Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 68

Кому-то может показаться отвратительным то, что мы с Маркусом вместе. Но обмен супругами — вовсе не такая дикость, как кажется. Такое случается, когда пары много общаются вместе: они влюбляются в чужих вторых половинок. История стара как мир. Была же та канадская кантри-певица Шанайя Твейн. Когда она узнала, что муж изменяет ей с ее лучшей подругой, Шанайя в итоге вышла замуж за мужа этой самой женщины.

«Я на самом деле благодарна за все, через что прошла, и ничего бы не стала менять» , — написала она в своей автобиографииFrom This Moment On .

«Мы постепенно стали очень, очень хорошими друзьями , — рассказывала она ведущему ток-шоу о своем новом муже.— Мы потратили много месяцев просто на то, чтобы хоть как-то во всем разобраться» .

Пожалуй, то же самое можно сказать и о нас с Маркусом. Мы оба были потрясены и опустошены изменами Лизы и Антона. По крайней мере, из всего этого краха вышло хоть что-то хорошее. Он действительно моя опора — так, как Антон никогда ею не был.

И вот теперь я наконец-то увижу свою лучшую подругу впервые почти за год. Моего любимого человека.

Когда я подхожу, Эйми уже сидит за столиком на открытом воздухе с видом на воду и закатное солнце над горизонтом Майами. Я бы узнала ее за милю. С ее слегка пушистыми каштановыми кудрями, веснушчатой кожей и в синем хлопковом платье-рубашке она выделяется на фоне загорелых тел в откровенных нарядах.

— О боже! — визжу я, и она вскакивает, когда я приближаюсь. Она обнимает меня, а затем отстраняется, держа на расстоянии вытянутых рук, чтобы получше разглядеть.

— Боже мой, Гвен, ты выглядишь на десять лет моложе.

— Серьезно? Клянусь, это все из-за жизни у воды. — Я сажусь за столик.На самом деле я имею в виду обретенную свободу . Никаких чар Антона и никакого давления со стороны матери. Ну, и еще пара единиц ботокса.

— Я так рада, что ты приехала, — говорю я. — Не была уверена, что ты действительно решишься.

— Конечно. Прошло слишком много времени. Я собиралась выбраться раньше, но я здесь.

Подходит официантка: — извивающаяся девчонка в юбке размером с салфетку и топе-бандо.

— Два писко сауэр, — говорю я ей, подмигивая Эйми. — И для начала давайте принесем кончитас и классический севиче. Спасибо!

Когда официантка уходит, я полностью переключаю внимание на Эйми.

— Еда здесь просто пальчики оближешь. Надеюсь, ты не против, что я сделала заказ за нас обеих.

Я уже слегка захмелела от двух мохито, которые Маркус приготовил дома, но нервы на пределе. Я так сильно соскучилась по Эйми. Празднуя свои победы, всегда хочется быть рядом с лучшей подругой. Но я знаю, каким тяжелым выдался для нее последний год, и стараюсь не давить. Надеюсь, ее приезд означает, что ее жизнь наконец вошла в колею.

— Ну, как вы со Скоттом?

— Мы не торопим события, — отвечает она. — У него по-прежнему свое жилье. Суд начинается в следующем месяце, и ему, конечно, придется лететь обратно в Калифорнию для дачи показаний. Детям очень нравится жить у Чесапикского залива. А Ноа процветает в новой школе. Они великолепно умеют работать с нейроотличными детьми.

— Ты, должно быть, так рада, что ему не грозит тюремный срок.

— Еще бы. Мы оба рады. — Эйми откидывается на спинку стула, позволяя официантке расставить напитки.

Я поднимаю бокал.

— За нас!

Мы чокаемся.

— За твою книгу. Какой оглушительный успех! — говорит она.

Мы делаем по большому глотку.

— Вкусно, да?

— Ммм. — Она кивает в знак согласия. — Я знала, что в молодости ты хотела стать писательницей, еще до работы в PR. Но целая книга? Это впечатляет.

— Что, думала, у Антона монополия на талант?

— Нет, просто это колоссальный труд.

— Между нами говоря, я наняла кое-кого — одну малоизвестную писательницу триллеров из Бетесды, чтобы она написала эту вещь за меня в качестве «литературного негра». То есть я дала ей наброски и кучу случайных страниц, а она собрала все воедино, используя статьи и полицейские отчеты. Все в таком духе. — Я вспоминаю некоторые из ее предложений и те изменения, на которых она настаивала. — Она помогла мне понять, что местами нужно выставить себя в дурном свете. В смысле, слегка преувеличить кое-какие вещи, знаешь, просто чтобы добавить достоверности. Люди не любят читать об идеальных персонажах.

