Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 6

— Милая, это очень хорошая ручка. — Она поворачивает ее в руках. Ни адреса, ни номера телефона. Что бы ни означало это «Le Cannu», вещица явно статусная. — Где именно ты ее нашла?

— У Лизы, — слова звучат едва слышным шепотом.

— У Лизы, значит? Ты нашла ее там?

— У нее так много ручек...

Эйми улыбается и демонстративно внимательно осматривает ручку. Взвешивает ее на ладони.

— Ручка и правда классная, спору нет. Но это не значит, что ее можно было брать. Помнишь, мы с тобой об этом говорили? Ты же знаешь, нам придется ее вернуть.

Глаза Ноа наполняются слезами.

— Нет, мамочка, не заставляй меня! — Ноа отворачивается и утыкается лицом в подушку.

Эйми гладит дочь по спине:

— Тш-ш-ш. Все будет хорошо. Лиза очень понимающая.

Она надеется, что это правда. В конце концов, это всего лишь ручка. Но сегодня вечером Лиза наглядно показала, насколько легко она осуждает других. Кай кажется самым беспроблемным ребенком на свете. В прошлом году, в пятом классе, он получил школьную награду за заботу об окружающих. Он, наверное, в жизни даже карандаша чужого не взял. Воспитание детей, как выясняется, во многом просто лотерея.

Эйми прячет ручку в задний карман джинсов.

— Не плачь, милая. Все будет в порядке. Люди совершают ошибки, но когда это происходит, нужно их признавать и все исправлять.

Однако Ноа не поворачивается. Вместо этого она издает тихое рычание. Ей стыдно, понимает Эйми. Опыт подсказывает: если давить разговорами, когда Ноа нужно побыть одной, все обычно заканчивается истерикой.

Эйми тихо поднимается, выключает свет и уходит, так и не поцеловав и не обняв дочь. Ноа совсем не похожа на мальчишек. Те места себе не находят, если Эйми хоть немного на них сердится. Ни за что не уснут без обнимашек и поцелуев. Ноа же — сплошное упрямство.

Идя в комнату сыновей, чтобы пожелать им спокойной ночи, Эйми понимает: ее тревожит вовсе не ручка и даже не возможное осуждение Лизы. Дело в том проклятом отчете. В страхе, что с Ноа что-то не так, что она устроена как-то неправильно, и это сделает ее жизнь невыносимо трудной. И Эйми не уверена, что сможет стать для нее надежным проводником. Есть, конечно, Скотт с его бесконечным терпением. Но потеря матери в столь раннем возрасте намертво выжгла в душе Эйми желание — нет,потребность — всегда быть рядом со своими детьми.

Поцеловав обоих мальчиков, Эйми спускается вниз. Заглядывает в гостиную, где Скотт жестом поднимает палец: мол, подожди. Он на звонке, видимо, с кем-то из своих инвесторов на Гавайях. Скотт разрабатывает софт на основе алгоритмов, автоматизирующий дозирование инсулина для диабетиков, и партнеры у него раскиданы по всему миру. Его рабочая неделя рваными кусками размазана по каждому дню, включая выходные: пара часов тут, пара часов там.

Эйми выходит на террасу заднего двора, чтобы забрать оставшуюся после ужина посуду. Пока она составляет тарелки, ее пугает шум повышенных голосов. Она замирает, понимая, что слышит ссору Гвен и Антона. Они совсем близко, прямо за высокой живой изгородью из бересклета. Эйми давно хотела выкорчевать эти кусты — не только потому, что они вечно покрываются мучнистой росой, но и потому, что как владелица бизнеса по ландшафтному дизайну, продвигающая местные виды флоры, она чувствовала вину. Кто она такая, чтобы убеждать клиентов заменять экзотические растения местными, если не может сделать этого у себя во дворе? В планах было заменить их американским падубом: вечнозеленым, с ягодами, которыми питаются больше восемнадцати видов птиц. Но одна мысль о том, чтобы выкорчевывать двухметровые кусты, наводила тоску. И сегодня ночью Эйми была благодарна им за укрытие.

