Варвара начинает расследование (СИ), стр. 7

'Здравствуйте, Папенька.

Письмо Ваше получила. Благодарю, что написали. Я тоже думала всё это время — и решила, что довольно. Довольно боли и обиды. Вы однажды сделали свой выбор, я была, есть и буду с ним не согласна, но он уже сделан. Матушки больше нет, и у меня на свете нет больше родных, кроме Вас с Ростиком.

Хорошо. Я приеду.

8-го листопада регулярным дилижансом. Встречать меня не надо. Я вполне в состоянии добраться самостоятельно. Как и жила последние семь лет. Посмотрим друг на друга, поговорим. Если Вы не передумали, конечно. Ростиславу не говорите, что я приеду. Пусть сюрприз будет. А то ежели я передумаю вдруг, он точно дров наломает.

Зинаиде Ипатьевне кланяться пока не буду. Увижу — тогда видно будет. Не требуйте от меня лишнего в первый же день.

Остаюсь Ваша дочь,

Т. С.'

Глава 4

А ведь восьмое число месяца листопада — это сегодня, если верить газете. Не дочь ли ждал Афанасий Всеславович? Дочь, которая не простила ему развода с матерью и винила его в её смерти. Отец хотел примирения, а она?

Смородинов-старший ждал её весь ужин. Но всё же Томочка не постучалась в дверь родного дома. Не пришла. Передумала или что-то другое? Так… А ведь Ростислав говорил что-то про ремонт моста, из-за которого время пути затягивается. Может, она просто не успела? Объезд мог затянуться и на час, и на два, дороги всегда непредсказуемы. А листопад — месяц дождливый. Опоздала, возможно, промокла, забрызгала одежду и обувь грязью, вот и решила войти в дом не с парадного входа, а через чёрный, чтобы выйти к родственничкам, включая Зинаиду, при полном параде. Я видела дверь во двор на кухне. Такие часто не запирают. Или у неё могли сохраниться ключи, или она знала, где они лежат. Возможно, такое? Вполне.

А ещё запросто Томочка могла вообще не пойти в столовую, а сразу направиться к отцу. Если она неожиданно появилась, то могла его напугать до смерти? Хм…

Что-то мне сложно это представить. Афанасий Всеславович ждал её. Наверняка, прислушивался, надеялся, даже если начал злиться.

И опять же умер он около одиннадцати. Ужин начался в шесть. Это на пять часов она задержалась? Из-за чего? Непогода? Я попыталась вспомнить одежду Арсения, друга Ростислава. Была ли она мокрой? Можно пойти пощупать пальто. Но если сильный дождь, то люди обычно при входе сетуют на погоду, отдают зонтик, извиняются за лужи с обуви и тому подобное.

Я ещё раз перечитала письма и, положив их обратно, спустилась в холл. Нашла место, куда прислуга определила верхнюю одежду Арсения и ощупала её. Нет, совершенно сухая. Конечно, дождь мог идти за городом, обойдя его самого стороной, так что это ничего не доказывало.

После я прошла на кухню, где хозяйничала пожилая полноватая женщина с насмешливыми глазами. Похоже, это и есть Будана Немидовна. Понимаю, почему Зинаиде с большим трудом удавалось отдавать ей распоряжения. Такой, пожалуй, прикажешь. Я бы к ней и не сунулась по доброй воле.

Чем хорош мой дар, так это тем, что я для всех в доме становлюсь чем-то своим, привычным. Мой интерес не удивляет, даже наоборот, вызывает желание помочь. Я, увы, ещё не разобралась, могут ли мороки мне врать или нет. Но ежели они не желали на что-то отвечать, то молчали или отговаривались какой-нибудь ерундой, а то и вовсе уходили.

В Училище развитию пепельной магии уделяли преступно мало внимания, однако всё же общеизвестно, что мороки — это не души и не призраки, это, скорее, слепки воспоминаний, имеющие тот характер, те знания и те манеры, которыми обладал оригинал. Поэтому общаться с ними лучше как с обычными людьми, если желаешь получить хоть какую-то информацию.

Я снова жадно вдохнула запахи и посетовала, что есть в пепельных домах нельзя.

— Будана Немировна, добрый вечер! Вы всё ещё у плиты? Ужин, смею заметить, уже в разгаре, а вы всё продолжаете свои труды! Поистине усердие, достойное лучшего применения.

