Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 48

— Лизу? Думаешь, она что-то знает о Кэти?

— Ну, она ведь закатила истерику, когда ты сказала, что Ноа собирается поехать к ней.

Эйми смотрит куда-то вдаль.

— Да, это правда.

— И если она спала с Антоном, возможно, он ей что-то рассказывал.

— Гвен, мы этого не знаем.

— Ты мне не веришь?

— Я уже не знаю, во что верить, — с раздражением отрезает Эйми. — И мне сейчас и без этого тошно.

— Конечно. Ты ведь никогда ни о ком не хочешь думать плохо. — Гвен поворачивается к своему дому, дергая за собой Сабабу, который нашел на асфальте какую-то дохлятину и пытается ее обнюхать. На самом деле ей хочется закричать:Ты всегда старалась видеть в ней только лучшее, но Лиза — психопатка, а у твоего муженька таких скелетов полон шкаф! И пора бы тебе уже повзрослеть и взглянуть правде в глаза. Но прямо сейчас Гвен кажется, что Эйми, ее единственная подруга на всем белом свете, и потерять ее нельзя. Поэтому Гвен выдавливает из себя улыбку. — И это одна из тех черт, за которые я тебя так люблю, Эйми. Просто будь осторожнее с теми, кому доверяешь.

Глава 35

НАСТОЯЩЕЕ

Маркус открывает дверь в фартуке и с порога заключает Эйми в объятия.

— Ты как, держишься? — Он отстраняется, заглядывая ей в лицо. — От Скотта есть новости?

Эйми качает головой:

— Нет. Но мы нашли его машину. Я расскажу внутри.

— С Гвен все в порядке? — спрашивает Маркус, кивая через тупик улицы на крыльцо ее дома, где все еще стоит Гвен.

Эйми оборачивается и смотрит, как та скрывается за дверью.

— Не совсем.

Эйми идет за Маркусом на ярко освещенную кухню, где ее встречает аромат чеснока и сливочного масла.

— Креветки с рисом, — говорит Маркус. — Я наготовил с запасом, если захочешь взять немного домой для детей.

— Ты такой милый, — отзывается она, чувствуя накатившее изнеможение. Об ужине она даже не думала, и предложение Маркуса кажется спасением, но навязываться не хочется. — Не хочу вас стеснять.

— Никаких стеснений. — Он достает из шкафчика большой пластиковый контейнер и начинает перекладывать еду прямо с противня. — Я всегда готовлю вдвое больше, чтобы оставалось на потом. А теперь рассказывай, что происходит? Лиза сказала, что Скотт пропал.

Она пересказывает ему урезанную версию событий: как Скотт не пришел ночевать и как ее клиентка, на самом деле, вовсе не жила в том доме, который выдавала за свой. Историю о шантаже со стороны Антона Эйми умалчивает из чувства защиты по отношению к Скотту. Что бы он ни натворил, она хочет сначала услышать его версию, прежде чем выносить приговор. Она знает, что остальные тут же подумают о худшем, даже такие близкие друзья, как Маркус.

— Хотел бы я знать, что не так с этой Кэти, — произносит он. — Как думаешь, Скотту угрожает опасность?

— Понятия не имею. Просто надеюсь, что полиция найдет его как можно скорее. — Она бросает взгляд на часы. — Пойду предупрежу детей, что пора собираться. Ты же знаешь, им всегда нужно время на раскачку.

— Я сам, — говорит Маркус. Он подходит к двери в подвал, засовывает два пальца в рот и издает оглушительный свист: — Бенджи? Макс? Ваша мама пришла!

Снизу доносятся разочарованные возгласы.

— Пятиминутная готовность! — кричит им Маркус и закрывает дверь.

— Отличный трюк со свистом, — замечает Эйми.

— У моей мамы был железный треугольник, в который она звенела, и мы с братьями слышали его, даже если убегали на самый край парка. — Он открывает холодильник и достает кочан салата и морковь. — Мне удается готовить ужин только в те дни, когда работаю из дома. Обожаю готовить. В другой жизни я бы точно открыл собственный ресторан.

— Повезло Лизе, — сухо отзывается Эйми. Морально истощенная, она совершенно не настроена на светские беседы. Ей просто хочется домой. — Ноа тоже там, внизу?

— Она в моем кабинете, свернулась калачиком с книгой. Сестра отдала мне коллекцию «Волшебного дома на дереве», когда племянник из нее вырос, и Ноа ее раскопала.

— Как мило, — говорит Эйми. — А Лиза ушла?

