Будешь моей, новенькая! (СИ), стр. 12

Он мой отец… Плохой или хороший, но он мой. И я… может, звучит слишком высокопарно, пока еще несу за него ответственность. Хотя это должен он нести. За меня. Мое будущее. Давать советы. Поддерживать. В конце концов, это не мне за сорок, и не я имею работу за плечами.

Схватив с крючка куртку, и взяв телефон, выбегаю в подъезд. По пути набираю Олегу. Он знает про моего отца, и никогда не отказывает в помощи. Вообще-то вмешивать его неправильно, но вдвоем нам будет проще найти человека, чем мне одной. Тем более я паникую, и могу что-то упустить.

Олег поднимает почти сразу.

— Привет, Волкова, — звучит его голос по ту сторону.

— Олеж, помоги мне, пожалуйста. Отец пропал…

— Погоди, с чего ты взяла, что он пропал? — спрашивает Бодров.

— Да потому что девять часов, у него рабочий день до семи. И в квартире фан стоит. Он куда-то ушел, мобильник вне зоны, я переживаю.

— Ладно, ладно, — наконец, соглашается Олег и в динамике раздается шорох, кажется, друг идет одеваться. — Через пять минут у заброшенной фабрики?

— Хорошо, — киваю, хотя Бодров этого и не видит.

Отключаю трубку, запихиваю в карман и на ходу застегиваю куртку. На улице уже довольно прохладно, и безлюдно. Фонари в округе у нас горят через один, поэтому я всегда хожу над дорогой. С детства ненавижу темноту, боюсь тех, кого могу в ней встретить. А в нашем районе ее полно, слишком он мрачный и убитый. Ямы на каждом шагу. Старые хрущёвки стоят вкривь и вкось, словно их строили в спешке, а потом забыли доделать. Стены местами в трещинах, с надписями, которые никто не стирает: мат, граффити, какие-то кривые сердечки с именами. Некоторые дворы завалены мусором — пакеты, старые шины, которые пацаны используют как "ворота" для футбола. В общем-то, не лучшее место. Но какое есть…

Добегаю до заброшенной фабрики — это наше старое место встреч с Олегом. Фабрика давно закрыта, забор покосился, внутри руины с разбитыми окнами, где иногда тусуются бездомные или те же хулиганы. Здесь тихо, только ветер свистит в щелях.

Жду недолго — через пару минут из темноты выныривает Олег. Высокий, худощавый, в обычных джинсах и серой толстовке с капюшоном, которым он прикрывает свои короткие светлые волосы.

— Прости, долго ждала? — спрашивает он заботливо.

— Пошли скорее, я уже определила места, где искать.

— Хорошо, как скажешь, — кивает, не раздумывая, и мы двигаемся дальше по району. Олег всегда такой: надёжный, без лишних вопросов. Не представляю, как бы справилась со многим без него. Все-таки каждому нужен друг. Даже в самой безнадежной ситуации, без плеча рядом, можно свихнуться. И я безумно благодарна судьбе, что она мне помогла хотя бы с другом, раз все остальное нагло забрала.

Сначала заглядываем во дворы: проходим мимо лавочек, где обычно собираются товарищи “подшофе”. Однако и их сейчас не наблюдается. На детских площадках тоже никого.

— Пап, — зову его, оглядываясь, и подсвечивая фонариком. Вообще-то один раз я уже так искала его. Он тогда уснул на лавке, и получил воспаление легких. Провалялся в больнице, и клятвенно обещал, что теперь все — возьмется за голову. Но как только вернулся домой, позабыл о своих клятвах.

— Дядь Вась, — кричит и Олег.

— Да куда же он подевался, не понимаю! Черт! Бесит так… Не могу просто. Как он достал со своими выходками! — раздражаюсь и паникую одновременно.

— Может, повод, какой был?

— Да какой нафиг повод? — бросаю гневный взгляд на Олега. Тот в ответ поднимает руки, мол понял, молчу.

— Слушай, гараж же близко, пошли, проверим.

Киваю, и мы сворачиваем к стоянке, где отец работает охранником. Это недалеко — пара кварталов. Подходим к будке: свет горит, но внутри не отец, а какой-то другой мужик, постарше, с седой бородой.

— Добрый вечер, — говорю я, постучав в окошко. — А... подскажите, а Василия Михайловича нет?

Мужик хмурится, смотрит на нас подозрительно.

— Волкова? Нет. Отпросился сегодня, а что такое? Ты кто?

— Я его дочь, — отвечаю, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Да куда же он мог деться?

