Ты заслуживаешь знать (ЛП), стр. 29

— Отличная мысль, — бросает Эйми и нажимает на газ, спеша увеличить дистанцию. Вся эта утренняя и дневная суета у школьных ворот всегда действовала ей на нервы. Среди мамочек не было ни одной, кто зарабатывал бы на жизнь физическим трудом, и после переезда Эйми не раз чувствовала себя изгоем в их закрытых кружках по интересам. Совместные походы на маникюр и педикюр ей не светили, так как это бессмысленно: ее ногти вечно были в плачевном состоянии. Для работающих мам она казалась слишком неопрятной и приземленной, а для домохозяек чересчур задерганной и помешанной на работе. Ровно до тех пор, пока она не встретила Лизу. С ней они сошлись мгновенно.

Эйми бросает последний взгляд в зеркало заднего вида на толпу родителей и детей. Ни Гвен, ни Джорджа с Рафи нигде не видно. Интересно, пошли ли они вообще сегодня в школу?

— Ну что, милая? Похоже, остались только мы вдвоем, и тебе крупно повезло. Угадай, к кому я еду отдавать проект?

Ноа поднимает глаза, ее лицо озаряет улыбка.

— К Кэти?

— В точку. Долго пробыть там не получится, но ты хотя бы успеешь повидаться с котятами.Ноа сияет, и Эйми с облегчением выдыхает: хоть какая-то хорошая новость за день. Четвертый класс дается нелегко.«Это переломный год, — заявила учительница на родительском собрании. — В четвертом классе мы за ручку не водим. Пора учиться брать на себя ответственность». Глядя на то, как эти котята возвращали Ноа к жизни, Эйми уже начала сомневаться в своем запрете на домашних животных. Может, хотя бы хомяка?

У дома Кэти Ноа пулей выскакивает из машины и скрывается за дверью. Эйми достает плотный конверт из крафтовой бумаги с предварительными эскизами и планами для палисадника Кэти и поднимается на крыльцо.

— Посмотрите, когда будет время, и скажите, что думаете, — говорит Эйми, передавая конверт вышедшей на порог Кэти. — Я могу поставить вас в график на середину октября, как раз идеальное время для пересадки кустарников.

— Спасибо, мне уже не терпится взглянуть, что ты придумала. — Кэти поправляет массивные очки, придающие ей сходство с совой. — Как там твоя подруга?

— Настолько хорошо, насколько это возможно. На самом деле мне, наверное, стоит вернуться и проведать ее. Пойду попробую оторвать Ноа от котят.

— Пусть остается на весь день, если хочет. Я все равно сижу на кухне и разбираюсь со счетами. Она мне ни капли не мешает.

Эйми мнется, но Кэти говорит совершенно искренне. К тому же здесь Ноа всегда успокаивается и приходит в себя.

— Если вы уверены…

— Абсолютно, — со смехом отзывается Кэти. — Я скучаю по временам, когда класс был забит малышней. Приятно, когда в этом огромном пустом доме есть еще кто-то живой.

— Ну, раз так, тогда через пару часов либо я, либо Скотт за ней заедем.

Эйми возвращается в пустой дом — редкая роскошь. Она принимает душ, смывая с себя пот и дорожную пыль тяжелого дня, и переодевается в чистый домашний костюм. Спустившись на кухню, заваривает чай и решает последовать примеру Кэти и разобраться со счетами. Она достает почту, которую сунула в сумку пару дней назад, и кладет стопку рядом с открытым ноутбуком на кухонный остров. Дойдя до середины пачки, она натыкается на письмо из инвестиционной компании, где открыты их индивидуальные пенсионные счета и брокерские вклады. Поскольку и она, и Скотт работают на себя, корпоративных пенсионных планов у них нет, и копить на старость приходится своими силами. Они настроили автоматическое списание средств с расчетных счетов. Как только они полностью вносили годовой лимит на индивидуальные пенсионные счета, оставшиеся деньги распределялись по нескольким взаимным фондам.

В конверте лежит единственный лист с подтверждением вывода пятидесяти тысяч долларов. Сначала Эйми думает, что речь идет о тех самых пятидесяти тысячах, о снятии которых Скотт обмолвился ранее. Но, проверив счета через онлайн-банк, она с ужасом понимает: списаний по пятьдесят тысяч было два. Одно — со счета под залог стоимости жилья, а второе — из взаимных фондов.

