Пустой II - 5 часть (СИ), стр. 27
— Бренна⁈
— Вот, — она кивнула. — Она так и назвалась.
— Когда? — уточнил.
— Сегодня утром была и тут же ушла.
Расспрашивал я её долго и заставил повторить дважды. Крепкая и выше Нисы на голову. Сильная, тёмные волосы, обрезанные неровно, будто ножом на ходу. Правое колено перевязано. Хромала, а с собой имела лук и колчан, ещё меч.
— Она была одна? — второй раз спросил я.
— Одна.
— Ранена?
— Кроме колена ничего. Голодная была очень. Дарг ей предложил остаться, но она отказалась, тогда народу ещё мало было.
Тавр за моей спиной издал какой-то звук.
— Что спрашивала? — продолжил я.
— Про серые накидки. Всех обошла, у каждого спросила. Не видел ли кто.
— И?
— Никто не видел. Ну она и ушла искать своих, как она сказала.
У меня внутри всё натянулось.
— Куда?
Она развернулась и показала. Рука ушла вверх и вбок, поверх обвалившегося края чаши, туда, где над крышами торчал башенный остаток со скошенной наискось верхушкой. Тот самый, по которому я в тот же день отмечал себе направление широкой дороги.
И то же самое направление, куда уводила настоящая черта из-под выступа у круглой ямы. Не подрисованная, а наша, вырезанная узким лезвием в несколько проходов и забитая песком.
Совпало.
Стоял и глядел на этот обломанный зуб над крышами, и внутри у меня было горячо и очень нехорошо одновременно. Горячо, потому что впервые у меня появилось не предположение, а два указания на одно направление. Нехорошо, потому что человек, который подрисовал ложную черту у ямы, тоже знал, куда уводит настоящая.
— Спасибо, — кивнул я.
— Ты её найдёшь? — спросила она вдруг.
Ответил не сразу.
— Найду, если она оставляла след.
Девушка кивнула и отошла, а Тавр вцепился мне в предплечье здоровой рукой и сжал так сильно, что я чуть не дёрнулся.
— Идём, — выдохнул он. — Сейчас.
— Нет.
— Рейланд!
— Тихо.
Он отпустил моё предплечье и заходил вдоль стены, и от этого хождения у меня заныло в затылке.
— Утро, — шипел он. — А сейчас уже ночь! Она одна, с коленом… а там звери и сектанты, что обманывают накидками. Она не справится, слышишь?
— Слышу.
— Тогда чего мы сидим⁈
Дал ему договорить до конца, потому что перебивать его в таком состоянии бесполезно.
— А ты посмотри наверх, — сказал я, когда он выдохся.
Он поглядел.
— Ну темно и что? Ну есть их патрули… прорвёмся.
— Тавр, — покачал я головой. — Сначала ты рвался сюда, теперь хочешь бежать в другую сторону. Я тоже хочу найти Бренну, но ещё Вариса, Сарна и Одра. Идти ночью опасно, ты сам это понимаешь.
— Да… — заскрипел он зубами. — Но ничего не делать?
— Успокойся, — повернулся к нему. — Ты только что сказал сам, что там. Сектанты в накидках разных школ. Звери, которые хотят нас сожрать. Даже если она оставляла след, в темноте мы не отличим его от десятка чужих. Затопчем то, что осталось, а утром уже не восстановим. Если она жива, к ночи она всё равно должна была найти укрытие.
— И что ты предлагаешь? — Тавр был уже красный.
— Потом, — оборвал его, когда заметил, что на нас уже смотрят.
Мы сели и молчали какое-то время. Костры уменьшили до одного. Раненых перенесли ближе к стене и накрыли всем, что нашлось, потому что к ночи в чаше сделалось холодно, а камень тепло не держал вовсе. Верхний обход сменился: туда ушли трое, и я разглядел, что из трёх школ, а Основа осталась внизу у решётки.
Нам выделили место у нейтральной полосы, между Равновесием и Древом, и место это было хорошее ровно в одном смысле: с него меня было видно отовсюду.
Караульный сидел в семи шагах. Молодой, из Основы, с копьём поперёк колен, и он глядел не на нас прямо, а в сторону. Источник у меня поднимался медленно и ровно, и это было самое приятное ощущение за трое суток. Дождался, когда караульный отвернётся в третий раз, и начал. Говорил я в кладку, почти не шевеля губами, и Тавру пришлось наклониться.
