Есения (СИ), стр. 84

— Ну что там?

— Сначала подрались, теперь разговаривают, — докладывает нам парень.

— Дай-ка поправлю, — Оля расправляет ворот его рубашки.

— Богдан, они…

— Всё как-то нелепо вышло, Сень. Эмиль решил, что вы с Галдиным теперь вместе и что беременна ты от него.

— Чего? — теряюсь от таких новостей.

— Совсем дурак? — фыркает Оля. — Ну посчитал бы, что ли. Всё-таки в МГУ на программиста учился. С математикой должно быть неплохо.

— Кошмар, — прикрываю веки и качаю головой. — Он сильно разозлился?

— Да не то слово! Я Эмиля таким, как сегодня, по-моему, никогда прежде не видел. Думал, поубивают друг друга к чертям, — Богдан закатывает рукав и Оля помогает ему застегнуть его. — Ты не переживай. Сейчас-то прояснили всё. Он вроде успокоился и притих.

Как разбираться теперь со всем этим…

— Вы простите, ребят, ради бога, — виновато поднимаю на них глаза. — Из-за меня всё. Я испортила вам свадьбу.

Хочется плакать. Потому что это на самом деле так.

— Ерунду не говори, Сень. Всё в порядке.

— Где ж в порядке? Вас дёрнула. Всполошили гостей.

— Они переживут. Вон уже дальше развлекаются.

— Да и какая настоящая свадьба без драки, — подмигивает мне Сухоруков.

— Уж лучше бы мы обошлись без этого…

— Главное, что все живы и здоровы. Ну почти, — добавляет, намекая на последствия драки.

— Сень, не расстраивайся. Богдан, можешь, пожалуйста, принести ей стакан воды, если тебе несложно? — просит его Оля.

— Конечно, сейчас.

Он оставляет быстрый поцелуй на её губах и исчезает в набитом людьми зале.

— Понять не могу, куда Аська запропастилась?

— Да с Антоном гуляет где-то, небось.

— Наверное... Немного волнуюсь за её состояние. Уж очень весёлой она была после шампанского. Чем кончится это веселье непонятно.

— Лишь бы не как у меня, — подмечаю, усмехнувшись.

— Нет, ну какой идиот Разумовский?! — возмущается Мироныч. — Как можно было подумать, что ты беременна от Галдина? — поправляя фату, закатывает глаза.

— Я же сама сказала, что ждать его не буду, — отзываюсь, глядя в одну точку.

— И что? Как он себе представляет развитие событий? Мол, ты такая проводила его в армию и оп — сразу же прыгнула в постель к другому?

— Такого он значит обо мне мнения.

— Пусть засунет своё мнение в задницу!

— Непременно, Оль, — доносится до нас его голос.

Поворачиваемся синхронно и до того, как я встречаюсь с Эмилем глазами, успеваю заметить, как подруга краснеет из-за того, что он услышал наш разговор.

— А вот и водичка, — из зала возвращается Богдан. — Держи, Сень, — очень не вовремя вкладывает стакан в мои дрожащие ладони. — Всё нормально, дружище? — обращается к Разумовскому и тот кивает. — Отлично.

— Оставите нас?

— Конечно.

— Где тут можно поговорить в тишине без этого адского шума? — осведомляется блондин, нервно проведя рукой по короткостриженным волосам.

— Здесь, прямо рядом с рестораном, есть гостевой дом. Сеня знает. Мы сняли его для наших гостей. Спросите, какой номер свободен. Там вас никто не побеспокоит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ясно.

Пока они общаются, поднимаю стакан и выпиваю воды, чтобы меня хоть немного отпустило, однако это, увы, совсем не помогает.

— Идём, Оль, нужно вернуться на праздник. Все нас ищут. Родители и ребята потеряли жениха с невестой.

— Не вздумай обижать мне Сеню, — предупреждает Разумовского Миронова, ныне ставшая Сухоруковой. — Ей вообще волноваться нельзя. Срок большой. Это тебе не шутки.

— Я понял.

— Смотри мне!

Оля с Богданом уходят и вот наступает самое страшное: мы с Эмилем остаёмся один на один.

Становится не слышно шума, доносящегося из зала.

Меркнет всё вокруг.

Есть только он и я. Никого больше.

Долго и жадно разглядываем друг друга, ведь кажется что прошла целая вечность с момента той нашей последней встречи, на даче осенью.