Олег тянет меня за рукав, мол, пошли, и мы отходим. Ни во дворах, ни на площадках, ни на работе — его нет. Паника еще больше нарастает, я оглядываюсь по сторонам, пытаясь придумать, куда ещё мог уйти мой горе-родитель. И главное: что с его телефоном? Мысли ужасные лезут: вдруг его машина сбила, вдруг он в больнице, или его забрали в полицию? Может, надо было сперва обзвонить все органы, а уже после идти искать?

Неожиданно слышу смех — громкий, грубый, откуда-то из-за задней части площадки, где чуть ниже стоят мусорные баки. Это не самое ходовое место. Через него почти никто не ходит, ну кроме собак разве что. Но по ту сторону есть еще одна старая беседка. Когда я была маленькой, мы бегали в нее, прятались. Может отец там? В этой беседке?

Не раздумывая, делаю несколько шагов в ту сторону и замечаю четверых парней, которые жгут костер и ржут над своими шутками.

— Папа мог туда пойти, — шепчу я Олегу, указывая в ту сторону. — Там беседка, помнишь?

Олег замирает, лицо его бледнеет даже в полумраке.

— Слушай… я… ну… не думаю, что он мог пойти туда. Там темно, и воняет. В этой беседке некоторые сортир себе сделали. Пошли, еще поищем, — и тянет меня в другую сторону.

— А если он там? — сопротивляюсь.

— Тогда придем позже, когда эти свалят. Пошли, Кира.

Я бросаю взгляд в сторону беседки, сердце болит у меня, словно если я уйду, то брошу отца. Не могу я так. Не по-человечески это. Бросить его. А вдруг он реально там и эти хулиганы доберутся до папы? Нет, нет! Не могу! Надо проверить.

— Ну ты чего застыла? Прекращай эти свои безумные идеи, — злится Олег.

— Слушай, — поворачиваюсь к нему. — Я одна схожу, хорошо?

— Что? — округляет он глаза.

— Я девчонка, меня они не тронут. А ты… постой здесь на стреме, угу?

Глава 10

Олег смотрит на меня с нескрываемой обидой, думаю ему неприятно, что я предлагаю такое. Будто ставлю под сомнение нашу дружбу, но мне сейчас плевать на все, главное убедиться, что отца там нет. А если есть, забрать его и дело с концом. Поэтому переживать о духовных чувствах друга, не то время и место. Олег должен это и сам понимать. Он не герой из фильмов про суперменов, и не школьный бунтарь, за чьей спиной тысяча драк. Олег — обычный парень, а обычным вполне нормально бояться, переживать и искать лазейки, как избежать проблем.

— Ты спятила, Кира? — рычит он, вцепившись в мои плечи. Встряхивает раз, два, словно тряпичную куклу. Пытается видимо таким образом выпроводить всех тараканов из моей головы.

— Я понимаю, Олеж, что это опасно. Но если папа там…

— Это не просто опасно, это безрассудно! Это… черт, да это бред! Их там четверо. Понимаешь? Четверо! А если они…

— А если там папа? — перебиваю я. — Если он там лежит, а они его не трогают только потому, что он в отключке? Я не могу просто уйти и сделать вид, что ничего не видела.

Олег сглатывает. В свете далёкого фонаря его лицо выглядит совсем мрачным.

— Тогда… тогда я пойду с тобой, — выдавливает он. Видно, что через силу и что без особого желания.

— Нет, — отрезаю я, решив, что никто не должен рисковать из-за моего отца. Никто, кроме меня. Ведь это мой отец, и только мне принимать удары судьбы за него. — Ты останешься здесь. Если что-то пойдёт не так — свистни. Или беги за помощью. Просто… не подходи близко. Пожалуйста. И не спорь со мной, ладно?

Он смотрит на меня долгим, виноватым взглядом. Я знаю, ему неприятно соглашаться. Но в то же время, я знаю, что Олег по-другому не может. Встать напролом и не пускать меня — не вариант. Утащить силой — тоже. Я все равно пойду. Так что выбора у друга особо нет. Наконец, Олег медленно кивает, он размыкает губы, будто хочет что-то сказать, но в итоге так и не решается.

Мы спешно прощаемся, и с сердцем, переполненным страхом, я двигаюсь на цыпочках в сторону того темного угла. Вообще-то у меня есть план. Я не собираюсь прямо сразу бросаться на амбразуру, для начала попробую высмотреть, есть ли хоть кто-то в этой беседке и только если пойму — да, есть, буду двигаться дальше.