Варвара начинает расследование (СИ), стр. 8

Прозвучало горько. Так горько, что я даже не сразу нашлась со следующим вопросом.

— Кто хотел бы убить Афанасия Всеславовича? — выпалила-таки я.

В ответ заработала удивлённый взгляд. Ну да, ну да, в этом круге Смородинова-старшего ещё не убили, но позже Арсений не приходил.

— Ну и вопросы же вы задаёте, сударыня, — нахмурился он. — Но если чисто гипотетически…

Я активно закивала головой, мол, да-да, сплошная теория.

— Сложно… Завещание составлено на Зинаиду Ипатьевну и Ростика. Томочки в нём нет. Но Ростик любит отца.

— Они же весь вечер препирались!

— Ах, милая барышня, они всегда ссорятся, — Арсений пожал плечами. — А сегодня Ростик почему-то Томочку начал вспоминать. Знает же, что это выводит Афанасия Всеславовича из себя. Но ведь Ростислав не ушёл с матерью, остался.

Да, это аргумент.

— А не могло ли что-то перемениться после развода и кончины матушки? — торопясь, спросила я.

— Не имею ни малейшего представления, — раздражённо поморщился Арсений, и я поняла, что правду мне не ответят. — Вопросы исчерпаны, сударыня?

— Последний, — я умоляюще сложила руки. — Чему это вы так изумились, когда Ростислав обмолвился, что мост ремонтируют?

Мой собеседник облегчённо рассмеялся. Этот вопрос не казался ему столь же неуместным, как предыдущие.

— А тому, любезная барышня, что никакой мост нынче не чинят. Мы сегодня там как раз проезжали — можете спокойно пользоваться, никаких препятствий.

— Ага… в смысле благодарю за ответ.

Мне захотелось втянуть голову в плечи: я будто наяву услышала окрик нашей преподавательницы по этикету, которая ненавидела это моё просторечное «ага». Я даже понимала её правоту, но избавиться не могла. Его всегда так весомо произносил дедушка, что у него это «ага» окрашивалось в десятки различных смыслов… Эх… мне до такого искусства ещё далеко. Ой, в смысле, надо стараться избегать этого слова в разговорах в обществе.

Тут из гостиной наконец вышел Ростислав, и я скользнула в сторону. Про меня тут же забыли. Я же разглядывала Смородинова-младшего и размышляла, зачем он соврал насчёт моста? Заметил, что отец переживает и решил дать удобное объяснение? Но Тамара так и не приехала, так что Афанасий Всеславович расстроился бы всё равно, пусть и чуть позже. Да и за ужином Ростислав постоянно вспоминал Тому, чем только бередил рану. Не понимаю…

Надо бы обыскать его комнату… Но тут на меня выскочила Галка с подносом грязной посуды. На ловца и зверь. Я пошла за ней и задала вопрос про Тамару.

— Да я её и в глаза не видела, — возмущённо ответила горничная. — Я бы не позволила бы чужому по дому шастать! Ишь чего!

— Она могла сказать, что дочь хозяина, — предположила я.

— А я могу сказать, что императрица, только кто ж мне поверит? — Галка поудобнее перехватила поднос.

Действительно…

— А Ираида Семёновна давно в этом доме служит? — уточнила я.

— Дольше всех.

На этом я отпустила девушку и решила, что надо найти Ираиду Семёновну. У нас дома экономка на пару с дворецким знали всё. Получше нашего!

Пока я искала её, вновь наткнулась на тот пейзаж с дамой в белом на мостках. Сейчас пятно от снятой когда-то картины особенно выделялось на обоях. А ведь по размеру как раз походит для семейных портретов, что развешены в коридоре.

Экономку удалось перехватить по пути к комнатам прислуги. Поворот от них находился недалеко от кабинета хозяина дома, и я попросила её пройти вместе со мной.

— Скажите, а что за картинка здесь висела раньше? — я внимательно смотрела на неё, отлично зная, как безупречно порой слуги старой закалки умеют держать лицо. Поэтому и заметила полыхнувшую в глазах ярость. Всего миг — но я едва не отшатнулась от силы этого чувства.

— Семейный портрет, — скупо ответила Ираида Семёновна совершенно ровным голосом.

— Нынешних хозяев? — утонила я.

— Афанасия Всеславовича с первой супругой и детьми, — ещё более нейтрально ответила она.

— Афанасий Всеславовича сегодня ждал Тамару. Она пришла через чёрный ход? — ошарашила я её вопросом.

