Будешь моей, новенькая! (СИ), стр. 11

Осип, заметив меня, убирает мобильник в карман старой олимпийки, и отходит от стены.

— Значит, не врут слухи. Ты теперь… — он взирает на новенькое здание элитной гимназии. — Учишься здесь.

— Ты… меня ждешь?

— Конечно, а кто еще ходит в такое моднявое место и живет в нашем клоповнике? Пошли, давай, потрещим, принцесса, — звучит грубо, и в то же время, снисходительно. Как будто Осип делает мне одолжение.

На самом деле, идти я с ним не хочу, но это лучше, чем говорить здесь — у всех на виду. Поэтому я покорно киваю, а затем и вовсе обгоняю парня, переходя чуть ли не на бег. Хорошо еще, что до угла школы метров двести, и у меня есть все шансы остаться незамеченной.

А уже там, когда мы скрываемся из виду, я наконец-то выдыхаю и оборачиваюсь. Осип стоит напротив, и смотрит на меня с этой своей кривой ухмылкой, от которой мурашки бегут по спине. Его шрамы на висках кажутся ещё заметнее под уличным светом, и я невольно вспоминаю все жуткие истории, которые слышала об этом парнем.

— Ну? — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Чего тебе, Осип? Я же сказала, что отец сам разберётся с твоими деньгами.

Он фыркает, оглядывая меня с головы до ног, задерживая взгляд на новой форме.

— Разберётся, говоришь? — Он делает шаг ближе, и я инстинктивно отступаю. — Ничего твой старик мне вчера не отдал. Две косаря, Кира. Я не благотворительность, чтоб ждать вечно. Но вот смотрю на тебя... — Он кивает на мою форму. — Учишься теперь в этой крутой школе для богатеев. Я-то думал, у вас в семье полный капец, отец пропил всё, что можно, а ты ходишь в обносках. А оказывается, всё круто? Деньги на такую школу нашлись, а на долг — нет?

Его слова бьют под дых. Он ничего не знает о гранте, о том, как я вкалывала, чтобы его получить. Для него все просто — богатая школа значит богатая семья. Тупая логика, очень тупая.

— Грант я получила сама, за учёбу. Я здесь на стипендии, так сказать, — оправдываюсь я, надеясь, что он поверит и отстанет. — И долг… не я брала деньги, а отец.

— Мне плевать, веришь? Твой старик, будь мужиком, пришел бы ко мне и вернул до копейки. А он прячется. Ну раз он прячется, то отдашь ты.

— У меня нет денег, Осип, — повторяю я, а сама, конечно, переживаю. И за отца, и за себя, и в целом за ситуацию. Господи, о чем папа думал, когда занимал эти несчастные две тысячи у местного хулигана?

— Не хотел я по-плохому, но раз ты со мной так, то и я молчать не буду. В общем-то, не будет денег до вечера, я наведаюсь в органы опеки.

— Что? — слова эхом повисают в воздухе.

— Расскажу им про твоего папашку, про то, куда он спускает бабки. Там деток из таких семей быстро забирают. И знаешь куда? — Осип наклоняется ко мне, и последние слова шепчет прямо на ухо. — В детский дом.

Глава 9

Осип отходит от меня на пару шагов и широко улыбается, так, словно ничего не происходит. И вообще требовать деньги с девчонки это нормально. Я бы и возразила ему, но мне страшно. Впервые, в жизни, мне так страшно, что язык прилипает к небу. Я не хочу в детский дом. Какой бы ни был отец, он все равно моя семья. Плохая ли, хорошая, но семья. И квартира наша, где я выросла, и где когда-то ходила мама. Все это слишком ценно, чтобы из-за каких-то конченных двух тысяч рублей потерялось. Я не могу этого допустить.

— Ты… — шепчу, а у самой колени дрожат.

Осип, правда, продолжать разговор со мной не планирует: салютирует дружественное “пока”, затем разворачивается и уходит. Так легко и просто, словно мы с ним обсуждали контрольную по алгебре, а не долг моего отца. И в этот момент, я замечаю, что на той стороне дороги на нас смотрит девушка, в школьной форме гимназии. Правда, поняв, что ее поймали, она скрывается из виду, и это ещё больше заставляет меня нервничать. Она точно кому-то разболтает, уверена. Черт… Черт! Ну что за проклятье на мою голову!

Сжимаю кулаки, так меня все бесит, и бегу в сторону остановки. Можно было бы и пешком, но мне нравится бегать. Спорт помогает опустошить мысли, где-то даже расслабиться, и позволить посмотреть на ситуацию под другим углом или хотя бы не разреветься. В моем случае, наверное, даже второе.

