Варвара начинает расследование (СИ), стр. 5

— Ну что, госпожа Зинаида Ипатьевна Смородинова, вы теперь богатая вдовушка, — хохотнул Виктор. — Долго же пришлось этого ждать!

— Дождались, — она хихикнула и добавила: — Братец мой.

Они засмеялись, как над давней любимой шуткой, а потом Виктор впился в её губы и подтолкнул к кровати. Слава предкам, я успела выскочить из комнаты ещё до того, как они упали на постель, но всё равно ещё долго не могла прийти в себя. Что в этом доме вообще происходит⁈

⟰ ⟰ ⟰

М-да, а мне говорили, что заниматься практической пепельной магией —неприемлемо для приличной девушки. Некоторые преподавательницы в Училище для чародейски одарённых благородных девиц устраивали по этому поводу чуть ли не травли. Тогда я думала, дело в предрассудках. Или зависти. Теперь же… теперь я думаю так же. Но кое-что стало яснее!

Стараясь не кривиться, я отправилась дальше исследовать дом. Интересно, что я в этот раз найду? Будет ли оно чем-то столь же шокирующим?

В результате испытала даже разочарование: мороки больше не показывались. Неужели круг закончился? Или сценки, которые они показывали были слишком коротки и бесшумны, и я на них просто не успевала попасть. Так что я решила воспользоваться ситуацией и обыскать дом.

Шла из комнаты в комнату, из коридора в коридор, разглядывая их и ища мороки. Дом даже сейчас казался обжитым и полным семейной истории. Больше всего это, конечно, выражалось в коридорах на первом этаже: портреты разных веков изображали не только характерные для этого рода черты, но и эволюцию живописи. Странно, что их не забрали. Или они имеют отношение к зациклившейся истории?

Около одной из картин я остановилась. Обычный пейзаж — травяной луг, лес вдали, извивающаяся река, клонящаяся к ней ива и дама в белом платье на мостках, совершенно по-девчоночьи скинувшая туфельку и тянущую к воде ножку. Манера живописи выдавала время создания — примерно тогда же, когда происходили события, в гуще которых я оказалась, вступив в дом. Для того периода картина практически непристойная. Однако меня остановило не это, а отчётливо видимый след от другой картины. Обои в этом месте остались невыцветшими, значит, вместо пейзажа висело что-то другое, но более вытянутое в высоту.

Налюбовавшись на удивительно светлую, такую живую картину, я отправилась дальше. Пепельная магия всё же наложила на особняк свой отпечаток: погибли все цветы, тонкая ткань тюлей тоже в основном не выдержала, окна посерели от слоя пыли снаружи. Но всё же для здания, более полувека простоявшего без уборки и ремонта, выглядел дом вполне презентабельно.

Осмотрев всё, даже кладовку с чуланом, я, зачем-то оглядевшись по сторонам, пробудила тишайший дар — один из трёх доступных мне видов магии. Перед глазами всё подёрнулось сероватой дымкой, показывая ауру дома, однако некоторые места, в которых пытались что-то скрыть, подсвечивались алым. Первым делом нашлась, конечно, бутылка коньяка за шкафом. Я усмехнулась: на таких тайниках я подняла уровень этого дара до его первой единицы. Просто шастала по родному дому и находила заначки с алкоголем! И их оказалось немало! Причём не все папины.

В библиотеке в одной из книг отыскалось несколько банкнот старого образца. Я вздохнула. Увы, забрать я их не могла, хотя купюры всё ещё ходили в обращении. И дело не только в моём воспитании и понятии чести. К сожалению, вынести из дома в Пепельных землях можно лишь то, что он позволит. И тут важно не прогадать! Деньги нужны были мне отчаянно. Но мелкими суммами в моём случае не спасёшься. Так что буду просить что-то поинтереснее.

Правда, пока я не обнаружила, что именно. Никаких тайников с драгоценностями или забытых сейфов даже мой дар не видел. Это усложняло дело.

И тут я снова услышала позвякивание посуды. Так-так-так, интересно, что там происходит. Я пошла на звук и увидела, как служанка достаёт парадный сервиз. Вскоре и Ираиду Семёновну увидела.

— Галка, зараз космы повыдираю!

