Будешь моей, новенькая! (СИ), стр. 34

— Вот же придурок, — гневается Маринка, которой и приходится заниматься этими переделками.

— Да ладно тебе, это же всего лишь дедушка. Наверное, жизнь у него не сахар, поэтому и бубнит. Придумал! Пробей-ка мне вот этот чизкейк, он же свежий.

Маринка кивает и пробивает пирожное. А потом в шоке смотрит, как Рома отдает сладость деду вместе с чаем. Я не знаю, что он говорит незнакомцу, но тот меняется в лице и больше не придирается. Уплетает себе мирно десерт, и в окно поглядывает.

— Ну красавчик, ни дать, ни взять. Тебе повезло, Кир. Я бы за такого и душу отдала, не только руку с сердцем.

— Мне не повезло, — лепечу я. — Он мне так-то вообще никто. Мы… даже не друзья.

— Ага, не друзья. Поэтому парень тут из кожи вон лезет.

Молчу. Нечего ответить. Ведь Маринка права. Старается он отменно. И мне стоит быть благодарной, хотя бы за то, что он не кошмарит меня, как остальные ребята в школе, а вон — на работе моей всем пытается угодить.

Когда смена заканчивается, дядя Саша даже предлагает Безрукову прийти еще, в следующий раз, конечно, за оплату. Рома не отказывает, любезно отвечает, что подумает и покидает кофейню, а я вместе с ним. Мы выходим на улицу, ощутив, как прохладный ветер щекочет руки и лицо. Кажется, пора начинать брать с собой куртку.

— Мне пора, — показываю на самокаты через дорогу. — Я на них домой доезжаю. А ты… на такси поедешь?

— Нет, я провожу тебя.

— В смысле? Зачем?

— Ну а зачем мальчики девочек провожают? Вдруг тебя кто-то похитит? — отшучивается он, щелкнув пальцем мне по носу. Я не понимаю, когда мы успели стать настолько контактными, если до этого не общались почти. Где я упустила этот момент? И почему от близости Ромы к щекам льнет кровь?

— Кто похитит? НЛО?

— Да даже если и они, быть девушкой зеленых человечков такое себе.

— Серьёзно, Рома, не надо. Я каждый день так домой добираюсь. Самокат, десять минут — и я на месте. Ничего со мной не случится.

Он качает головой, засовывая руки в карманы.

— Не спорь, просто не спорь.

Вздыхаю, но не спорю. Сил нет. Я просто хочу уже домой, и поесть. Черт! Мы же столько времени отработали и не съели ни крошки. Даже воды не пили. Мне снова делается неловко, только теперь из-за нового повода. Мне кажется, что я обязана как-то отблагодарить Рому. Маринка права, не каждый будет заниматься благотворительность, еще и голодом себя морить. Ладно, что-нибудь придумаю.

А пока перехожу через дорогу и беру самокат. Рома тоже берет. Пару минут, и мы уже едем по дороге в сторону моего дома. Вечерний ветер треплет волосы, проникает под одежду и у меня начинают постукивать зубы. Так что я даже рада, что Рома молчит. Что-то мне подсказывает, узнай он, что я замерзла, предложил бы такси. А я от него бы точно отказалась и мы бы стали спорить.

Доезжаем довольно быстро, я впереди, Безруков чуть позади. Тормозим у магазинчика, где я обычно оставляю самокаты.

— Я сейчас, — бросаю ему и заглядываю в круглосуточный. Денег у меня немного, и я не уверена, что Роме понравится тот скудный выбор, который предлагает это заведение. Но по-другому я не могу. Иначе это будет совсем по-свински. Так что я покупаю в автомате два горячих чая и булочки с сосисками. Они у них неплохие, хоть и не пять звезд, к которым вероятно привык Рома, но довольно съедобные.

Расплатившись и немного согревшись, выхожу и протягиваю свою благодарность Безрукову.

— Что это? — озадаченно поглядывает на мое предложение.

— Ты ничего не ел и… сегодня много с чем помог мне. Я не привыкла оставаться в должниках. Так что… это искренне. Не уверена, что тебе понравится, но… спасибо большое за… все, — кое-как подбираю слова, почему-то переживая, не звучат ли они нелепо. Я вообще начинаю часто переживать рядом с ним.

— Окей, — кивает он вдруг и берет из моих рук карточный стаканчик с булочкой.