— На пилатес. — Маркус берет большой нож и принимается шинковать салат. — Тут на днях Гвен приходила, знаешь ли… изрядно пьяная. Наговорила кучу безумных обвинений.

— Да, я в курсе.

— И ты знаешь, о чем речь? — Маркус перестает резать и смотрит на Эйми, приподняв одну бровь.

— Да. — Эйми кивает.

— Хотел бы я, чтобы она просто успокоилась и поговорила с нами, — вздыхает он. — Думаю, смерть Антона сильно по ней ударила. Ну, не только в очевидном смысле. — Он сбрасывает нарезанный салат в деревянную миску и берется за морковь. — Если бы она пришла и спросила меня, я бы объяснил, что Лиза и Антон просто случайно пересеклись в Тампе.

— Ты знал об этом?

— Конечно. Лиза рассказала мне сразу, как вернулась. Они сходили в какой-то ресторан, напились, повеселились. Антон был на какой-то конференции. Она говорила, там были и другие писатели.

— Мне кажется, у Гвен немного сдают нервы, — осторожно подбирая слова, произносит Эйми. Ей не хочется вдаваться во все подробности тех тайн, которые Гвен скрывала от нее. Недавняя злость немного улеглась, и Эйми пока сама не понимает, как теперь относиться к подруге. — Это стресс из-за смерти Антона. Не просто смерти, а убийства.

По дороге к дому мальчики бегут вперед, а Ноа идет рядом с ней. Эйми перехватывает поудобнее теплый контейнер в руках, размышляя над словами Маркуса. Она не знает, чему верить. Мысль о романе между Лизой и Антоном кажется полным абсурдом, и все же Гвен была так уверена. И в одном Гвен оказалась права: то, как взбесилась Лиза, узнав, что Ноа проводит время у Кэти, выглядело очень странно. Но сейчас невозможно понять, было ли это просто очередной вспышкой Лизы в ее привычном репертуаре или же она действительно знала о делах Антона. Чтобы докопаться до истины, Эйми придется спросить ее лично и самой оценить реакцию.

— Мамочка, а Кай сказал, что папу Джорджа и Рафи убили. Но ты же говорила, что он погиб в автокатастрофе. — В голосе дочки звучат легкие обвиняющие нотки.

— Ну… его сбила машина. Я именно так и сказала.

— Кай сказал, что убийца разгуливает на свободе.

— Что он сказал? — Эйми резко останавливается.

— Сказал, что мне нужно подпереть дверь стулом, чтобы убийца не забрался ко мне. Но мне кажется, он просто хотел меня напугать.

— Ему не следовало так говорить, — твердо произносит Эйми. — Я поговорю с Лизой.

— Нет! Не надо. Пожалуйста, ничего не говори. Обещаешь?

Эйми вздыхает и идет дальше:

— Ладно, не буду. Но я не хочу, чтобы ты боялась. Никто не собирается причинять тебе вред. Он мальчикам то же самое сказал?

Ноа качает головой:

— Нет, только мне. Но это была случайность? Или его нарочно?

Мальчишки уже забежали в дом, оставив входную дверь распахнутой настежь. Эйми замирает на крыльце, не зная, что ответить. Взрослые вроде как должны знать ответы на все вопросы, но у нее нет ни одного.

— Мы пока не знаем точно. Полиция сейчас пытается во всем разобраться. Но я не хочу, чтобы ты тревожилась. Ты в безопасности. Хорошо?

Ноа кивает и переступает порог темного дома. Эйми идет следом, переходя из комнаты в комнату и щелкая всеми выключателями подряд. На кухне она нарезает морковные палочки и ломтики яблок, раскладывает рис с креветками по тарелкам и зовет всех ужинать.

— Раз папы нет, можно мы посмотрим что-нибудь за едой? — спрашивает Ноа.

Мальчики тут же подхватывают идею, затевая спор о том, какое шоу включить. Эйми уступает: у нее нет сил воевать сегодня за экранное время. Дети хватают тарелки со стаканами и убегают в гостиную. Эйми остается за кухонным столом одна, глядя в глухую черноту заднего двора. Прожекторы во дворе Гвен вспыхивают и тут же гаснут. Может, она выпустила Сабабу. А может, датчики движения сработали на лису. До дома Гвен всего каких-то десять метров, но кажется, будто их разделяют миллионы километров. До чего же странно: каждая из них выполняет привычный пригородный ритуал вечернего ужина, пока их мужья отсутствуют.