Так, но это уже было. Получается, я всё уже видела? Это меня обескуражило. В предыдущих домах круг событий длился куда дольше. А тут что? Какие-то бессмысленные разговоры, смерть от сердечного приступа… Что здесь расследовать?

Хотя, похоже, я всё же знаю, подумала я, глядя на спускающуюся чету Смородиновых. Кто же вас, Афанасий Всеславович убил?

Глава 3

Сейчас Большеозёрск находился практически на границе Пепельных земель. Раньше этот город входил в Озёрную губернию. А потом в неё и ещё пять провинций пришла беда. Пятьдесят два года назад ткань мира порвалась сразу в нескольких местах, и откуда-то извне стали проникать странные твари, не похожие ни на одно местное живое существо. Сначала они шли осторожно, принюхивались, прятались, скрывались от местных, но надолго их терпения не хватало, и начиналась резня. Чудовища бросались на всё живое, без жалости уничтожая и животных, и людей, и стариков, и детей, и больных, и здоровых. Складывалось ощущение, что им претит само существование кого-либо отличного от них.

От мелких тварей отбивались успешно, но порой встречались и особи больше деревенского дома. А небольшие и средние существа частенько сбивались в стаи, против которых в одиночку было не выстоять. Но хуже всего стало то, что из прорывов вырывались не только живые существа, но и похожая на яд чуждая магия. Она впитывалась во всё — землю, камни, деревья, вещи, людей и зверей — и отравляла их. Сначала понемногу, потом всё сильнее. В какой-то момент, если не убраться подальше от заражённых мест, изменения становились необратимы. Существо этого мира умирало и превращалось в чужеродную тварь.

Где-то быстро, где-то медленнее земли около прорывов умирали и перерождалась в зону, где жить могли только такие же отравленные её энергией чудовища. Тогда, полвека назад думали, что именно это и погубит человечество, ибо закрыть прорывы не удавалось. Пепельные, как их назвали, земли всё расширялись и расширялись, порождая одну волну паники за другой. Однако три года назад дыры, из которых сочилась чуждая энергия, вдруг затянулись сами. Ядовитая магия не ушла, но перестала расширять свои владения, а потом и вовсе пошла на спад. Немного.

И вот на этой освободившейся территории и стоял Большеозёрск и ещё с десяток городов. Именно в них и находилась основная работа для меня и, увы, Горимысла. Пепельная магия оказалась безжалостна к человеческим строениям, довольно быстро разрушая их. Однако не все. Некоторые дома не просто оставались целыми, а, по сути, превращались в своеобразные артефакты. Приобретали особые свойства, которые нынешним хозяевам очень хотелось бы сохранить. Кто откажется от дома, который распознает своих? Чьи стены не может тронуть ни плесень, ни атакующее колдовство? Или где всегда комфортная температура, а пыль и грязь самостоятельно выметаются на улицу? Вариантов таких прекрасных изменений имелось множество, но как правило, дом становился неприступен для воров, паразитов и нападений. Кроме совсем уж мощных заклятий.

К бочке мёда, как водится, прилагалась ложка дёгтя. Сначала такое строение требовалось очистить. Не от грязи или тварей — от воспоминаний. В каждом подобном доме магия воспроизводила какой-то один, самый яркий — или вызвавший больше всего эмоций, или ключевой для семьи — момент. Появлялись мороки, практически не отличимые от тех, кто участвовал в произошедших когда-то давно событиях, и раз за разом проживали их. Выглядящие как настоящие люди, эти полу-призраки не реагировали ни на что, просто двигались в раз и навсегда заведённом порядке. И пока это происходило, войти и выйти могли только хозяева и обладатели дара как у меня.

Даже для Горимысла вход в пепельные особняки, как их иногда назвали, был закрыт. Он мог только открыть дверь, но не шагнуть внутрь. Однако это не мешало ему по-своему «очищать» дома. Этот рыжий мерзавец просто запускал одно единственное, хоть и весьма энергозатратное заклинание, и оно избавляло особняк от мороков, но при этом уничтожало всё полезные свойства, которые дом получил от пребывания в Пепельных землях. Всё равно, что старинную картину вместо реставрации залить растворителем! Да, грязь очистили, а толку? Картина, которая могла стоить сотни тысяч, теперь имеет цену подержанного холста!