Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 7

— Дело не в этом. У нас была договоренность.

— Лиза или Гвен могут присмотреть за детьми, так ведь?

— За тремя сразу?

— За мной не надо присматривать! — заявляет Ноа, вбегая на кухню. — Я могу поехать посмотреть на котят!

— Каких еще котят? — хмурится Скотт.

— Я же говорила тебе: у моей клиентки. Кошка окотилась.

— А, точно-точно. — Он кивает, но Эйми видит, что он ни черта не помнит. В последнее время он настолько поглощен работой, что пропускает мимо ушей почти все ее слова. Она напоминает себе, что его проект призван облегчить жизнь людям с диабетом. Его собственная мать умерла от осложнений этой болезни, когда он учился в выпускном классе, так что успешный запуск этой программы для него имеет личное значение. — Посмотреть котят — отличный план, по-моему.

— Ура! — Ноа прыгает от радости, уверенная, что победила.

— Да, но... —Но это не план, думает Эйми. Это судорожные попытки пристроить детей, напрягая подруг и клиентов, пока Скотт даже пальцем не пошевелил, чтобы найти решение. — Мне это не нравится. Приходится обзванивать людей, просить посидеть с моими детьми... ломать весь свой день.

— Ну а для чего еще нужны друзья? — парирует он.

Эйми прищуривается, но ничего не отвечает.

— Слушай, я сам напишу Гвен, — предлагает он. — Скажу, что это мой косяк. Так пойдет?

— Ну хоть немного полегче. — Она смотрит, как он достает телефон и быстро строчит сообщение.

— Готово, — говорит он. — Видишь? Ничего сложного.

После завтрака они со Скоттом одевают детей и собирают их на выход. Уже стоя в дверях, Эйми замирает:

— Гвен ответила? Она знает, что мы идем?

Скотт смотрит на экран:

— Вообще-то, нет, не ответила.

Эйми на секунду колеблется. Гвен из тех людей, кто отвечает на сообщения сию секунду. С другой стороны, можно просто заскочить. Сюрприз! Они с Гвен достаточно близки, чтобы та отнеслась к этому спокойно. Случись обратная ситуация, Эйми без лишних слов забрала бы Джорджа и Рафи к себе.

И все же, шагая по дорожке к соседнему дому, она ощущает смутную, необъяснимую тревогу. Когда она замечает припаркованную у дома Гвен чужую машину, тревога перерастает в панику. Она знает каждую машину в их тупике, и этому темному седану свежих годов выпуска здесь явно не место. Что-то стряслось. Она поднимается на крыльцо Гвен и жмет на звонок.

— Я не хочу оставаться с мальчишками! — ноет Ноа, возникая рядом. — Они слишком шумные! Терпеть их не могу! — Она зажимает уши руками.

— Можешь послушать музыку. Возьмешь у Гвен айпад.

— Не хочу я айпад! Я хочу к котятам! Я хочу кормить их из бутылочки!

У Эйми сжимается сердце: она чувствует себя отвратительной матерью. Из тех, кто вкалывает по субботам и пытается сунуть ребенку экран вместо нормальных радостей вроде возни с животными. Если бы только Скотт не переиграл все планы этим утром... Близнецы огибают дом, отщелкивают щеколду на калитке и сами забегают на задний двор.

— Иди к братьям, — говорит Эйми Ноа.

Девочка сверлит ее злым взглядом, нижняя губа предательски подрагивает. На долю секунды Эйми охватывает ужас, что дочь сейчас закатит одну из своих грандиозных истерик. Но Ноа лишь срывается с места и бежит по дорожке за братьями. Эйми провожает ее взглядом, пока та не скрывается на заднем дворе, а затем снова оборачивается на припаркованный у обочины седан. Она насчитывает четыре антенны... неужели полицейская машина без опознавательных знаков?

В голове всплывает ночная ссора.

Ярость, крики:«Я не позволю тебе сломать мою жизнь!»

Она отгоняет дурные мысли, слыша приближающиеся за дверью шаги. Это же Гвен и Антон. Они прекрасные люди. Да, со своими заскоками, но в глубине души хорошие. Она уже дважды ездила с ними в отпуск: один раз в Вермонт, в дом родителей Гвен, и этим летом на Внешние отмели. Они не из тех людей, к кому приезжает полиция.

Дверь распахивается. Глаза Гвен красные и мокрые от слез, к носу прижат скомканный бумажный платок.

