Пустой II - 5 часть (СИ), стр. 28

— К ним по одному от каждой школы и меняйтесь, когда устали. — добавил лидер.

— По одному от каждой? — переспросил кто-то.

— Да, — кивнул Дарг. — Чтобы никто не сомневался, кто с ним ночью сидел.

Вот это было умно, и я даже похвалил его про себя.

Тавр попытался вырваться, когда ему отвели правую руку, он рефлекторно дёрнулся и заорал. Трое тут же навалились, решив, что он пытается вырваться.

— Не дёргайся, — бросил ему Дарг. — Только хуже сделаешь.

Меня связывали двое и я не сопротивлялся, потому что уже думал, как выбраться из этой передряги. Мало мне плохого места, так мы теперь в нём ещё и сектантами стали… Вот почему я предпочитаю быть один.

Верёвку затянули на запястьях спереди, и это было хорошо для нас. Я бы на их месте сделал это сзади и ещё ноги бы связал вместе с руками, так надёжнее, но откуда это знать городским?

Нас усадили у той же нейтральной стены. Караульных поставили троих, и они устроились полукругом в семи шагах: Основа, Древо и синий, и синим стал не Сеф, за что я мысленно поблагодарил Дарга.

Тавр сидел рядом и дышал зло.

— Ты был прав насчёт этого места, — произнёс он наконец.

— Пока нет.

Он повернул ко мне голову.

— Нас связали.

— Он сделал то, что сделал бы я с двумя неизвестными, — сказал я. — Не убил, не выгнал в темноту, поставил караул от каждой школы, чтобы утром никто не сказал, что было по-другому. Я бы сделал хуже.

— Нас всё равно связали, а свои даже ничего не сделали.

Помолчал.

— Из своих у тебя только я, — улыбнулся. — Остальные просто носят похожие цвета.

Тавр подумал над этим.

— Жаль, что я понял это слишком поздно. — обронил он.

Фыркнул и завозился, устраиваясь. Похоже, пилюля ещё действовала, потому что через сто пульсаций он уснул с приоткрытым ртом. Я слушал его дыхание и ждал, когда караульные привыкнут.

Они не профессионалы из тюрьмы, а обычные ученики, что устали и которым страшно. Недоверие между школами никуда не исчезло, просто пока терпят друг друга. Всё это мне на руку.

Первую четверть они переговаривались, потом замолчали. Тот, что из Древа, принялся клевать носом. Синий сидел ровно, но глядел на костёр, а не на нас, потому что человек не может два часа подряд глядеть в темноту, где ничего не происходит.

Только парень из Основы не сводил взгляда. Ритм у него был такой: поворот головы к нам, счёт примерно до сорока, поворот к баррикаде, счёт до двадцати, поворот к раненым, счёт до пятнадцати и заново.

Просчитал его четыре раза подряд и убедился, что он не сбивается.

Взялся за верёвку. Пробовал я её осторожно, не дёргая, а разводя запястья в стороны и слушая, где натягивается сильнее.

Узел лежал сверху, между кистями, и был не тем, каким вяжут груз. Такой используют в мастерских, у него две петли, и вторая затягивается тем сильнее, чем сильнее тянешь.

Порвать не выйдет ни силой, ни трением о камень. Ножом хватило бы четырёх движений. Хорошо, что я успел один спрятать, перед тем как нас повели сюда.

Вытаскивать его при караульных я не собирался. Не потому, что не смог бы: в темноте, со связанными руками, при повороте его головы к баррикаде, у меня вышло бы. А потому, что дальше пришлось бы резать верёвку Тавра и будить его.

И даже если бы всё это удалось, оставались бы баррикада, двое у входа, трое наверху и три лука. Уйти отсюда ночью я бы смог, но вместе с сыном дружины и не поднять двор… нет.

Значит, ждём последней смены перед рассветом. Пока одни будут сдавать караул, а другие устраиваться и разбираться, кто за чем следит, внимание рассыплется. Тогда и попробуем уйти.

Откинулся спиной на кладку, вытянул ноги и попробовал устроиться поудобнее. И тут лопатки прошлись по камню, и я почувствовал под ними борозды. Не сразу понял, что так такое, решил, что просто скол.

