Будешь моей, новенькая! (СИ), стр. 33

— На журфак. Хочу писать статьи, ездить по городам, рассказывать миру новости.

— Круто, — кивает он, поддержав меня. — А к нам пришла зачем? Ну я имею в виду гимназию. Мне кажется, тебе тяжело у нас.

Мы переглядываемся, и я притупляю взгляд, сконцентрировавшись на тарелке. Мне не просто тяжело, мне невыносимо. Хочется крикнуть об этом как можно громче, но я понимаю, что в этом крике мало толку.

— За знаниями. Шанс поступить от вас в престижный вуз был выше, чем из моей школы. Это плохо? — последняя фраза выходит немного в штыки.

— Наоборот, хоть кто-то школу использует по назначению. Я вот никогда лично не задумывался, что у нас сильные преподы. А теперь ты сказала, и… Наверное, они реально молодцы.

— А ты, куда хочешь поступить? — осторожно перехожу черту. Мы не сможем стать друзьями, слишком разные у нас миры. Но спросить ведь не будет лишним, верно?

— Не знаю, — пожимает он плечами, сохраняя полное равнодушие. — Куда-то на экономический, полагаю. Мне плевать в целом. Мать расписала мою жизнь по полочкам. Учеба в школе, учеба в универе, фирма отца.

— А сам бы… ты что хотел? Ну чем хотел бы заниматься? Тебе что-то нравится очень?

Рома выключает воду, передав мне последнюю тарелку. Он поворачивается ко мне всем корпусом, наклоняется немного вперед и замирает, когда между нашими носами остаются считанные сантиметры. От столь внезапной близости, у меня к щекам почему-то тянется румянец, и пальцы слегка покалывают, словно по ним пустили электротоки.

— Ты, — выдает он и снова улыбается.

Отшатываюсь, отвожу взгляд, кусая губы. Мне надо собраться, а тут сердце будь оно неладно, словно клубок ниток, скатилось к ногам и убегает слишком стремительно прочь. Вот же глупое… Это же всего лишь фраза. Обычная. Какими всех девчонок парни клеят. Ничего в ней такого волшебного нет. Уверена, Безруков каждой второй говорил ее. Чего ж я выловила ее в моменте? Чего заострила внимание? Нет, нет, нельзя. Ни в коем случае.

— Это временное явление, — кое-как нахожусь, что ответить.

— Ром, — кричит Маринка. — Отнеси за тот столик кофе, пожалуйста.

Он кивает ей, подхватывает поднос, но прежде, чем уйти, подходит ко мне сзади, и шепчет уже на ухо томным, игривым тоном.

— Может быть, — делает паузу. — А может, ты станешь любовью всей мой жизни. Пока не попробуешь, не узнаешь.

Глава 26

— Кира, Кира, — зовет меня Маринка, выводя из ступора. Я настолько поражена словами Ромы, что мне приходится сделать парочку вдохов, чтобы прийти в себя. Нет, он мне не нравится, и бабочки в животе не должны пробуждаться от его близости. Однако все слишком сложно. И чем больше Рома проявляет заботу по отношению ко мне, тем сложнее мне противиться глупостям, что настойчиво лезут в голову.

— Чем-то помочь? — спрашиваю, подходя к Маринке. Она же кладет мне руки на плечи и поворачивает в сторону зала.

— Глянь, твоего Ромео уведут, как нефиг делать, — шепчет коллега. Картинка открывается реально, мягко скажем, неприятная. Ведь только что Безруков мне говорил всякие ванильные дурости, а теперь вон — улыбается девушкам за тем столиком, кивает им, внимательно слушая. Нет, в целом, он ничего особо не делает, просто проявляет банальную вежливость. Клиентки рады этому и, кажется, готовы заказать что-то еще, платить больше, лишь бы Рома подольше стоял рядом с ними.

— Это всего лишь работа, — отнекиваюсь я, хотя у самой в груди противно саднит.

— Уверена, работай он на постоянке, у нас бы и выручка выросла.

— Тебе кажется, — бурчу я.

— Поверь, мне не кажется, — хихикает Маринка.

И если сперва я еще уверена, что она ошибается, то чем дальше, тем больше в этом сомневаюсь. Девушки заказывают что-то через каждые пять-десять минут. Они успевают выбрать пол меню напитков, ни один из которых особо не пьют. И это меня уже открыто начинает раздражать. В один из таких заказов я хватаю поднос прямо у Безрукова из рук и направляюсь к ним сама. Ну, правда, сколько можно.