Голоса Антона и Гвен звучат резко, но слов не разобрать. Эйми всегда неловко становиться свидетельницей чужих семейных разборок. Слыша, как они ссорятся, она с особенной остротой осознает, насколько мало знает о том, что на самом деле творится внутри брака ее друзей. Да и в любой другой паре. И это заставляет ее еще больше ценить то, что есть у них со Скоттом. Они редко спорят, и у них ни разу не было грандиозных скандалов. Он никогда не орал на нее, не оскорблял. В сердцах никто никогда не швырял посуду. Эйми ненавидит конфликты и счастлива, что ее брак избавлен от них. Не то чтобы они не ворчали или не раздражались друг на друга, но до такого, как сейчас за кустами, дело не доходило никогда. Она думает: не из-за выходок ли Антона они ругаются? Из-за того, как он нажрался этим вечером? В памяти всплывает его загадочная фраза:«Ты заслуживаешь знать» .

Она уже собирается зайти в дом, но замирает у двери, когда яростный, визгливый голос Гвен разрезает ночной воздух. Ее слова звучат четко, как звезды на ночном небе:

— Я не позволю тебе сломать мою жизнь, Антон!

Эйми на цыпочках пробирается обратно в дом, боясь издать хоть звук, который выдаст ее присутствие. Оказавшись внутри, она захлопывает дверь и поворачивает замок, словно засов может помешать соседской семейной драме просочиться в ее жилище. Она стоит, дрожа всем телом. Она никогда не слышала, чтобы Гвен говорила подобным тоном. Та могла быть резкой, язвительной, но сейчас в ее голосе звенела неприкрытая ярость.

«Сломать жизнь»? Что она имела в виду?

Часть ее хочет написать Гвен, спросить, все ли в порядке. Палец зависает над экраном телефона. Но что написать? Она начинает набирать:

«Все хорошо?»

И тут же стирает. Эта фраза будто намекает, что что-то не так. С головой выдает, что она слышала их ссору. Это может унизить Гвен.Вообще-то, это не мое дело, — одергивает себя Эйми. Все пары ссорятся, разве нет? К тому же ей не хочется выглядеть высокомерной занудой с безупречным браком.

Если бы Гвен захотела поделиться или попросить о поддержке, она бы написала сама.

Ведь правда же?

Появляется Бенджи, потирая глаза:

— Ты что, не слышала, как я зову? Я пить хочу.

— Ой, зайчонок. — Она достает стакан и наливает воду. — Пойдем уложим тебя обратно.

Она ведет его наверх, мимо Скотта, который все еще говорит по телефону. Уложив Бенджи, она сама готовится ко сну. Завтра она поговорит с Гвен, аккуратно прощупает почву и даст понять, что подруга может доверить ей абсолютно все.

Они ведь больше, чем соседи.

Больше, чем просто «мамочки-подружки», чьи дети ходят в одну школу.

Они настоящие друзья. Названная семья.

Эйми просыпается от радостного хаоса, знаменующего утро субботы в их доме.

Снизу доносится грохот: близнецы носятся по дому и визжат, но не от обиды, а просто потому, что им по семь лет и они, скорее всего, заправились под завязку кленовым сиропом и апельсиновым соком. Ей это нравится. Будучи единственным ребенком, сама она провела тихое детство. А после смерти матери стало еще тише. Отец быстро женился во второй раз, и мачеха, Деб, родила ему троих сыновей, но к тому времени Эйми уже уехала в колледж.

На кухне она наливает огромную кружку кофе и сгребает с кухонного островка фигурки Lego Ninjago.

— Готов к заслуженному дню отдыха и расслабона? — спрашивает она Скотта. — Тим ждет меня к одиннадцати. Мы высаживаем ряд кустов голубики у тех клиентов в Глен-Эко.

Скотт виновато улыбается:

— У меня плохие новости.

— Нет, даже не начинай. — Она качает головой и ставит кружку. — Я ничего не слышу...

Он поднимает руку:

— Мне нужно на работу.

— Скотт, ну нет! — Ее идеально распланированные выходные летят к чертям. — Ты же говорил, что сегодня свободен и посидишь с детьми!

— Ты не можешь перенести?

— Не могу. Кусты нужно посадить именно сегодня.

— Но тебе же не обязательно там присутствовать? Тим сам справится, разве нет?

Технически он прав. Тим Ромеро, ее правая рука, способен проконтролировать любую посадку. Она доверяет ему безоговорочно. Но Эйми любит контролировать все лично. Вечно возникают какие-то нюансы. В конце концов, это ее имя стоит в названии фирмы и красуется на борту рабочего грузовика — «Ландшафтный дизайн Стерн».