Устроился ровнее и прикрыл глаза, потому что до света оставалось часа четыре или пять. И лучшее, что я мог сделать за это время — это дать источнику набрать энергии.

Заглянул внутрь и замер. Он был… полным. Проверил ещё раз, не веря.

Полный!

Впервые с той ночи, как Сейна вывела меня из чёрной комнаты. Но почему сейчас? Перебрал варианты. Самый простой — закончилось действие чёрной комнаты или оружия Сейны, я уже начал думать на него. Может, помогли и постоянные попытки наполнять источник через силу?

Позволил себе несколько пульсаций просто радоваться.

Полный источник. Три усиленных Среза подряд, если понадобится. Или пять, а может семь обычных. Вот это другой разговор. С таким источником и с ножом в Схроне я в этом дворе кое-чего стою.

Открыл глаза и повернулся назад, чтобы увидеть, что там давит на спину. Свет от лун сместился, и полоса легла вдоль нашей стены низко, у самой земли, там, где кладка уходила в тень весь вечер.

На камне, в двух ладонях от моего бедра, шли три параллельные черты.

Внутри у меня всё оборвалось и полетело вниз. Снова сел прямо и не двигался пульсаций десять. Считал повороты головы караульного и ждал, когда он отвернётся к баррикаде снова.

Отвернулся.

Сместился вбок, ровно настолько, чтобы черты легли перед глазами. Разглядывал их жадно. Три полосы, одинаковой длины, идущие сверху вниз и чуть наискось, с равным промежутком. Резали узким лезвием. Так же сделали крест у ямы, камень у входа во дворик с четырьмя следами от ящиков и стену водосборника над водой.

Место, отмеченное сектантами заранее. И мы в нём… все тридцать.

Глава 7

До рассвета ждать нельзя. Придавил мысль и заставил себя разложить по порядку. Чего я не знаю? Того, что означают эти три черты: стоянка, схрон, место передачи или что-то ещё. Не знаю, когда сюда придут и придут ли вообще этой ночью.

Но внутри что-то грызло и заставляло бежать прямо сейчас. Ещё раз обвёл взглядом это место. Нет, это не паника или страх, а здравый смысл. Сектанты охотятся за группами и одиночками, а тут так удобно собралось слишком много человек, и они не скрываются.

Дальше я расписал себе задачи, чтобы не дёргаться от каждого звука. Разрезать верёвку. Освободить Тавра. Уйти. Если завяжется бой, значит, так тому и быть. Убивать никого из этих учеников я не собирался, но остановить себя я не позволю.

Внимание сместилось к сектантскому глифу сокрытия. Уже почти коснулся его, чтобы ослабить действие глифа и разбудить собственную метку. Хотелось это сделать до ломоты в челюсти. Один вдох с раскрытой меткой, и я бы знал, есть ли кто-то поблизости.

Задавил это. Вокруг камень, я ничего не почувствую и только раскрою себя, хватит и того, что тут столько людей «светятся».

Караульный из Основы повернул голову к нам, досчитал до сорока, повернулся к баррикаде. Дождался, когда он снова уйдёт взглядом, и повёл нить силы вниз по ноге, к щиколотке. Нож сектанта лёг между ладонями, подтянул колени так, чтобы казалось, что я просто устал.

Лезвие лежало ровно вверх, и я не давал ему сдвинуться ни на палец, чтобы оно не поймало свет лун. Начал двигать кистями. Делал это с нажимом и медленно.

Край у ножа всё-таки собирал свет ниткой, но я не давал лезвию показать. Волокна расходились почти без звука. На третьем возврате внутри верёвки тихо треснуло. Замер и досчитал до сорока вместе с караульным.

Ничего. Ещё два движения, и верёвка разошлась. Снимать её я не собирался. Придержал витки большими пальцами, чтобы петля лежала как лежала, и оставил руки вместе. Связанный человек сидит определённым образом, и стоит развести плечи, как это видно сразу.

Нож вернул в Схрон. Теперь Тавр, но нужно дождаться, когда парень из Основы отвернётся.

И тут я почувствовал запах. Слабый настолько, что сначала принял его за собственный привкус во рту, из тех, что появляются, когда долго сидишь и не пьёшь. Горечь на языке и сладковатое поверх неё. И под всем этим что-то травяное с железом, будто рядом положили пучок сухой полыни и мокрый гвоздь.