Следователь по особо важным… телам 2 (СИ), стр. 37

Я сбавил скорость и начал высматривать заправку. Через пару километров слева замаячил знакомый красно-белый логотип «Пукоил». Включив поворотник, я свернул на заправку, подкатил к колонке и заглушил двигатель.

Не теряя времени, схватил телефон и вышел из машины.

Потянулся, разминая затёкшую спину, и глубоко вдохнул тёплый, слегка влажный воздух. Пахло бензином и чем-то жареным — из небольшого кафе при заправке доносился приятный запах мяса.

Желудок коротко напомнил о себе, но я проигнорировал его.

Взяв заправочный пистолет, сунул его в бак и затем направился в здание, чтобы оплатить. За кассой сидела женщина лет сорока пяти с уставшим лицом и пышной химической завивкой.

Я кивнул на свою колонку через стекло и сказал:

— Третья. До полного.

Она молча пробила, затем назвала сумму. Я протянул карту, приложил к терминалу, дождался чека и, скомкав его в кулак, вышел обратно.

Вернулся уже к концу заправки и остановился, глядя, как бензин медленно заполняет бак. И в этот момент телефон завибрировал в руке.

Я взглянул на экран.

Там было сообщение от Элеоноры Сергеевны. Я в предвкушении открыл его, и на экране высветилась фотография, а чуть ниже — её слова.

«Вот, Илья Николаевич, как вы и просили. Тут моя дочь с тем самым кольцом, о котором я вам говорила. Она мне скинула это фото в день, когда Женя сделал ей предложение».

Я прочитал, приблизил телефон к глазам, вглядываясь в изображение.

На фотографии стояла ее дочь — Ника. Она была в лёгком белом платье, с распущенными тёмными волосами, спадающими на плечи. Губы тронуты мягкой улыбкой, в глазах — тот самый блеск, который бывает у человека, когда он по-настоящему счастлив. Одной рукой она держала телефон, делая селфи, а другую демонстрировала, чтобы показать кольцо на безымянном пальце. Камешек блестел на свету, а тонкая оправа выглядела изящно.

Я всмотрелся внимательнее. Оно было очень похоже на то, что мы нашли в кладовке.

Вроде бы та же форма, тот же камень… — думал я, а затем мысленно выругался я. — Сука! Надо было сфотографировать то кольцо, чтобы сравнить. Может, позвонить Кире и попросить отправить фото?

Я уже хотел набрать её номер, как вдруг сзади раздался короткий, нетерпеливый гудок. Я обернулся — за мной стояла машина, водитель которой явно ждал, когда я освобожу колонку.

— Да-да, сейчас, — буркнул я, выдернул пистолет, повесил на место и быстро сел в машину. Отъехал чуть вперёд, остановился у кафе, заглушил двигатель и тут же набрал Киру.

В динамике послышались гудки, и почти сразу — её голос:

— Слушаю. Есть новости?

Я на секунду замолчал, собираясь с мыслями, и ответил:

— Кир, слушай. Ты можешь скинуть мне фото того кольца, что мы нашли в кладовке? Прямо сейчас.

— Зачем? — в её голосе послышалось удивление. — Да и оно же у криминалистов. Я его не фоткала.

— Мне только что звонила мать Ники, Элеонора Сергеевна. Я аккуратно спросил её про украшения, и она скинула мне фото, там, где Ника с очень похожим кольцом.

— Серьёзно? — голос Киры стал собраннее, исчезла лёгкая расслабленность. — И что, прям один в один?

— Не уверен, — честно ответил я. — Вроде похоже, но надо сравнить. Так что сфоткай его прямо сейчас и скинь мне. Крупно, чтобы камень и оправу было видно.

— Ага, сейчас, — Кира хмыкнула, и я услышал, как она поднимается — судя по звуку, она сидела, возможно, на крыльце. — Ща подойду к Сахарову, попрошу показать, — в трубке послышались её шаги по деревянному полу — короткие, быстрые, деловые. — Короче, через пару минут скину, — добавила она уже на ходу.

— Давай. Жду, — сказал я и сбросил вызов.

Я положил телефон на соседнее сиденье и выдохнул.

В голове всё ещё крутились мысли о кольце, о даче, о Нике и о том, что она могла пытаться оставить нам улику. Но к ним прибавилось кое-что ещё — настойчивое, требовательное чувство голода, которое я игнорировал.