В ответ мне прилетел саркастичный взгляд.

— Ежели вы, барышня, от Зинаиды Ипатьевны с каким новым рецептиком, то передайте ей, шо пусть скажет, чего надобно, а в дело моё не лезет. Не место барыне на кухне… даже если привычна она к плите.

Ага, снова этот намёк. Значит, и прислуга в курсе происхождения Зинаиды.

— А она привычна?

— Зинка-то? — повариха хохотнула. — А то вы не знаете, что у ейной семейки платьев на всех дочерей не хватало, что уж о прислуге говорить! Все девки у плиты стояли! А то и у печи, уж не знаю, что там у них. И ведь туда же! В барыни! Указания мне теперь раздаёт! Свела Лидию Макарьевну в могилу, окрутила барина и важничает, будто заслужила. Тьфу, блудница!

— Ого, да вы ненавидите её!

— А за шо её любить? — Будана Немировна продолжала что-то помешивать в огромной кастрюле. — Семью разрушила, барыню с барышней из дома выжила. Братца своего притащила, живёт на всём готовеньком, только деньги из Афанасия Всеславовича тянет!

— А я вот слышала, что Афанасий Всеславович решил с дочерью помириться. И она даже согласилась, — наконец нашла я повод свернуть в нужную мне сторону.

— Он-то давно с Тамаркой пытается помириться. Да Томочка наша не такая. Пока в доме эт-та — она в дом ни ногой. Так и заявила ему, — повариха упёрла руки в боки и даже ногой топнула, то ли дочку изображая, то ли поддерживая её.

— И сегодня не приходила? — уточнила я.

— Нет, конечно, — фыркнула женщина. — Тут такой переполох бы начался, приди она! Уж крику бы было! Я бы лично всё слезами залила!

— Так это если через парадный. А она же могла и через чёрный ход зайти, — я кивнула в сторону двери.

— Зачем? — удивилась Будана Немировна.

— Зинаиде, например, не хотела на глаза показываться, — пожала я плечами. — В порядок себя привести сначала.

— Вообще такое не в Тамаркином характере. Но даже если бы вдруг решила бы так поступить, то я б увидела. Я ж тут с утра стою!

— Неужто и не выходили ни разу? — прищурилась я. — До уборной там али воздухом подышать?

— Чего им дышать? Открыл окно — и дыши, — фыркнула кухарка. — А так-то да, пару раз выходила. Но тут постоянно кто-то у меня крутится. Галка всё время так и вертится рядом. Только смотри, чтобы не сожрала чего-нибудь. Уж она бы чужого не пустила! А коли б Тамара б представилась, то Галка ко мне бы мигом прибёгла. Её хоть и приняли после развода хозяев и старую барыню она не знала, а всё равно Зинку терпеть не может. Та ж гоняет её по каждому пустяку. Нарочно! Власть свою показывает. Голытьба она и есть голытьба, никакого достоинства.

Повариха достала из холодной кладовой блюдо с множеством мелких пирожных, таких прелестных, что я поняла — надо бежать отсюда. А то не удержусь и съем хоть одно!

Скороговоркой поблагодарив, я выскочила из кухни и вернулась в гостиную на софу. Могла Тома проскочить через кухню незамеченной? Могла, но сделать это было бы непросто. Будана Немировна выходила редко. Другая прислуга находилась на кухне часто. Окна там во двор. Если в них подглядывать, то и тебя заприметят. Сложновато. Но не невозможно.

Могла ли кухарка выгораживать барышню? Вполне. Зинаида Будане Немировне действительно не по душе. Но мне показалось, что говорили мне правду.

Я остановилась посреди холла и нахмурилась. Надо поговорить ещё с горничной и экономкой. Но тут из гостиной вышел Арсений. Совершенно мне пока непонятный персонаж. Я точно помню, что ушёл он первым. Тут у меня вопросов не возникло: я бы и сама сбежала с этакого вечера при первой возможности. Однако сейчас его выйдут провожать, и у меня есть всего пара минут, чтобы его расспросить.

— Арсений! — подскочила я к нему и даже тронула за рукав, ибо он не сразу среагировал, а время дорого. — А вы знали, что Томочка сегодня должна приехать?

— Томочка? — удивился он, и его лицо дрогнуло в какой-то непонятной для меня эмоции. Но молодой человек быстро взял себя в руки и покачал головой. — Дорого бы я дал, чтобы её снова увидеть.