— Мы уйдём до того, как двор проснётся.
Тавр уставился в свои колени.
— А если она…
— Уже могло случиться всё, что угодно, — выдохнул и поморщился. — Я должен думать не только о ней, но об остальных. Поверь, это не просто…
Сын дружины смотрел на меня и потом опустил глаза.
— Из-за меня, — хмыкнул он. — Думаешь, я не понимаю? Буду медлить, в драке от меня мало толку, и если что случится, то я пострадаю. Ты хочешь дать мне время восстановиться.
Ничего не ответил, потому что он прав, а я не хотел это озвучивать вслух.
— На рассвете, — кивнул он. — Я буду готов.
Тавру сделалось заметно лучше. Он разжимал и сжимал пальцы, будто тренировался, чтобы утром быть полностью здоровым.
Из темноты, слева, оттуда, где кончался навес, вышел Сеф. Он не подкрадывался. Просто вышел на свет, будто всё это время стоял там и слушал не таясь, и, скорее всего, так оно и было, потому что тень у стены лежала густо, а я весь вечер следил за теми, кто мог остановить меня, и упустил того, кому достаточно было слушать. Шалх…
— На рассвете уходим, — повторил он громко. — Я буду готов.
Он произнёс это, повернувшись к кострам.
Двор обратил на него внимание. Первым поднялся человек Синары с рассечённой бровью, за ним двое из Пути, потом зашевелились у дальней стены, и через десяток пульсаций вокруг нашей полосы стояло человек пятнадцать.
Тавр поднялся и придвинулся плечом ко мне.
— Ты подслушивал? — бросил он.
— Я караулю, — ответил Сеф спокойно. — Меня Дарг поставил приглядывать. Вот я и приглядываю.
Он обвёл двор глазами и заговорил, и заговорил хорошо, я это признаю.
— Он пришёл позже остальных, — сказал Сеф, показывая на меня подбородком. — Один, не считая этого. Отдельно от своих. Своя же школа его не признаёт, спросите у них.
Люди Синары не отозвались, и молчание вышло красноречивее слов.
— Я следил за ним. Он пересчитал выходы, осмотрел решётку, задержался у места, где лежит оружие. Потом начал спрашивать, сколько людей пришло по одному и почему мы до сих пор не ушли отсюда. Не кто жив, не как их зовут, а как устроен двор.
— Про свою он тоже спрашивал, — обронила девушка с обожжёнными руками.
— Спрашивал, — легко согласился Сеф. — А сразу после того, как мы рассказали про людей в школьных накидках, он начал шептаться о побеге. «До рассвета уходим». Второй отвечает: «Я буду готов».
Он развёл руками.
— Я не знаю, кто он такой. Может, и правда ученик Равновесия. А может, он разведывает для тех, кто ходит в накидках.
Тишина держалась две пульсации. Потом заговорили все сразу:
— Да из секты они.
— Купили отщепенцев, чтобы своих сдавали!
— Смотрел, что у нас и как, хотел сбежать и передать своим хозяевам.
— Да, что вы несёте? — вскочил Тавр. — Вы меня… и Рейланда в сектанты записали?
— Вы гляньте-ка как он разозлился, потому что поймали их.
И тут сын дружины бросился на Сефа. Дарг шагнул ему наперерез и попытался ударить в живот. Рваный шаг, Короткая черта и я оказался между ними раньше. Поймал Тавра поперёк груди и рванул назад. Кулак Дарга прошёл перед самым его животом.
На ногах уже стояли все, и те, у кого было оружие, направляли на нас. Шалха мне в жёны… Сеф, чтобы ему пусто было. Связал не то, но сделал это складно. Для тех, кто ничего обо мне не знал, картина и правда выходила дрянная. А злость из-за Сейны помогла ему выбрать единственную версию, в которой я был виноват.
Вот только оправдываться сейчас бессмысленно. Дарг выдохнул и посмотрел сначала на меня, потом на людей вокруг.
— Хватит. Рисковать двором не собираюсь. Связать обоих. До утра держать отдельно. Потом поговорим.
— Не подходите… — рычал сын дружины. — Да я… да я… вы…
— Тихо, — покачал я головой. — Не сопротивляйся.
Тавр сжал зубы и закрыл глаза. Сейчас вырываться бессмысленно. А вот под утро, возможно и выйдет. Свою выгоду от этого места мы получили, теперь я точно уверен, что мы уходим.