— Логично. Подпишешь мне ее, пока я в Майами? У меня в отеле есть экземпляр.

— Само собой.

Эйми делает еще один глоток напитка.

— Некоторые вещи ты все же изменила, верно?

— Например?

— Ну, ты же не можешь знать наверняка, о чем думала Лиза: насчет потери нашей дружбы или зависти к тебе.

— Я чувствовала это, понимаешь? Это была интуиция.

— А то, что ты написала про ее интрижку с парнем соседки по колледжу, это правда?

Я пожимаю плечами.

— Художественный вымысел. Людям нравится яркий, гротескный злодей. К тому же, как выясняется, мертвых нельзя оклеветать. В конце концов, ты не можешь ставить мне это в упрек. Эта стерва спала с моим мужем.

— Правда. — Эйми смеется. — И все же ты писала и с моей точки зрения, хотя не могла знать, о чем я думала или что чувствовала.

— Я старалась изо всех сил, Эйми. — Я протягиваю руку и сжимаю ее ладонь. — Надеюсь, я тебя не расстроила. Я бы никогда не сделала ничего, что могло бы поставить под угрозу нашу дружбу. Этот проект стал для меня настоящей терапией. Он буквально спас мне жизнь.

— О, ну конечно, выставить мою жизнь напоказ всему миру… с чего бы мне расстраиваться? — Она снова смеется. — Единственное, пара деталей все же меня сбила с толку.

— Ну, это же художественное произведение.

— Дело не в этом.

— Хмм?

— Например, тот дневник, который ты нашла, со всеми интервью Антона с Кэти Стокер? В книге ты пишешь, что оставила его в доме во Фредерике, когда мы поехали к матери Скотта.

— Верно.

— Но ты не оставляла его там. Ты его не оставляла. Я видела, как ты его забрала.

Я дважды моргаю.

— Наверное, мне показалось, что так будет драматичнее.

— Понятно. Только с какой стати это драматичнее? И я начала думать: зачем еще Гвен было это писать? — Она щелкает пальцами. — Потому что ей нужно было объяснить, почему она не сможет предъявить этот дневник позже. В конце концов, я ведь никогда не видела его своими глазами. Ты читала мне из него в машине, но я его не видела.

— К чему ты клонишь?

— Просто к тому, что я понятия не имею, что там было. И чей это был почерк.

Мое сердце начинает учащенно биться.

— Ты такая умная и проницательная. Я так по тебе скучала. После всех этих местных пустышек. — Я оглядываю ресторан, который постепенно заполняется людьми. — Помнишь, как было на Нассау, когда там были только наши две семьи? Ну, до того, как переехали Лиза с Маркусом?

Эйми кивает.

— Веселое было время.

— Мы делились всем. Время САГИ! Помнишь? У меня до сих пор есть моя футболка с #САГИ. Я ее не ношу, конечно, Маркус может расстроиться. В слове «САГА» нет буквы «М». Но это было потрясающе. Просто безумие, что и у тебя, и у меня родились близнецы. Это была судьба, нам суждено было стать подругами.

— Мне показалось интересным, что в книге ты переставила все местами. Ты написала, что первыми там появились Лиза и Маркус, хотя на самом деле они въехали позже.

— О, ну, мне показалось, что это украсит историю.

Чего Эйми вообще находила в этой Лизе? Она была вульгарной, шумной и дешевой. Но все считали ее забавной и сексуальной, такой бюджетной Софией Вергарой. Меня передергивает при воспоминании о том, как Антон едва ли пускал слюни на Лизу при нашей первой встрече на заднем дворе у Эйми. Ее сиськи буквально вываливались из топа. Я знала, что он ее хочет, но не думала, что Лиза ответит взаимностью.

— Гвен, ведь это ты писала в том блокноте, да? Те интервью с Кэти Стокер, которые ты мне зачитывала? — говорит она. — Это был твой почерк, верно?

— Разве это имеет значение? — Я чувствую, как теряю бдительность. Возможно, дело в алкоголе, а возможно, в кайфе от возможности поговорить с тем, кто тебя поймет. Эйми была там. Она понимает.