Пустой II - 5 часть (СИ), стр. 24

— Что у вас есть? — спросил он.

Ощутил его источник — Росток четвёртой ступени.

— Ничего, что я тебе отдам, — ответил я.

Он поднял глаза и улыбнулся.

— Это мы ещё обсудим.

— Сеф, потом, — обронила лучница.

Он повёл плечом и вытащил руку из мешка. Так я узнал первое имя. Третьего разглядел, пока он собирал наше оружие. Молодой, широкий в кости, в песочно-серой накидке с грубым краем, стоял он тяжело, разведя носки, и вес держал на всей стопе, а не на подушечках. Такую стойку не ставят на тренировочном дворе, её набивают годами у горна, у камня или на разгрузке. Судя по накидке, он из Основы.

Сеф был в синем с серебряной тесьмой, потемневшей до бурого. Путь.

Вот это меня зацепило сильнее, чем стрела в кладке. Они из разных школ, но ходят вместе, забирают чужое оружие и делят обязанности без единого спора. Когда они успели так сблизиться?

Лучница спустилась с пролома последней и подошла ближе всех. Лет двадцать, сухая, с коротко подрезанными на висках волосами, лук она несла опущенным, но со стрелой, лежащей на тетиве.

Она тоже из Пути. Вот это мне повезло… моя любимая школа.

— Идёте впереди, — сказала она. — Оба. Руки на виду.

— Куда? — спросил Тавр.

— Вниз.

Пока шли, я считал повороты: их вышло четыре, и все четыре забирали влево, потому что верхнее кольцо обходило чашу двора и опускалось к ней по спирали. Считал, сколько раз кладка под ногой отзывалась пустотой, и таких мест насчитал два, и оба запомнил. Отмечал, кто держит меня взглядом. Лучница не отвлекалась ни разу, а Сеф мотал головой постоянно.

У самого спуска нашлась ниша, и в нише лежали копья, мечи и ножи, сложенные вдоль стены не кучей, а рядами. Наше добавили туда же. Оружия там было много. Больше, чем я ожидал.

Значит, разоружают всех, кто приходит. В этом даже есть здравая мысль. Четыре школы, которые не сильно друг друга переносят на дух. Если у всех будет оружие, то в случае ссоры оно пойдёт в ход. Скорее всего оставили только тем, кому доверяют, либо у кого не получилось отнять.

Но как они собираются разбираться со зверями и сектантами?..

Двор снизу выглядел иначе, чем сверху, и разница мне не понравилась. Сверху он казался чашей с пологими краями. Внизу выяснилось, что чаша глубокая, а каменные ступени, спускающиеся к середине, обвалились не везде, и там, где они держались, подниматься по ним пришлось бы боком, по одному, цепляясь руками.

Верхние выходы я пересчитал сразу, как только меня перестали толкать в спину. Их было три, и все три сводились к узким осыпям, куда здоровый человек влезет без труда, а вот раненого туда придётся поднимать вдвоём и долго.

Нормальный вход был один. Тот самый, у наспех собранной баррикады.

Люди сидели и лежали под навесами, которые давали остатки верхнего яруса, и сидели не вперемешку. Четыре пятна, по числу школ, и между пятнами оставались пустые полосы шириной шага в четыре.

У водостока стояла очередь. Человек шесть, с флягами и мисками, очередь двигалась медленно, потому что воду выдавали не как попало. Мерили одной флягой, обмотанной по горлу шнуром, и человек с этой флягой сидел у решётки и сам ни разу от неё не отошёл.

Нас довели до середины и остановили.

— Дарг у воды, — сказал широкий из Основы.

Сеф сразу мотнул подбородком, и лучница осталась стоять за нашими спинами. У решётки шёл спор. Голос был высокий и злой, мужской, и его хозяин тряс пустой флягой:

— Я утром отдал свою за раненого! Мне положено!

— Ты получил меру утром и меру в полдень, — отозвался кто-то тонко и очень спокойно. — Это уже две.

— Да я…

— Две тебе хватит, — повторил тонкий голос. — Я считаю с рассвета. Ты второй, кто просит третью.

Тот, кто до этого сидел на корточках у самой решётки, поднялся. Крупный, с покатыми плечами. Двигался он без спешки, и от этого казалось, что занимает больше места, чем есть. Одежда на нём была не пыльная, как у всех, а грязная, с бурыми пятнами по бёдрам и по животу, там, где о человека вытирают руки.

— Сверх меры получишь после караула, — обронил он.

— Я не могу в караул, у меня…

— Тогда тебе хватит.