— Господи, милая, что случилось? — пугается Эйми. — Что стряслось?

— Это Антон... Он мертв.

Глава 5

НАСТОЯЩЕЕ

Гвен сидит, сжавшись в комок и подтянув колени к груди, прямо напротив мужчины в темно-бордовой рубашке и черном галстуке. Его густые черные волосы зачесаны назад, напоминая образ эстрадного певца старой школы, из тех, чьи пластинки слушали на проигрывателе ее бабушка с дедушкой.

Судя по визитке, которую он ей протянул, перед ней детектив Джей Салазар из полицейского управления округа Монтгомери. И Гвен догадывается: пиджак и галстук на нем только потому, что ему поручили сообщить ей страшную весть.

Тело Антона нашли в переулке в центре Бетесды. Его сбила машина.

— Позвольте спросить… — начинает он, но Гвен поднимает палец, призывая к молчанию: через гостиную, словно Гамельнский крысолов, шествует Эйми в сопровождении всех пятерых детей.

У самой двери Эйми останавливается:

— Я отведу всех к Лизе и сразу же вернусь.

Гвен кивает и машет на прощание Джорджу и Рафи. Мальчишки толкаются и, кажется, вовсе не замечают чужого мужчину в костюме посреди их гостиной. Они даже не обратили внимания на то, что Антон отсутствовал, когда они проснулись. Но рано или поздно ей придется рассказать им о случившемся. От этой мысли перехватывает дыхание, и ее начинает трясти. Это уничтожит ее милых мальчиков. Иначе и быть не может. Их жизни навсегда расколются надвое: «до смерти отца» и «после». Осознание чудовищного масштаба трагедии наваливается на нее всей тяжестью. Гвен с трудом подавляет рвущийся наружу всхлип.

— Принести вам что-нибудь? — спрашивает детектив. — Воды? Салфетку?

Очнувшись от своих мыслей, Гвен поднимает глаза на сидящего напротив человека. Его темные глаза неотрывно смотрят на нее, и, кажется, он видит ее насквозь. Чувствуя себя неуютно, она отводит взгляд и упирается им в шевронный узор ковра под журнальным столиком.

— Нет, нет, спасибо. Я просто не хочу, чтобы они что-то услышали. Я сама скажу им позже. Пусть у них будет хотя бы еще одно утро нормального детства, прежде чем все изменится навсегда.

— Разумеется, это разумно. Вам повезло иметь таких хороших соседей.

— Повезло, — повторяет Гвен. Меньше всего на свете она сейчас чувствует себя везучей.

— Неудачно выразился. Прошу прощения, миссис Хоури.

Гвен обхватывает колени еще крепче.Миссис Хоури. Она заставляет себя собраться, но чувствует, как сознание замыкается, уходя в глухую защиту. Этому трюку она научилась еще в детстве, когда родители орали друг на друга или срывались на нее. Своего рода диссоциация, позволявшая пережить происходящее, не пропуская боль внутрь себя. Хотя боль все равно просачивалась. А годы терапии ясно дали понять: механизмы психологической защиты из детства во взрослой жизни оборачиваются против тебя самой. Она пару раз моргает и пытается сфокусироваться на черном галстуке детектива, сделанном из ткани, которая мягко переливается в лучах света, льющихся из окна гостиной.

— О чем вы говорили? Простите… где нашли Антона?

— В переулке возле бара на Висконсин-авеню. «Виллиан энд Сэйнт». Вам знакомо это заведение?

Гвен кивает:

— Конечно. Это вроде нашего местного бара. — Настоящая злачная дыра, совершенно нетипичная для Бетесды: темная, пропахшая пивом, с липким полом и туалетом, от одного вида которого чесаться хочется. Полный контраст с расположенными неподалеку барами на крышах, где подают коктейли по двадцать долларов за бокал и открываются отличные виды для «Инстаграма». — Один из отцов в школе наших мальчиков играет в кавер-группе «Мужья-трофеи», они там иногда выступают. Так что да. Мы там бывали. Антон был там вчера вечером?

— Мы пока не уверены, заходил ли он вообще внутрь, — произносит Салазар. — Он говорил вам, что собирается туда?

— Нет. — Перед глазами тут же встает отчетливая картина: пьяный Антон, шатаясь, идет по переулку между женским фермерским рынком Бетесды и баром. — Значит, кто-то сбил его на машине прямо в переулке? Водитель скрылся с места аварии?