Сто тысяч долларов. Испарились.

Желудок скручивает ледяным узлом. Цифры на экране расплываются, превращаясь в бессмысленную мазню.Сто тысяч долларов. Эйми встает, не чувствуя под собой ног. Она мечется по кухне, не в силах постичь, куда можно было спустить такую прорву денег.

Ни у нее, ни у Скотта не было богатых родителей. Она училась в местном университете Таусона, пахала летом и ночами во время семестров, чтобы оплатить учебу. Скотт прошел через то же самое. С двадцати с небольшим и до самых тридцати лет они копили каждую копейку, снимая дешевое жилье, отказывая себе в отпусках и ресторанах.

Когда они искали жилье, Ист-Бетесда казалась им непомерно дорогой, но оба бесповоротно влюбились в этот дом и тихую улочку. Отличный школьный округ, близко и до работы Скотта, и до клиентов Эйми. Пришлось затянуть пояса до предела, но они были уверены, что доходы продолжат расти, и пока что чутье их не подвело. В прошлом году выручка ее ландшафтной фирмы перевалила за шестизначную сумму, а Скотт зарабатывал и того больше.

Но привычка считать каждый цент никуда не делась. Она до сих пор вырезала купоны на скидки и предпочитала расплачиваться наличными за крупные покупки вроде рабочего пикапа. Это сидело у нее на подкорке. Сейчас они не бедствовали, но за их спинами не было семейных капиталов, способных подстраховать в случае беды.

Порой это становилось больной темой в разговорах с Гвен и Лизой. Подруги свято верили, что Эйми может позволить себе те же мелкие предметы роскоши, к которым привыкли сами, вроде дней в спа-салонах. Гвен не особо афишировала, что их с Антоном жизнь оплачивают ее родители, но однажды спьяну сболтнула, что те подкидывают им по десять тысяч долларов в месяц. А что касается Лизы и Маркуса, тот зарабатывал под миллион в год в качестве партнера в лоббистской конторе.

Дрожащими руками Эйми хватает телефон и набирает номер Скотта.

— Привет, милая, что стряслось?

— Скотт, ты снял пятьдесят тысяч долларов с нашего пенсионного счета?

В трубке повисает молчание, но сквозь уличный шум она понимает: он не сбросил звонок.

— Скотт, ответь мне.

— Как ты узнала?

— Какая, к черту, разница?! — срывается она почти на крик. — Что это вообще за ответ? Какая разница, как я узнала?!

— Пожалуйста, успокойся. Я все могу объяснить.

— Прекрасно. Я слушаю.

— Прямо сейчас? Я стою у «Старбакса» в Рестоне. Давай поговорим вечером?

— Ты скажешь мне сейчас хоть что-то, Скотт! У меня крыша едет! Куда ты дел сто тысяч долларов?!

— Я принял неверное финансовое решение, Эйми.

Его слова бьют под дых.

— Что это значит? — шепчет она.

— Меня развели.

Эйми судорожно пытается выровнять дыхание и взять себя в руки.

— Может, эти деньги еще можно вернуть? Ты обратился в полицию?

— Нет. Именно поэтому я и нанял Блока. Он мне поможет. Ради этого я встречался с ним в субботу вечером. И в воскресенье. Я собирался прийти к тебе, как только соберу всю информацию.

— Я ничего не понимаю. Зачем нанимать его, вместо того чтобы пойти в полицию?

— Это правильный вопрос, но прямо сейчас я не могу на него ответить. Я все расскажу сегодня вечером. Обещаю. Разложу все по полочкам. Тебе просто нужно мне поверить.

В трубке раздаются короткие гудки. Эйми ошарашенно смотрит на экран. Все тело бьет крупная дрожь. Поверить ему? Скотт годами прятал от нее тайны — тайны, которые бьют по ней и по детям. Еще на прошлой неделе она верила ему безоговорочно, а теперь даже не представляет, как дожить до конца этого чертова дня.

Скотт, во что ты вляпался?

Глава 21

ПРОШЛЫЙ ЯНВАРЬ

После того как они переспали во второй раз, Лиза и Антон лежали на полу в гостиной посреди груды переплетенных рук и ног, пледов и диванных подушек, тяжело дыша.

Лиза перекатилась на бок, подперев голову рукой.

— Ну так… я у тебя первая?