Подняв голову, перевёл взгляд на кафе.

Стеклянная дверь была приоткрыта, и оттуда всё так же тянуло вкусным запахом. И желудок снова, уже требовательнее, напомнил о себе.

Может, всё-таки зайти? Перекусить быстренько, пока Кира скидывает фото, а потом поеду дальше. Минут десять, думаю, ничего не изменят.

Я уже потянулся к ручке двери, чтобы выйти из машины, как краем глаза заметил какое-то движение сбоку. И, повернув голову, я увидел мужчину, который шёл в мою сторону, и в его походке чувствовалась наглая уверенность — такая бывает у тех, кто знает, что ему ничего не будет.

Мужчина выглядел потрёпанным. Лет сорока — пятидесяти. Старая выцветшая футболка, когда-то бывшая синей, превратилась в серо-голубое пятно. Штаны мятые, с разводами непонятного происхождения. На ногах — стоптанные кеды, которые видели лучшие дни ещё в прошлом десятилетии.

Лицо красноватое, с сеточкой лопнувших капилляров на щеках и носу — верный признак человека, который дружит с бутылкой давно и плотно. Чуть седые волосы торчали в разные стороны, будто он только что встал с лавочки, где ночевал. Глаза мутноватые, но при этом цепкие, оценивающие.

Он смотрел на меня так, будто я ему уже что-то должен. Одну руку он сунул в карман, а в другой держал мятую сигарету, которую затягивался.

Он остановился возле моей двери, выдохнул струйку дыма прямо в открытое окно, чуть прищурился и наклонился, вглядываясь в салон. Я даже приподнял бровь от такой наглости.

— Вам… что-то нужно? — спросил я спокойно, но настороженно.

Он не глядя бросил окурок на асфальт и, чуть покачиваясь, оперся рукой о крышу моей машины.

— Баржур многоуважаемый, — голос у него был хриплый, как будто он пьет не просыхая уже пару дней. Он закашлялся, сплюнул в сторону и продолжил: — Разрешите к вам обратиться?

— Слушаю, — ответил я, стараясь говорить ровно, но внутри вся эта история уже начинала напрягать.

Он снова кашлянул, почесал затылок и, посмотрев на меня с той же настойчивой надеждой, выпалил: «Бля, подкинь мелочи по-братски? Мне тут всего сто рублёв не хватат» и резко замолчал, ожидая моего ответа.

В его глазах читалась смесь наглости и отчаяния, которая бывает у людей, давно потерявших берега.

Я посмотрел на него, задержал взгляд на пару секунд и коротко ответил:

— Извините… мелочи нет.

Он нахмурился, явно не ожидая отказа, и нагнулся, опершись локтем уже на мою дверь:

— Да бля, выручи уж, че ты! — голос стал настойчивее, с нотками обиды. — Похмелье ебать бошку ебёт. Войди уж в положение, ёпт!

Я усмехнулся, сразу представив, как он на полном серьёзе думает, что я его пожалею и оплачу ему «спасение» от похмелья.

А работать не пробовал? — мелькнуло в голове, и я уже открыл рот, чтобы ответить что-то вроде «Не пей тогда», как вдруг телефон на сиденье завибрировал.

Переведя взгляд на экран, я увидел сообщения от Киры и потянулся, чтобы взять телефон, но мужик, видимо, заметил мою усмешку и вдруг выпалил:

— Хуль ты ржёшь там, ёпта? — голос стал громче, резче. Он выпрямился и уставился на меня мутным, но злым взглядом. — Я чо, бля, на клоуна похож? А? Похож, да? Ну тогда давай за представление плати, ёпта!

Я поднял на него глаза и спокойно и без напряжения ответил:

— Мне вообще плевать, на кого ты там похож, иди уже отсюда, я тебе всё равно ничего не дам…

— Эээ! — тут же вскипел он. — Ты охуел, шоль, так общаться⁈ — он ткнул пальцем в мою сторону, чуть пошатнувшись. — Смысле, бля, иди⁈ Ебать! Ща сам пойдешь, куда скажу, ёпта!

Он говорил громко, его голос разносился по всей заправке, и я заметил, как кассирша в окошке выглянула и настороженно посмотрела в нашу сторону.