Злой с флягой тут же осёкся и отошёл, бормоча что-то себе под нос. То, как отреагировали на этого большого с грязной одеждой… его здесь слушали, значит, он, скорее всего, местный лидер, которого зовут Дарг.

После этого широкий обернулся к нам. Разглядывал он нас долго и без всякого выражения, и я разглядывал его в ответ. Пятая ступень Ростка. Дарг подошёл к нам и остановился в нескольких шагах.

— Школа? — спросил он.

— Равновесие, — ответил сын дружины раньше меня. — Я Тавр. Он Рейланд.

За спиной у меня Сеф переступил с ноги на ногу.

— Дарг, — кивнул широкий, и на этом с представлениями было покончено. — Сколько вас было после переноса?

— Шестеро, — ответил Тавр.

— Около тридцати с лишним, — поправил я сына дружины.

— Где остальные? — пробасил Дарг.

— Не знаю, — пожал плечами.

— Кого видели?

Вот тут пришлось выбирать, какую информацию ему рассказать.

— Семерых из Древа. Ночью, вчера. У них тварь забрала человека.

— Живого?

— Живого. Унесла вверх.

Дарг медленно кивнул, будто ему подтвердили что-то, о чём он уже слышал.

— Ещё?

— Больше живых не встречал.

Имея уже какой-никакой опыт с Ровеном, я не собирался говорить о том, о чём не спросили.

— Откуда пришли? — спросил Дарг.

Показал подбородком вверх и вбок:

— Оттуда. Двигались часов шесть.

— Укусы есть? Яд? Раны, которых не понимаете? — Если есть… сядете отдельно, пока не разберёмся.

Вопрос был неожиданный, и я его оценил.

— У меня ничего, о чём бы стоило беспокоиться, у него… — кивнул на Тавра. — Рука и мелочь всякая.

Дарг перевёл взгляд на его предплечье, обмотанное поверх рукава, и на пальцы, которые не сгибались.

— Сломана?

— Воспаление. Кость целая.

— Кто смотрел?

— Я.

Он поглядел на меня ещё раз, теперь иначе, и я понял, что первая половина разговора у нас закончилась.

— Не сдохли…

Голос пришёл слева, от той стороны двора, где сидели серые накидки, и я узнал его раньше, чем разглядел лицо.

Один из людей Синары. Крепкий, с рассечённой бровью, на второй дуэли он ломал руку кому-то из наших. Имени я не помнил. Он поднялся и вышел на пустую полосу между школами.

— Это Рейланд, — добавил он громко, чтобы слышали все. — Он… деревенский, что купил место в школе. А рядом с ним, сын дружины. Они не из наших, сами по себе.

За ним поднялись ещё трое.

— Он из Равновесия? — надавил Дарг.

— Он из Равновесия… по накидке, — отозвался тот. — Но мы его своим не признаём, как и его дружка.

Тавр рванулся вперёд, и я поймал его за здоровое плечо.

— Чё сказал⁈ — выдохнул он. — Да мы вас и вашу дрянь размотали на экзамене. Мало было? Так я сейчас ещё добавлю!

— Тихо, — поднял руку Дарг. — Мне плевать на ваши проблемы, главное, я узнал — вы из школы.

— А откуда нам ещё быть? — не унимался Тавр.

— Тихо, — шикнул я.

Теперь понятно, почему к нам так отнеслись, проверяли, откуда мы. Поэтому сначала забрали оружие и привели к местному «лидеру».

— Если свои их не принимают, — бросил кто-то от дальней стены, из зелёных накидок, — зачем они нам?

И вот тут заговорил Сеф. Он вышел из-за моей спины, обошёл меня по дуге и остановился так, чтобы его видели все.

— Рейланд из Равновесия… — произнёс он медленно, будто пробовал имя на вкус. — Тот самый?

Разговоры у ближних костров затихли.

— Тот, из-за которого нашего учителя Сейну разбирали в Совете Города? — Он повернулся к своим. — Тот, которого держали в чёрной комнате, а потом пришёл человек Совета и у нас начались проблемы…

Кто-то в синем поднялся.

— Из-за него наша школа платит Равновесию, — произнёс Сеф. — Откуп. Каждый ученик Пути потерял на этом часть своего будущего.

Вот этого я не знал. Посмотрел на остальных синих. Один отвёл взгляд, двое шагнули ближе. Значит, про выплаты он, скорее всего, не выдумал. А вот «будущее каждого» уже добавил от себя, чтобы поднять остальных.