Некоторое время Ираида Семёновна молча смотрела на меня.

— Томочка бы не пришла в дом, где эт-та… — она махнула рукой куда-то в сторону гостиной.

— То есть Тамара не приходила? — всё-таки спросила я, но ещё до её слов поняла ответ.

Выходит никто дочь Афанасия Всеславовича не видел. Кроме него самого. Возможно. Доказательств-то у меня никаких. Я вновь задумалась. А что если Томе не позволили встретиться с отцом? Убили, похитили, уговорили не приезжать, соврали что-нибудь этакое… В завещании-таки было указано двое наследников. Если бы Тамара помирилась с батюшкой, то их мигом бы стало трое. То бишь доля первых двоих уменьшилась бы. А Ростислав соврал про ремонт моста, из-за которого регулярный дилижанс мог задержаться. Зачем он это сделал? Чтобы отец не принялся искать дочь? Мог ли Ростислав вообще знать, что сестра приедет?

Мог. Она ему отдельно писала. Скорее всего, сообщила, что будет с визитом. Я мигом представила себе, как Ростислав тихо впускает Тамару в дом, обнимает, ведёт к себе в комнату, чтобы пообщаться от души, и там… душит её. Или оглушает и связывает. Почему не в городе? Хм… Если бы в городе, то дом бы этого не запомнил. Так что даже если Ростислав убил сестру где-то за пределами особняка, я этого не увижу и вряд ли узнаю. Хотя могли остаться улики. Например, забрызганная кровью одежда или опустошённый смертельный артефакт, или… да множество вариантов. Надо срочно осмотреть комнату этого мерзавца!

Перешагивая через две ступеньки разом — видела бы меня матушка! — я побежала наверх.

Комната Ростислава выглядела куда приличнее, чем спальни моих братьев. Лёгкий хаос, конечно, присутствовал, но у меня самой и то больше. Значит, с организованностью у него сложностей нет. Или это слуги такие усердные? Мои братья могли навести беспорядок за полчаса, а то и меньше.

Я сразу воззвала к тишайшему дару, ибо не надеялась, что убийца оставит улики на виду. Первый тайник нашёлся под матрасом. Я азартно схватилась за стопку плотных картонок величиной с полпяди и тут же едва не отбросила. Непристойные картинки! То бишь карты с полураздетыми натурщицами, да ещё и не просто нарисованные, а выполненные светописным способом! Что делало их особенно реалистичными и оттого пикантными!

У братьев, кстати, тоже имелись. Только качество получше. Всё же мы живём в эпоху быстрого прогресса.

Вернув картинки на место, я продолжила поиски. Один из ящиков стола подсветился алым и оказался заперт на ключ. Зараза! Если я сейчас взломаю замок, Ростислав заметит. Конечно, его памяти хватит на один круг, но всё же я побаивалась. Все говорили, что мороки не могут причинить вреда человеку с пепельной магией моей направленности. Но меня не отпускала мысль, что те, кто мог бы рассказать обратное, из зачарованных домов как раз и не вышли.

Покружив по комнате, я перебрала в голове множество вариантов, но пришла к мнению, что надо рискнуть и взломать ящик. Вот какого ещё навыка мне не хватает — вскрытия замков! И получится не благородная девица, а воровка-шантажистка-взломщица. Маменька с папенькой будут счастливы, м-да.

На столе я нашла перочинный нож и принялась им ковыряться в замочной скважине. В историях, что печатают на последних страницах газет, герои всегда так легко это делают, а мне пришлось изрядно повозиться. Да и сила оказалась нужна, шишиги побери. М-да, в воровки меня всё-таки не возьмут. Тут слепым надо быть, чтобы не заметить этакой работёнки.

Что ж, это даже радует. Меньше искушений, хе-хе. Осталось только с этаким даром шантажисткой не стать. Вот недаром тишайший дар скрывают, недаром.

Мои старания оказались вознаграждены. Правда, совсем не так, как я думала. В ящике стола поверх остальных бумаг лежал плотный конверт. Заломы и потёртости выдавали, что в руки его брали не раз. Однако содержимого в нём оказалось не густо — одна вырезка из газеты.

'С прискорбием извещаем родных, друзей и знакомых Тамары Афанасьевны Смородиновой, что сего 12-го хмурня 5461 года от с. м. в Липзани, после тяжкой и непродолжительной болезни, на 24-м году жизни она скончалась.