— Ваш заказ, — произношу с максимальной легкостью и улыбкой, ставя на стол напитки. Девушки переглядываются, открыто кривятся, а одна так и вовсе небрежно отодвигает стакан пальцем, словно увидела в нем таракана.

— Мы не заказывали, — произносит она.

— Как это? — озадачиваюсь я и поглядываю на Рому. Может, он перепутал чего? Хотя заявки у нас принимает Маринка, так что косяк, вероятно, ее. Или дело вообще не в этом?

— Он выглядит… не очень, — продолжает отнекиваться от напитка блондинка. — Я не буду пить.

— Простите, — ошеломленная ее поведением, я теряю дар речи и не знаю, как реагировать. — Но вы даже не попробовали. Я могу, конечно, попросить, чтобы переделали, однако мне нужно знать, что именно не так.

— Все не так, — раздражается девушка.

Ситуация уже накаляется, потому что и подружки ее откровенно шумно вздыхают, раздражаются и принимать поднос, который я принесла, не хотят. За свой опыт, с подобным поведением я никогда не сталкивалась и растерянно топчусь у стола. Может, нужно позвать дядю Сашу? А может, Маринку? Они же заплатили за все уже? Точно, у нас оплата сразу. Господи, я настолько поражаюсь ситуацией, что меня начинает потряхивать.

— Позвольте, я поухаживаю за вами, — Рома появляется максимально неожиданно. Я еще не успела расставить напитки к каждой, они так и стоят на подносе, так что эту работу он у меня забирает. Умело подносит к клиенткам их выбор и успевает при этом сказать что-то хорошее как про напиток, так и про саму заказчицу. Столик вмиг, как настоящий цветок, распускается, и хмурое настроение улетучивается, словно его ветром сдувает.

Мне ничего не остается, кроме как развернуться и тихонько фыркнуть. То есть реально дело было в Роме? Им хотелось его внимания, и из моих рук они не хотели ничего принимать? Господи, какой же бред. Детский сад. Больные, ей богу. И Безруков тоже хорош! Так стелет, так стелет. Прямо как мне в уши соловьем поет. Полагаю, именно таким образом он и завоевывал всех своих предыдущих подружек. Где-то подмигнет, где-то красным словцом стрельнет, и все — девушки уже в лужицу превращаются.

Пожалуй, Ланская права… Мне стоит быть осторожнее. Не позволять обаянию красивого парня отключить мои мозги.

Когда я возвращаюсь к раковине, то хватаю перчатки и начинаю с остервенением намывать новую порцию посуды. Эмоции во мне кипят, и как их остановить, одному богу известно. Причину их мне понятно сложно, а может, я тупо отказываюсь это делать.

— Не ревнуй, волчица, — мужской шепот, что звучит прямо над ухом, заставляет табун мурашек разбегаться по коже. Вот же! Что за нелогичное поведение у моего организма? Я резко выпрямляюсь, едва не роняя мокрую тарелку обратно в раковину. А все потому, что Рома стоит слишком близко. И смотрит так красноречиво, будто у нас с ним давно отношения, и он уже привык, что я нет-нет его ревную.

— Размечтался. Делать мне больше нечего, — склоняю голову и подхватываю губку.

— Мне перестать им улыбаться? — спрашивает он, нагло пристроившись за моей спиной и оперившись ладонями по обе стороны от меня. Я — в кольце. В полном капкане. В ловушке, называйте, как хотите. Безруков где-то на подсознательном уровне уже там все для себя решил, и мое мнение его как будто бы и не интересует.

— Может, перестанешь ко мне липнуть?

— Не получится, — запросто отвечает он, отстранившись. — Не хочу.

— Во мне нет ничего особенного, — клевещу сама на себя. Хотя… кто знает, что во мне есть, а чего нет.

— Во мне тоже, значит, неособенные люди притягиваются. Слышала такую поговорку?

— Иди уже, — толкаю осторожно его. — Ублажи своих девочек.

В ответ Рома открыто смеется, тихо, но при этом заразительно. Мое недовольство от него такого отступает на второй план, и я невольно ловлю себя на том, что злость растворяется. Даже не знаю, почему. Магия какая-то.

А еще магия в том, что Безруков не уходит ни через час, ни через два. Он работает со мной до самого окончания моей смены, продолжая оставаться дежурно-вежливым и обходительным. Этот золотой парень никому не хамит, даже когда нам попадается вредный старик, и просит несколько раз перезаварить ему чай.