Я, учитывая очевидные обстоятельства, выгляжу совершенно иначе.

Он тоже.

Не могу не обратить внимание на то, как изменился и возмужал за тот период, что мы не виделись.

Окреп физически. Взгляд какой-то другой.

Форма. Причёска эта непривычная…

Пальцы колет от неконтролируемого желания прикоснуться. Дотронуться до короткого ёжика. Провести по нему ладонью.

Хочется прижаться к сильной груди, зажмуриться, заплакать и сказать, что очень-очень сильно скучала по нему. Каждый из тех дней, что его не было рядом.

— Идём поговорим, Сень, — слёзы застилают глаза, когда он забирает стакан, в который я намертво вцепилась, и протягивает мне свою ладонь.

Мы молча перемещаемся в гостиницу, где Разумовского ждёт отнюдь не люкс, а комната размером от силы квадратов двадцать.

Старомодные обои. Люстра. Кровать. Тумба со светильником. Криво повешенная картина с деревенским пейзажем. Вот собственно и всё, что там имеется, однако, на удивление, парень никак не комментирует окружающее пространство. Только просит подождать его пару минут и ненадолго отлучается в ванную. Все удобства, к слову, находятся на этаже.

Пока Эмиль отсутствует, я открываю настежь окно. Душно тут очень. Или мне от волнения так кажется. Не знаю.

Стою, глубоко вдыхаю вечерний летний воздух и пытаюсь хоть немного успокоиться. Но какой там! Нервничаю так сильно, что ребёнок это чувствует.

Присев на краешек кровати, замираю.

— Тебе плохо? — встревоженно спрашивает Эмиль, вернувшийся в номер.

— Нет.

— А что тогда с тобой? — закинув полотенце на плечо, подходит ближе и присаживается на корточки.

— Толкается Артёмка, — морщусь, когда ощущаю очередной толчок.

— Имя уже даже выбрала…

— Да.

— Артём... — произносит задумчиво и я внутренне напрягаюсь, пытаясь понять реакцию. — Мне нравится. Скажи ему, чтобы утихомирился, — возмущается, увидев через платье, как дёргается живот.

— Думаешь, он вот так взял и послушался? — усмехнувшись, качаю головой и снова зажмуриваюсь, поглаживая пузяо. — Пф-ф-ф…

— Можно мне потрогать? — удивляет вдруг.

Киваю, не открывая глаз, и в следующий момент ощущаю на животе его руки.

Замираем оба.

— Поверить не могу, что внутри тебя маленький человек.

Этот самый человек тут же лупит пяточкой в ответ.

— Драчун вырастет, похоже. Весь в отца.

— Эй, прекрати делать ей больно! Слышишь? — суровым тоном ругается Эмиль на сына и вот удивительно, но мелкий прекращает хулиганить.

— Чудеса…

Распахнув веки, понимаю, что парень внимательно меня разглядывает.

— Что такое?

— Красивая, — произносит всего одно слово и в груди шевелится рой встрепенувшихся бабочек.

— Да уж… Плюс десять килограммов прибавила.

— И где они? Худая, один живот. И грудь, — опустив взгляд, отмечает изменения и там, конечно. — Она…

Сглотнув, молча на неё таращится.

— Молоко, — поясняю, стремительно при этом краснея.

— Ты почему ничего не сказала мне, Сень? — снова встречаемся глазами и градус беседы резко меняется. От похоти во взгляде не остаётся и следа. Только укор и обида.

— Я….

— Так нельзя. Это нечестно! Я его сделал! — произносит сердито.

— Никто не умоляет твой «вклад».

— Ты обязана была сообщить мне! — высказывает порицающе.

— Зачем? Мы разошлись и я не хочу, чтобы ребёнок, который явно не входил в твои планы, доставлял тебе какие-то проблемы. И да, я оставила его, не посоветовавшись.

— Дура совсем? Ещё бы ты его не оставила! — орёт, возмущаясь.

— Я справлюсь сама. Одна. Правда, — говорю уверенно и твёрдо, однако предательские слёзы всё равно рвутся наружу.

— Нормально… То есть ты решила, что я тупо сольюсь.

— Как и ты решил, что я могла забеременеть от Лёхи, — напоминаю ядовито.

— Не хочу ничего про него слышать, — реагирует на упоминание о Галдине достаточно агрессивно. — И вообще, если бы ты рассказала мне обо всём сразу, сегодняшней ситуации не произошло бы!