломаный проход примерно в сотне шагов от площадки, за двумя низкими изломами кладки. Несколько низких обломков вразброс, ни одной сплошной стены выше моего роста, песка почти нет. От лагеря туда вёл один удобный путь, и человек, идущий на метку, двинулся бы именно по нему, потому что остальное надо обходить.

С левой стороны от прохода лежала груда битой кладки, а за ней открывался второй путь, по которому Тавр отойдёт, если всё повернётся не так. А между удобным путём и грудой была тень, в которой помещался я.

Провёл его по обоим маршрутам ногами, дважды, и заставил повторить вслух. Пока отрабатывали путь, держались под краем наваленной кладки. На открытое место Тавр должен выйти только один раз — только когда всё будет готово.

Потом объяснил остальное.

— Выходишь из-под камня вот сюда. Стоишь. Не прячешься, но и не машешь руками.

— Просто стоять?

— Двигаться. Неровно, будто тебя ведёт. Тебя и правда ведёт, так что ничего изображать не надо, только не переигрывай. Полностью обмякшего они заподозрят быстрее, чем шатающегося.

— Понял.

— Когда появится человек, отходишь вот сюда, по этому проходу. Медленно. Оглядываешься, но не бежишь.

— Я боюсь, — сообщил он вдруг.

— Правильно.

— Ты не должен сейчас сказать, что всё будет нормально?

— Не должен. — Глянул на него. — Тебе не нужно быть храбрым. Тебе нужно сделать ровно то, что я сказал, и ровно в том порядке.

Он подумал и кивнул.

— И последнее. В драку не лезешь ни при каких условиях. Ни если он меня достанет, ни если я упаду. Уходишь под камень. Если со стороны лагеря поднимается шум — бежишь по второму пути.

— А ты?

— Останусь здесь, — поморщился.

— Один? — поджал губу Тавр.

— Если у меня не получится, подбежав вдвоём, мы ничего уже не исправим. Только попадёмся оба.

Тавр долго смотрел на меня, затем тихо положил ладонь на плечо.

— Безумец.

— Начали.

Сын дружины вышел из-под камня, когда обе луны стояли высоко. Он двинулся, как я показал, и двинулся неплохо, потому что шатало его по-настоящему.

В лагере ничего не изменилось. Отсчитал двадцать пульсаций. Тридцать. Пятьдесят. Ничего. Внутри у меня поднималось то поганое чувство, которое приходит, когда план не работает, а отменить его уже нельзя.

На семидесятой пульсации разговор у костра оборвался. Худой поднялся возле второй повозки и вышел на край света. Лица отсюда было не разглядеть, но весь его силуэт повернулся точно в нашу сторону.

— Ещё одна метка рядом, — сказал Худой.

— Где?

— Восточнее. Недалеко.

— И плевать, — отмахнулся кто-то у костра. — Пешие группы подберут.

— Она слишком близко, чтобы я отказался. — спокойно ответил Худой. — Я не оставляю живые метки рядом со стоянкой.

— И что же это за идиот из школы, которому не спится?

— Плевать, раз решил ползать по руинам ночью… значит, он слаб или испуган, а может, и то, и другое. Лёгкая добыча.

У костра завозились. Худой обернулся к костру и нашёл глазами молодого.

— Пойдёшь ты.

Парень поднялся не сразу.

— Один?

— Там один слабый и перепуганный ученик.

— А если дёрнется?

— Режь ноги. В грудь не бей.

Худой вытащил из-за спины небольшой жёсткий футляр, перетянутый двумя ремешками, и бросил молодому ноги. Тот поймал его не сразу, футляр ударился о камень и лёг на бок.

— Безрукий! — рявкнул другой сектант.

— Кольцо не испорть, — продолжил худой. — Сделаешь сам. Вернёшься с готовой пилюлей — получишь долю.

От костра засмеялись.

— Вернётся он…

— Сначала пусть поймает.

Молодой нагнулся за футляром. Кто-то кинул ему следом моток ремня. Он сунул футляр за пояс, перекинул ремень через плечо и двинулся в темноту.

Один. Сердце у меня застучало, пока я следил за ним, а в голове только одна мысль — «лишь бы за ним никто не пошёл». Десять пульсаций, двадцать. Молодой двигался к нам.

Тавр играл небезупречно. Хромал он по-настоящему и шатался по-настоящему, а вот обернулся один раз слишком резко, и меня от этого разворота продрало холодом. Сектант в тот момент смотрел себе под ноги, обходя россыпь камня, и не заметил. Тавр вспомнил приказ и снова замедлился.

Молодой сначала шёл осторожно. Он останавливался, слушал, обходил обломки и один раз присел у прохода и что-то разглядывал на камне.

Он почувствовал метку. Понял это по тому, как он переменился. Плечи опустились, шаг удлинился, и голову он повернул прямо туда, где стоял Тавр. Дальше он увидел силуэт. И всё, что было в нём от осторожности, вытекло за три вдоха.

Перед ним стоял слабый полусонный мальчишка, который еле держится на ногах и уходит от него, спотыкаясь. Такого берут одной рукой.

Он ускорился и перестал слушать. Ни разу не проверил спину. До меня оставалось пять шагов. Копьё я оставил в месте, где прятался Тавр, оно мне сейчас не нужно. Сжал сектантский нож в руке и задержал дыхание.

Мыслей у меня почти не осталось. Всё, что нужно, я решил заранее. Первым делом рот, потому что крик отсюда до костров дойдёт. Потом нога. Не убивать, а сложить, чтобы не убежал и не устоял. Потом вниз, вместе с ним, и держать.

Молодой прошёл мимо меня. До Тавра оставалось совсем немного.

Рваный шаг выбросил меня из темноты.

Теперь уже Рейланд охотиться… Посмотрим, что у них выйдет с Тавром и что они узнают. Следующая глава 10 сентября. 2 главы вышли очень большими: одна почти на 40К знаков, а вторая 40К.