Мы медленно идем в сторону моего дома. Идем так, словно для нас это норма. Словно мы близки. Сегодня я уже который раз задумываюсь об этом. Присутствие Ромы перестало отталкивать, хотя вопросов все еще очень много. И, пожалуй, самый главный…

— Слушай, может, странно прозвучит, но… — начинаю я, нервно закусив губу. Стоит спросить об этом лоб, попробовать хотя бы.

— Спрашивай.

— Алина… бывшая новенькая в вашем классе. Ты… у вас с ней что-то было?

Глава 27

Рома делает глоток чая, но не глотает его, а будто кружит во рту, как бы оттягивая момент с ответом. И мне это не нравится, словно слова Ланской материализуются, и из воздуха, превращаются в материю. Где-то внутри я искренне хочу, чтобы Вика приврала. Не потому что испытываю к Роме симпатию, нет, просто… Он в последнее время видится мне слишком хорошим, а в хороших людях разочаровываться как-то больнее. Словно тебя с моста сталкивают и ты падаешь лицом в холодную речную воду.

— А что? — наконец, подает голос он. — Снова ревнуешь?

— Причем здесь ревность? — в этот раз я даже не смущаюсь, хотя и он особо не улыбается. Будто знает о чем я, знает, куда ведет мой вопрос. И с той тропы обратной дороги нет. — Просто слышала, что у вас с ней был роман и… она перевелась.

— Ну это нельзя назвать романом, — он отводит взгляд, вспоминает, что ли? А я настолько сжата, что у меня по телу легкая вибрация от напряжения проходит. Может, лучше бы он соврал? Ощущение, что правда меня ранит.

— Так значит, у вас что-то было?

— Она перевелась к нам… кажется в октябре, точно. Странный был перевод, в середине месяца. В прошлом году народ из оргкомитета уговорил дирека позволить провести вечеринку по случаю праздника тыкв. Мы потанцевали, поцеловались и…

— И?.. — мне хочется, скорее услышать вердикт, хотя я его боюсь. Рома делает шаг навстречу, затем неожиданно щелкает мне по носу пальцем. Теперь он снова, такой как прежде, улыбчивый и открытый. Флер загадочности испаряется в мгновение ока.

— И все.

— Как это? — срывается у меня быстрее, чем я успеваю осознать, что сказала это вслух.

— А ты расстроилась? — со смешком звучит.

— Нет, в смысле я не… Ну как бы… — слова смешиваются, и я толком не соображаю, что от нервов выдаю какой-то лепет. Надо собраться. Вдохнуть глубже. Добить правду-матку до конца. — Вот вы поцеловались и все? На свидания не ходили? А как же ее парень? Или… ты такое любишь? Ну типа когда третий лишний и все дела?

Боже, Кира! Что ты несешь? Какой третий лишний? Черт… отправьте меня кто-то домой, сейчас же. Это настолько унизительно, что мне за себя стыдно. И охота прикрыть руками лицо. Но я не прячусь, стойко смотрю в глаза Безрукова, в надежде, что он не станет крутить пальцем у виска и не пошлёт меня на три веселых буквы.

— Я уехал на соревнования по плаванию. Они проходили в Новосибе, и длились неделю. Ну как неделю, просто тренер еще нас на базу одну завез. Мы потусовались там, отдохнули. Так что неделю меня не было. А когда я вернулся, Алина уже перевелась в другую школу.

— Вот… как?

Я несколько раз прокручиваю в голове ответ Ромы. Выходит, у него реально что-то было с этой Алиной. В одном месте их версия с Викой пересекается. Он испытывал к ней романтический интерес и там, и там.

— А ты знал, что ее… травили? — спрашиваю в лоб.

Вместо ответа он проводит рукой по лицу, словно мои вопросы ему наскучили.

— К чему этот допрос? Давай честно, что тебя тревожит? Ты думаешь, что в школе вся эта дичь из-за меня происходит? Или что? Кира, я не Ванга, читать мысли не умею. Скажи, как есть? — его напор, и такая резка смена интонации меня немного обескураживают и выбивают уверенность, словно почву из-под ног. И вот я уже сглатываю, сжимаю крепче стакан в пальцах, и чувствую, как от волнения пульс неприятно долбит по вискам.

— Просто… — склонив голову, я разглядываю свои старенькие кеды. Потертые, далеко не белые, на ладан дышащие. Их бы выкинуть, а я до сих пор хожу. И черт их знает, почему сейчас мысли об этом лезут ко мне так упорно, будто пытаются отвлечь от реальности. Суровой. В которую я, честно сказать, не жажду возвращаться.