Пробегаю мимо ворот школы, стараясь не обращать, что на меня поглядывают незнакомые ребята. Для них, наверное, странно видеть, что кто-то может по улице бежать, у них-то там сплошные личные водители, которые всегда под рукой. И проблем у них нет, и отцы их не занимают денег у всяких придурков. Что ж… мне просто не повезло, но каждый раз я убеждаю себя, что невезение — оно временное. Не бывает так, что всю жизнь одна сплошная черная полоса. Надо перетерпеть. Подождать. И на моей улице обязательно будет радуга. Та самая, от которой сердце замирает, и улыбка на губах появляется. Главное верить. А я искренне верю вот уже сколько лет.

На остановке стараюсь отдышаться, а тут телефон звонит. Вытаскиваю мобильник, цифры знакомые… Это случайно не Безруков? Лучше пусть будет спамеры, от них хотя бы избавиться можно быстро.

Медлю несколько секунд, потом все же решаю принять вызов.

— Да, — строго чеканю в трубку.

— Ты знаешь, что хорошие девочки не заставляют себя ждать, — звучит ласково его голос на той стороне. И я невольно представляю, как Рома стоит у своей дорогой тачки и поглядывает лениво на прохожих.

— А я разве просила меня ждать? — отвечаю, стараясь, звучать холодно и отстранённо.

— А я думал, ты скажешь, что совсем не хорошая девочка. — Кажется, он усмехнулся. — Признаю, Волкова, разбиваешь стереотипы.

— Можешь, ты тоже мои разобьешь? — я шумно дышу после бега, и заодно высматриваю автобус. У меня совсем нет желания беседовать с Безруковым. Мои мысли сейчас заняты отцом и его долгом.Я не хочу в интернат.

— Например?

— Отстанешь от меня.

— Не получится, — отрезает он твердо и решительно.

— И почему же? Так сильно понравилась? — и зачем я вообще с ним разговариваю? Может, сбросить вызов? Может, кинуть его в чс? Господи, Кира, у тебя от этого парня будет уйма проблем. Надо перестать отвечать вниманием на внимание.

— Представь себе.

— Лучше ты что-то другое представляй.

— Это слишком сложно.

— Да ладно? — спрашиваю с напускной насмешкой. — А я думала, что парень, который решает задачки по химии, не знает сложностей.

— Ты кстати так и не сказала "спасибо". — Замечает он неожиданно. Вот же мелочный. Хотя признаю, его помощь на тот момент была очень кстати. Действительно, стоило бы поблагодарить. Но сейчас я этого, конечно, делать не буду. У павлина итак хвост распушился.

— Я кстати и не просила помогать.

— Какая ты колючая, — отвечает он как-то шутливо, что ли. Так словно мы с ним давние друзья и болтать в таком стиле у нас в порядке вещей.

— А ты очень прямолинейный.

— Никто ещё не жаловался, — мне почему-то кажется, будь мы друг напротив друга, Рома бы еще и подмигнул. Боже! Уверенность из него прет даже через телефон.

— Значит, я буду первой.

— Нет, — сообщает решительно. — И ты поймёшь это буквально через пару дней.

— Что ты имеешь в виду? Я больше не буду у тебя списывать химию, — спешу пояснить, а у самой какое-то дурное предчувствие уже подкрадывается. Я только смирилась с дурацкими слухами из-за пиджака, отвязалась вроде от тех дур в раздевалке, мне новой порции не надо.

— Скоро узнаешь. — Обещает Рома, притом так больно радостно, словно ждет не дождется этого часа. — Ладно, мне пора. Дела появились. Целую, — и отключается быстренько. Видимо понимает, что я ему выскажу пару-тройку ласковых. Господи! Кого ты там целовать собрался, Безруков? Совсем офигел?

Долгожданный автобус, наконец, появляется вдалеке, но я не двигаюсь с места, так и стою статуей. Будто что-то надвигается, а что именно и откуда пока понять не могу…

Я звоню отцу раз десять, если не больше, расхаживая по квартире. У меня нет номера Михалыча, с которым он иногда сидит у нас на кухне. Вообще-то я даже не знаю, где живет этот товарищ, поэтому и наведаться к нему не могу. Но до этого папа никогда не зависал ни у кого в гостях. В голову закрадываются ужасные мысли, что Осип мог его подкараулить, избить, или чего хуже… Понимаю, что звучит это бредово, однако ничего не могу с собой поделать.